Где мой покой?

После того как, к удивлению хозяйки дома, вся посуда была перемыта и осталась в целости, Генри позвонил его одноклассник, с которым они вместе должны были подготовить небольшой рассказ по английскому языку на завтра. Мальчик обожал придумывать и описывать истории, поэтому он сразу же умчался с телефоном в свою комнату, желая поскорее начать работу. А Реджина, вспомнив, что обещала показать Эмме свою музыкальную коллекцию, повела девушку в подвал. Пока они спускались, Свон всё шутила, что раньше воображала в этом подвале комнату пыток, ну или, по крайней мере, склад оружия. На что Королева, шагающая впереди девушки по оказавшейся довольно длинной лестнице, внезапно обернувшись, взглянула на блондинку замышляющим опасное коварство взглядом, от чего у гостьи улыбка сразу сменилась на растерянное выражение лица. Чародейка, тут же сбросив маску хитрой маньячки, добродушно рассмеялась над произведённым эффектом и продолжила спускаться. Эмме пришлось почти приказать себе снова дышать ровно, а ещё она отметила, что у Реджины восхитительный и очень приятный смех. Подвал оказался вполне обычным, но брюнетка сразу направилась к обшитой белой кожей двери. Когда Эмма очутилась за этой дверью, её рот буквально раскрылся от удивления. Она никогда бы не подумала, что в подвалах может быть такое! Комната изнутри была на вид из такого же материала, как и дверь, только стены и потолок были сплошь покрыты выпирающими внутрь белыми треугольниками. Она была довольно просторной и освещалась яркой люстрой в середине потолка. Но самое главное, что внутри располагались самые разные музыкальные инструменты. Свон не очень хорошо разбиралась в них, но даже ей было видно, что все они были высшего качества, возможно, даже изготавливались в единственном экземпляре. Эта комната точно стоила целое состояние. — Эмма, закрой, пожалуйста, дверь и рот заодно, — довольная реакцией гостьи на своё тайное место уединения, попросила Миллс, подходя к старинной виолончели. — Я не хочу отвлекать Генри. Эта звуконепроницаемая комната не даст ему услышать ни нотки. Спасительница, наконец перестав вертеть головой по сторонам, выполнила обе просьбы и перевела взгляд на женщину, которая усаживалась на стул, устраивая виолончель между своих ног, обтянутых в узкие чёрные брюки: — Когда ты говорила о музыкальной коллекции, я думала, это будут диски или хотя бы кассеты. Но никак не куча инструментов. — В куче может лежать твоя одежда, мисс Свон. А здесь у всех инструментов есть своё место. Я слежу за каждым из них. А виниловые диски убраны вон в том шкафу, я покажу их позже, — сообщила брюнетка, указывая в сторону небольшого шкафчика. — Ты умеешь играть на всём этом? — Да, — просто ответила мэр. Эмма поражённо выдохнула: — Но как? Как ты смогла освоить столько инструментов? Реджина опустила голову, будто задумчиво разглядывая виолончель. Но на самом деле она собиралась с духом для ответа, который подразумевал раскрытие перед Свон частички того, о чём женщина старалась не вспоминать: — Ну... Ты уже встречалась с моей матерью. Думаю, ты поняла, что она за человек. — Да, она та ещё… штучка, — протянула шериф. Усмехнувшись определению, подобранному Спасительницей, Реджина продолжила: — В детстве я была полностью под её контролем. А она хотела лишь одного — сделать из меня безукоризненную королеву. А чем королевы обычно развлекают королей и придворных? Пением или игрой на музыкальных инструментах. И поскольку красивого певческого голоса у меня не наблюдалось, а музыкальный слух был, она сделала ставку на второе. Помимо всех прочих уроков, я с семи лет каждый день ровно три часа посвящала занятиям музыкой. Мама считала, что это полезнее, чем гулять с другими детьми или ездить с отцом на лошади. Самый любимый инструмент Коры — скрипка. Поэтому ей мне приходилось заниматься больше всего. И из-за этого я ненавижу скрипку. Договорив, Миллс резко рассекла смычком воздух и решительно коснулась им струн. Женщина начала исполнять «сюиту Баха №1 соло для виолончели — прелюдия» практически со злостью. Чёрные пряди её волос подрагивали в такт музыке. Быстрые пальцы левой руки решительно зажимали, а затем резко отпускали длинные струны почти на самом верху грифа. Глаза были прикрыты, а лицо выражало напряжение. Эмма видела, как тяжело и болезненно было вспоминать Реджине времена своего детства, проходившие под гнётом собственной матери. Спасительница села на белый диван, стоящий неподалёку, и продолжила наблюдать за брюнеткой, слушая, как та извлекает восхитительные звуки из старинного инструмента. Ближе к концу небольшого произведения лицо Королевы начало расслабляться. Воспоминания о прошлом всегда с успехом вытеснялись её любимым хобби — музыкой. Медленно проводя длинным смычком по струнам виолончели в финале композиции, Реджина уже была полностью спокойна, будто побывала на двухчасовой медитации. В наставшей тишине раздались негромкие, осторожные хлопки. И карий взгляд встретился с зелёным. — Ты играешь так проникновенно, — с восхищением выдохнула Спасительница. — Благодарю. Виолончель — один из моих любимых инструментов. Самый любимый — орган. Но он, как видишь, сюда бы не поместился, — с толикой сожаления заметила Миллс, обводя комнату рукой. — Ну, насылая Проклятие, ты могла бы пожелать себе дом с залом, где был бы орган, — начала рассуждать шериф, но заметив опасные искорки во взгляде хозяйки, тут же переменила тему: — Кстати, спасибо, что всё правильно объяснила Генри. Я всё думала, как бы ему рассказать. Но ты в любом случае сделала это лучше, чем получилось бы у меня. — Нельзя сомневаться в себе, если ещё не попробовала, мисс Свон. Генри понятливее многих детей его возраста, — с нескрываемой гордостью констатировала Миллс. — Да, это точно, — согласно кивнула Эмма. Чуть улыбнувшись, мэр встала и убрала виолончель в футляр. Захлопнув его крышку, она повернулась к девушке, задавая главный вопрос на повестке сегодняшнего вечера: — Могу я спросить, почему ты именно сейчас решила пожить одна? Моментально напрягшись, Эмма беспокойно провела ладонями до колен и обратно. А затем, видимо, решившись снова быть откровенной, посмотрела на колдунью: — Ты не могла бы сесть, пожалуйста? А то невозможно рассказывать что-то такое, когда ты смотришь на меня сверху вниз. Немного удивившись, Реджина молча опустилась на стул, где сидела до этого, играя на виолончели. Свон, ожидавшая, что Королева сядет рядом с ней на диван, даже несколько огорчилась, хотя виду не показала. Девушка несколько секунд собиралась с мыслями, но в итоге удручённо произнесла: — Не знаю, как начать. — Попробуй начать с причины, — помогла ей Миллс. — Дело в том, что я привыкла быть одна, — развела руками Спасительница. — Я приняла мысль, что найти моих родителей невозможно. А это значило, что у меня нет корней, нет истории. Много времени мне понадобилось для смирения с этим фактом. И в итоге это произошло, я полностью смирилась. Даже нашла плюсы. После того, как ощутила на себе своевольную власть приёмных родителей, я начала ценить независимость. А когда пыталась прокормиться на улицах города, сочла за благо, что заботиться мне нужно только о себе, ведь так было легче выжить. Я так срослась с понятиями: «независимость» и «ответственность лишь за себя», что, когда в Сторибруке встретилась с родителями, это было как обухом по голове. И при этом они оказались даже близко не такими, как я себе представляла! На деле вышло, что они мои сверстники, да ещё и герои сказок, да ещё и с огромной историей за плечами! — Эмма говорила, импульсивно жестикулируя руками, но вдруг замерла, будто только что осознала что-то. — Но знаешь, что самое главное? Они ведь не помнили обо мне все эти двадцать восемь лет, даже не знали, что я существую. Они не привыкали жить без меня, поэтому легко восприняли воссоединение, как само собой разумеющуюся вещь. Только вот я-то всю жизнь мыслила себя одиночкой… — Эмма, я хочу извиниться, — брюнетка сидела, мрачно вперив глаза в пол перед собой. — Что? — не поняла шериф. — Я сожалею, что обрекла тебя на одиночество. — Я прощаю тебя за причастность. Но конкретно в этом виновата не ты. Мы все знаем теперь, что это был глобальный план Румпельштильцхена, где все вы были лишь марионетками, за ниточки которых он дёргал. Хотя ни ты, ни он даже и не предполагали, что собственные родители запихнут меня в чёртов шкаф и выпихнут в другой мир, чтоб потом я спасла их и всё их грёбаное королевство! Кто так поступает?! — говоря это, Эмма вскочила и начала ходить по комнате, периодически гневно взмахивая руками. Реджина тоже встала и приблизилась к девушке. — Ты же понимаешь, что этим они хотели спасти тебя от проклятья. Это была главная причина, почему они решились на подобное, — проговорила она успокаивающим тоном, взяв руку девушки в свои. Эмма тут же сглотнула, а её гнев постепенно начали вытеснять ощущения тёплых рук Королевы, но блондинка всё ещё пыталась сопротивляться этому приятному чувству: — Жизнь под проклятием была бы лучше, чем та, которая выпала мне. Но думаю, ты права, они считали, что в этом мире у меня будет шанс на лучшую жизнь. И попади я в хорошую приёмную семью, так и было бы. — Эмма, если ты не простишь им это неправильное решение, то и в будущем будешь одинока. — Да, я понимаю. Я стараюсь. Мне просто нужно время, чтобы принять их. Ведь оказалось, что даже Белоснежка и Прекрасный Принц не идеальны, — горько усмехнулась Спасительница. — Верно, — согласилась Миллс, и, понимая, что уже нужно переводить разговор с этой тяжёлой для Эммы темы, поинтересовалась: — Кстати, судя по тому, что Прекрасные не прибегали на лужайку к моему дому с требованиями выдать им Генри, они нормально отреагировали на то, что он теперь периодически живёт в этом доме? — Эээ, не особо, — протянула шериф, вспомнив, что именно из-за ссоры на тему: «Заслуживает ли Реджина такое доверие?», она и ушла из дома. Девушка, вдруг, поняла, что не хочет отяжелять плечи стоящей перед ней женщины ещё и этим негативом. — Но я думаю, что они осмыслят это и примут. Ведь заметно же, что ты меняешься ради Генри в прекрасную сторону. Мэр немного смущённо опустила глаза, выпуская руку Спасительницы: — Спасибо. Она не знала, почему похвала девушки так радует её. Но сейчас у неё было чувство, будто она сдала экзамен. Эмма оценила её старания. И это было очень приятно. — Я обещала показать тебе электропроигрыватель, — вспомнила брюнетка. И поспешно направилась к небольшому чемоданчику, находящемуся на шкафчике с виниловыми грампластинками. — А я уж заждалась! — съехидничала Свон на очередную перемену темы. — Выбери пока песню, — улыбнувшись ей, сказала хозяйка дома, открывая шкафчик, куда сразу нырнула блондинка. Через минуту, когда Реджина привела чудо-изобретение в рабочее состояние, Эмма высунулась из шкафчика, уверенно заявив: — Вот эта! Никогда не слышала такой песни, но картинка мне нравится. — Что ж, ты сама выбирала. Выключи свет, — указала Миллс в сторону выключателя, принимая из рук девушки пластинку. — Зачем? — смутившись, удивилась Спасительница. На что чародейка закатила глаза: — Вся изюминка в том, что он светится в темноте, мисс Свон. Я же говорила. — А, ну да, — промямлила девушка. Комната погрузилась в кромешную тьму, но через секунду до ушей Свон донеслась мелодичная музыка, а на стенах и потолке по одному начали появляться пятнышки света, которые двигались по кругу. Сначала их было не больше десяти, но они всё множились. И вскоре комната превратилась в подобие звёздного неба, какое видно с Земли в безоблачную ночь. Кружочки плыли уже повсюду, а Эмма, затаив дыхание, рассматривала помещение, которое мигом превратилось в поистине сказочное место. — Волшебно… — шёпотом выдохнула Спасительница, а после перевела взгляд на Реджину. И ей вдруг показалось, что она не видела человека прекраснее, чем женщина, что стояла сейчас перед ней. Кружочки света бликовали на смоляных волосах, сбегая вниз, играли на изгибах белой шёлковой блузки мэра, словно стараясь догнать друг друга. Карие глаза сияли чайным оттенком, в них отражался восторг, который брюнетка испытывала каждый раз, когда включала это чудо-изобретение. А на губах появилась нежная улыбка. Их взгляды встретились, и Эмма произнесла: — Удивительно, — эта фраза относилась не только к чудесному электропроигрывателю… — Знала, что он тебе понравится, — но Реджина, конечно, не догадывалась о мыслях девушки, хотя и заметила устремлённый на неё взгляд полный восхищения, подумав, что он вызван впечатлением от этого маленького шоу. Когда первая песня закончилась, Свон тут же потребовала вторую, которая оказалась быстрой, и теперь лучики задорно смешивались, бегая в хаотичном порядке, щекоча старинные инструменты и резво уносясь прочь, будто бы те могли их догнать и пожурить за подобную шалость. Снова подарила плавность светящимся кружочкам третья мелодия — «Весенний Вальс» Фредерика Шопена. — Опять медленная, — чуть огорчилась Спасительница, но затем кое-что вспомнила. — А ведь вы в Зачарованном лесу танцевали вальс? Покажешь, как это было? Ну, пожалуйста. Сейчас такой идеальный момент, — зелёные глаза были полны мольбы, а руки девушка соединила в просящем жесте. — Танцевали. Все, кроме меня. Король не любил двигаться на балах куда-то дальше своего трона. А больше со мной нельзя было танцевать ни одному человеку, — тяжело вздохнув, вспомнила Королева. — Но до замужества мне некоторое время давали уроки танца. Я их обожала. Хотя сейчас, вероятно, уже всё забыла. — Может, попытаешься вспомнить? Умоляю, Реджина! Я никогда не видела, как танцуют вальс. — Ну хорошо, — сдалась мэр. — Только, если хоть кому-то расскажешь об этом, я убью тебя, Свон. И ты знаешь, что своё обещание я сдержу. Грозные слова Королевы вызвали лишь мгновенные кивки блондинки, которой уже не терпелось посмотреть. И Реджина, проследовав в центр комнаты, где было больше свободного места, начала показывать движения вальса, объясняя, что за чем идёт. Дойдя до середины танца, она остановилась: — А вот здесь партнёр должен поднять меня вверх за талию и два раза покрутиться вокруг своей оси со мной на руках. Женщина уже собиралась продолжить объяснение, но Эмма, хитро улыбнувшись, быстро приблизилась к не ожидавшей этого Миллс. Она подхватила брюнетку за талию и, подняв в воздух, описала две окружности вокруг себя, крепко удерживая, вскрикнувшую от неожиданности партнёршу: — Вот так? — Да, — только и смогла сказать жутко смущённая Реджина, когда её наконец опустили на твёрдую поверхность. Эта выходка Свон произвела сильное впечатление на чародейку. Никто не осмеливался так решительно вести себя с ней уже много лет, никто не сжимал с таким трепетом её талию, никто не смотрел с такой открытостью и желанием порадовать в карие глаза со времен её молодости, со времён Дэниеля. Но, чтобы не показать своих эмоций, она сразу же принялась убеждать себя в том, что девушка, наверняка, считает подобные действия вполне логичными в процессе обучения танцу. Заставив себя думать в этот момент именно так, мэр продолжила демонстрировать различные па. Хотя теперь это было делать гораздо сложнее, так как её гостья находилась очень близко, да ещё и пыталась повторять движения. — Ну и в финале танца поддержка, когда партнёр отклоняет даму сильно вбок. Спиной она ложится на его руку, обхватывая мужчину за шею. А ещё одной рукой партнёр обнимает и придерживает её талию, — уверенно закончила Реджина. — Можно мне… попробовать? — на этот раз Свон всё-таки решила спросить разрешения. Однако ответом ей стало молчание. Мадам мэр абсолютно не знала, что ответить. Согласиться? Снова позволить случиться этой обезоруживающей близости? Доверить вес своего тела этим крепким рукам? Почувствовать, как они заботливо прикасаются к ней? Или отказаться? Нет, она не могла добровольно отказаться от столь желанного предложения. Услышав, что музыка подходит к концу, и до сих пор не получив отказа, Эмма медленно подошла к брюнетке, дыхание которой вдруг участилось, а глаза смотрели с опасением и интересом. Спасительница поставила руку так, как было сказано, и женщина, к удивлению обеих, отклонилась на неё спиной, обняв Эмму за шею. Затем Свон начала медленно наклонять партнёршу назад, при этом обвив её талию второй рукой в качестве дополнительной поддержки. Вероятно, в финале композиции женщины смотрелись очень красиво, но так как, доиграв мелодию, электропроигрыватель погас, вся комната погрузилась в полную темноту. И вот тогда осталось только ощущение близости друг друга. Затаив дыхание, ни одна из них не двигалась. Обе наслаждались этим невероятным моментом. А потом внутри Реджины взорвались тысячи мельчайших фейерверков, когда она почувствовала, что Эмма начинает наклоняться к её лицу. Внезапно резкий прямоугольник яркого света пронзил комнату насквозь, выключатель на стене щёлкнул и испуганные женщины, мгновенно принявшие вертикальное положение, но ещё не успевшие отпустить друг друга, увидели в проёме двери крайне удивлённого сына. — Я учу Эмму танцевать, дорогой, — первой нашлась Миллс, отходя от девушки на два шага в сторону, с чувством дикого сожаления, и понимая, что скорее всего уже никогда не узнает, почудилось ей или блондинка, в самом деле, намеревалась поцеловать её. — В темноте? — изумился Генри. — Музыка закончилась, и электропроигрыватель погас. — А, понятно, — мальчика вроде бы устроило объяснение матери. — Там мама Джейкоба зовёт тебя к телефону. Это насчёт какого-то школьного мероприятия. Реджина перевела взгляд на свою гостью, которая выглядела одновременно растерянной, испуганной и грустной. Почувствовав, что на неё смотрят, Эмма на секунду скользнула по карим глазам. А затем просто не в силах всё это быстро переварить, выпалила на одном дыхании: — Ужин был очень вкусный. Спасибо, что показала эту чудесную комнату. Мне уже пора. Спокойной ночи вам, ребята! Как только последнее слово было произнесено, девушка вылетела из комнаты, на автомате обогнув Генри, и унеслась по ступенькам наверх. Через несколько секунд по характерному хлопку, Миллсы поняли, что закрылась входная дверь. — Что с ней, мам? — Если бы я знала…