Где мой покой?

Эмма стояла в ванне и тёрла себя изо всех сил. Но их явно не хватало, чтобы справиться со стойким масляным слоем на теле. Она уже почти принюхалась к новоприобретённому запаху, тем не менее желание избавиться от него не ослабло ни на йоту. В который раз, вынырнув из-под тёплого душа для ощупывания тела на предмет остатков неприятного вещества, девушка разочарованно выдохнула и принялась заново себя намыливать. Через пару минут до её ушей долетел звук открывающейся двери. С беспокойством выглянув из-за занавески, Эмма округлила глаза так сильно, будто на неё двигалось цунами. В какой-то степени так и было. Реджина Миллс собственной персоной сейчас ловко стягивала с себя элегантное платье прямо перед глазами потерявшей дар речи Спасительницы. Скинув туфли, брюнетка подняла взгляд на свою гостью и лукаво улыбнулась. А затем, не говоря ни слова, она шагнула прямо в ванну к застывшей Свон. — Я думаю, тебе нужна помощь с отмыванием, не так ли? — промурлыкала Королева проводя рукой по плечу вжавшейся в белый кафель Спасительницы. А та, имея неосторожность на миг опустить взгляд на стремительно намокающий красный комплект белья нарушительницы своего уединения, так и не смогла отвернуться от этого зрелища. Тёплые струи бежали прямо по кружеву, облегающему аппетитное тело, и почти прозрачная ткань постепенно облепляла грудь до предельной точности очертаний. Наконец оторвав глаза от крайне притягательного зрелища, Эмма уже была так возбуждена, что смогла произнести лишь: — Реджина, я… Тело брюнетки, не спеша, нарушило личное пространство и прижалось к её собственному. — Ох, Реджина! Женские руки начали медленно гладить её кожу, даря нежнейшую ласку, гипнотизируя лишь только своими прикосновениями, заставляя расслабиться и поддаться искушению. А после одна ладонь внезапно нырнула вниз живота девушки, именно туда, где сейчас уже был сосредоточен весь накал эмоций блондинки. От неожиданности та ошеломлённо воскликнула: — Реджина! — Что? — тут же прозвучал приглушённый голос откуда-то со стороны входа в ванную. В то же время женщина, обнимающая Эмму, начала просвечиваться, а после нескольких промаргиваний зелёных глаз, и вовсе исчезла. — Твою мать! Только не это! — обескуражено выдохнула девушка, опустив руки. Она и сама не знала, что больше вызвало это разочарование. То, что она попала в очередную глупую ситуацию, или то, что столь аппетитная галлюцинация не оказалась правдой? Однако теперь перед Свон осталась только реальность, в которой нечто подобное было просто невозможно. — Эмма, что случилось? Почему ты меня звала? — снова раздался обеспокоенный голос из-за двери ванной комнаты. — Я… Эээ, прости. У меня была галлюцинация, — поспешно ответила девушка. — Что-то страшное? — Нет. — Тогда почему ты меня звала? Свон долго молчала, закрыв лицо руками (хотя за занавеской и тем более дверью её, конечно, и так не было видно). В итоге, абсолютно не зная, как это можно нормально описать, Эмма всё-таки нащупала спасительную соломинку: — Да это же галлюцинация! Как я могу её объяснить? Не будем об этом. Эта реакция заставила Реджину задуматься. Что такого с её участием нельзя ей пересказать? Да и последний вскрик Спасительницы был, мягко говоря, странным по интонации. Миллс уловила в нём нотки восхищённого удивления, что вкупе с нежеланием Эммы делиться миражом, наводило на определённые мысли. Но брюнетка не успела хорошенько над этим поразмыслить, так как услышала: — У меня другая проблема. Бензин не смывается с меня тем гелем, который ты показала. — Оу, тогда я сейчас разведу стиральный порошок. Он точно всё смоет и избавит от запаха, — дверь осторожно приоткрылась. — Я не буду смущать тебя, если достану его из тумбочки около ванны и смешаю прямо здесь? Ты ведь за шторкой. Ещё не успокоившиеся мысли Эммы разом вспыхнули в голове, восклицая: «Да ты только что прижималась ко мне голой, и никакая шторка тебе не мешала!». Но вслух она произнесла: — Да никаких проблем. Смешивай здесь. Это же мне нужно. Получив согласие, Реджина вошла, затворив за собой дверь, чтобы не впускать холодный воздух в комнату, и занялась приготовлением раствора. Через несколько минут она протянула руку к шторке и отвернулась, сообщая: — Эмма, порошок готов. Возьми его. Я не смотрю. Тазик с очищающей жидкостью забрали из её рук, и чародейка направилась к выходу. — Спасибо и… Реджина, подожди, — Свон догадывалась, что брюнетка ещё не успела покинуть ванную комнату. — Можно тебя попросить поговорить со мной некоторое время? Так я смогу не поддаваться галлюцинациям. Они кажутся слишком реальными, — Эмма никак не могла позволить себе снова выкрикивать имя (а может что и похуже) волнующей её женщины, когда та могла это услышать и обо всём догадаться. — Я даже буду рада. Ты сегодня так самоотверженно рисковала жизнью ради спасения других. Как я могу отказаться помочь тебе в чём-то? — сказала Реджина, тут же разворачиваясь обратно и удобно прислоняясь к стиральной машинке. — Да я даже не думала особо, на самом деле. В голове были только те дети на конюшне, которые не успели бы эвакуироваться, — с серьёзностью вспомнила девушка, энергично намыливаясь смесью из тазика. — Вот теперь-то тебе должно стать совершенно очевидно, что ты не выживала, а именно спасала других людей. Ты по собственной воле выбрала помочь другим, вместо того, чтобы убежать, спасаясь самой, как поступил бы человек, желающий выжить любой ценой. Эмма замерла. Сейчас ей вдруг стало ясно, что мэр полностью права. У блондинки был шанс убежать, но она выбрала риск. Причём в эту минуту пришло понимание, что принимая то решение, она полностью осознавала степень опасности для себя. От этого подтверждения ей стало чуть уютнее внутри себя. — Ты вроде бы права, — задумчиво протянула Свон, продолжив наносить мылящуюся жидкость на своё тело. — Убери из этой фразы «вроде бы», и она станет идеальной, — посоветовала Миллс. А из душа тут же донеслось радостное: — О-о-о! — Эмма? Снова галлюцинация? — Нет, — чуть смутившись от сразу возникшей перед глазами картины недавнего видения, ответила Спасительница. — Этот порошок побеждает бензин! Ура! — Поздравляю, — улыбка колдуньи отразилась в её голосе. — Кстати, что ты хочешь на ужин? Я не ожидала, что этим вечером буду не одна, поэтому ничего не приготовила. Зато сейчас у тебя есть возможность попросить почти всё, что пожелаешь. — Ты что не ужинаешь, когда Генри нет дома? — нахмурилась шериф. — Ну... Бывает по-разному. Иногда полезно устраивать разгрузочные дни, — выкручивалась Реджина, не желая признаваться в периодическом недоедании. — Так нельзя! — серьёзно заявила Свон, абсолютно недовольная полученной информацией. Но мэр вернулась к изначальному вопросу: — Так что ты всё-таки хочешь на ужин? — Хочу заказать пиццу! После неё ты точно будешь сытой. — Это исключено. Я никогда не заказывала пиццу. Она вредная. Я могу приготовить её сама, чтобы контролировать качество ингредиентов. Эмма закатила глаза, пусть даже этого никто не увидел, и решила-таки воспользоваться своим положением. Она высунулась из-за шторки и улыбнулась, будто Чеширский кот: — Ты же сама сказала, что после сегодняшнего происшествия не сможешь мне ни в чём отказать. — Не искажайте мои слова, мисс Свон. — Переход на «вы», как способ влияния на моё решение о пицце? Неа, не выйдет! — воскликнула Эмма, брызгая водой со своих пальцев в сторону брюнетки. Несколько капелек попало на платье мэра, на что она возмущённо округлила глаза. — Ты думаешь, подобное сойдёт тебе с рук? — хитро прищурилась Реджина, а затем щёлкнула пальцами, и вода, что лилась на спину Эммы, вдруг стала ледяной. — А-а-а! Это же бесчеловечно! — провизжала Спасительница, вмиг исчезая за шторкой, в то время как струи душа снова сделались тёплыми. Так как порошок был уже полностью смыт, а от бензина не осталось и следа, девушка обмотала тело большим полотенцем, которое теперь закрывало её от ключицы до середины бедра. Миллс не могла видеть, что блондинка делала за шторкой, а потому насторожилась, когда после недолгого шебуршания та с интригующей интонацией спросила: — А знаешь, что более бесчеловечно? Сразу после этого шторка резко отодвинулась, а душ оказался направлен прямо на Королеву. Ей даже некуда было отскочить! Поэтому (бесповоротно утратившая всякое чувство самосохранения) Свон, весело хихикая, методично поливала женщину с ног до головы, с ликованием победителя наблюдая за реакцией хозяйки дома. А посмотреть было на что. Совсем не ожидающая такой дерзости Миллс ахнула и сначала автоматически закрылась руками, затем наоборот выставила их вперёд, пытаясь выхватить душ у блондинки. Но та ловко увернулась, выпрыгнув из ванны, и не переставая при этом обливать Реджину. Которая тут же побежала к двери и, когда пересекла порог, наконец оказалась вне досягаемости душа. В следующую секунду мэр резко развернулась с нечитаемым выражением на лице. Это заставило Эмму тут же выключить воду. Осознание того, что она натворила, наступило слишком поздно. Собственно, как и всегда. Спасительница застыла от страха перед неизбежной (и вполне заслуженной) местью колдуньи, что приближалась с каждым запыхавшимся вдохом женщины за порогом, которая сейчас смотрела точно в зелёные глаза. Её красное платье, намокнув, превратилось в бордовое. С угольно-чёрных волос капала вода, падая на покрывшуюся мурашками кожу и убегая по ней поблёскивающими дорожками. Эмма даже не могла представить, какое будет наказание, но не сомневалась, что оно отличится особой изощрённостью и ясно покажет, что в следующий раз так поступать себе дороже. А будет ли этот следующий раз? Может быть, она перешла границу? Вдруг Реджина не простит эту детскую шалость и выгонит её из дома прямо сейчас в одном полотенце? А если Миллс больше не станет с ней разговаривать? Надо что-то делать. — Извини, я не подумала, — чуть слышно пролепетала Эмма, опустив голову. Но в ту же секунду особняк наполнился заливистым, грудным смехом его хозяйки. Промокшая до нитки Королева, разведя руками, хохотала, периодически указывая то на Эмму, то на себя. Свон же, удивлённая такой неожиданной реакцией, тоже потихоньку начала осторожно улыбаться. Но когда, отсмеявшись вдоволь, Миллс поглядела на девушку, лицо той вновь стало испуганным и жутко виноватым. — Эмма, ты неподражаема! — всё ещё улыбаясь, выдохнула брюнетка. — Когда сегодня ты чуть не погибла, у тебя было менее напуганное выражение, чем сейчас! Разве у нормального человека гнев может вызвать больший страх, чем смерть? — Я сейчас очень плохо поступила, — пробормотала блондинка. — Да, шериф. Я могла бы подать заявление о причинении морального ущерба. — И ты подашь? — Нет, Эмма. Что ты такое говоришь? Я, конечно, запомню эту твою выходку, но мы же играли. Да и твоё лицо сейчас подтверждает, что ты это сделала не со зла. Я прощаю тебя, — губы чародейки растянулись в ласковой улыбке. — Спасибо! — сказала вновь просиявшая Свон, начав решительно приближаться к Реджине. — И спасибо за то, что не оставила меня одну и позволила воспользоваться твоей ванной. А ещё за то, что помогаешь мне поверить в себя. И за то, что терпишь мои глупости, — девушка сделала небольшую паузу для самого важного. — Спасибо за то, что заботишься обо мне. Сказав это, Эмма в знак благодарности, а также потому что ей этого очень хотелось, сделала ещё один шаг, вплотную приблизившись к замершей брюнетке, и медленно поцеловала её в щёку. Отстранившись, Спасительница успела заметить прикрытые глаза, которые затем распахнулись, но в смущении ещё целую секунду не поднимались к лицу напротив. А затем Королева взглянула на Свон и нежно улыбнулась, принимая этим всю высказанную благодарность. Чтобы как-то выйти из этого трепетного момента, Реджина, вспомнив о насущном, сообщила, что Эмма сможет найти халат в её шкафу и переодеться, а сама хозяйка дома планировала замочить в порошке масляные вещи Спасительницы, избавиться наконец от мокрого платья и принять душ. Через полчаса, выйдя из ванной, Миллс нашла блондинку на диване в своей гостиной. Девушка была одета в синий махровый халат и держала в руках стакан с сидром, задумчиво разглядывая какую-то фотографию. — Эмма, тебе, скорее всего, нельзя сейчас пить алкоголь, — обеспокоенно предостерегла мэр, садясь рядом со своей гостьей. Она увидела, что та держит в руках фотографию Генри и Реджины около большущего торта, сделанную на его пятый День Рождения. — Мне стало холодно. Да и я же не сяду сегодня за руль. А эффект от паров бензина в моей голове уже прошёл. Вы такие счастливые здесь, — сказала девушка, показывая фото. — Да, это был очень весёлый день. Ещё утром Генри нечаянно попал ладошкой по торту, и потом мы вместе латали его сливками и конфетами, — подобные тёплые воспоминания из детства сына, всегда грели сердце женщины в одинокие дни. — Вышло прекрасно, — шериф поставила рамку с фотографией обратно на столик и обернулась к Реджине. — Выпьешь со мной? — Нужно сначала поужинать, — покачала головой мэр. Разговор прервала протяжная трель звонка входной двери. Эмма быстро поставила свой сидр и потянула удивлённую брюнетку в прихожую. Вручив той несколько купюр, она шепнула, что её присутствие в доме мэра в халате могут не правильно понять, и поэтому Реджина должна получить свой сюрприз сама. После чего Свон открыла дверь, одновременно прячась за ней с внутренней стороны. А Королева обнаружила на своём крыльце молоденького доставщика пиццы, который, лучезарно улыбаясь, вручил мэру огромную коробку и, получив оплату, поспешил удалиться. Это была его первая встреча с Королевой в обоих мирах, и хоть в длинном красном махровом халате она производила впечатление вполне безобидной женщины, лучше было перестраховаться. Реджина считала такое отношение своих подданных, а впоследствии горожан, плюсом. Она всегда получала самое лучшее и быстрое обслуживание. А со временем люди даже научились не показывать страх, создавая впечатление абсолютно нормальной жизни. Что ж, мэру это было на руку. Именно поэтому дерзость, которую проявила Свон, появившись в городе, сначала разозлила брюнетку, но затем увлекла. Да ещё как! Свобода — вот, что текло в венах Эммы. Из-за этого бывшая охотница за головами могла поражать, удивлять или шокировать, а значит, делать именно то, в чём Миллс так нуждалась. Ну а сегодня Спасительница показала, что ещё и приятные сюрпризы умеет делать. Невозможно передать, какое удовольствие разлилось в груди Королевы, когда из-за двери выглянула довольная Свон. Ведь она была довольна именно тем, что порадовала Реджину. Трудно даже представить, что около тридцати лет никто из взрослых людей не был рад, просто потому что сделал сюрприз Королеве. Все всегда действовали в своих интересах. Из-за этого восторг от приятных удивлений или подарков быстро сходил на нет. Ведь Миллс сразу определяла причину этих любезностей, а это вмиг убивало всё их очарование. Бескорыстные сюрпризы. Она и забыла, что это такое. Похоже, времена действительно меняются…