Где мой покой?

Чуть позже спускавшейся по уцелевшей лестнице мэрии Эмме чудилось, что она на самом деле спускается с небес на землю. То, что случилось в конференц-зале, она теперь всегда будет вспоминать, как нечто удивительное, прекрасное и до невозможности трепетное. А главное, Свон чувствовала, что это было правильно. Весь каскад эмоций, обрушившийся сегодня на девушку, с этого момента был превзойдён ощущением умиротворения, которое ей подарил ответный поцелуй Реджины. Не просто поцелуй, а первая настолько долгая, глубокая и правдивая близость, что сердце Спасительницы сейчас радостно бухало в груди, распространяя по всему телу ощущение упоительного восторга. Выходя из подорванного здания с чрезвычайно довольным видом, блондинка, пребывая в своих самых лучших мыслях, на автомате подошла к отцу. Который, повернувшись к ней, хотел было что-то сообщить, но увидев выражение безмятежного блаженства на лице дочери, удивлённо осёкся, отмечая про себя что-то, а через секунду притворно покашлял, привлекая внимание. Эмма подняла взгляд на Прекрасного, сразу же принимая сосредоточенный вид. После чего он, указывая на запись видеокамер, которая уже была скачана на его ноутбук, поведал ей, что взрыватель чего-то испугался, закладывая последний динамит, и, неуклюже дёрнувшись, кубарем скатился с лестницы, разорвав при этом штанину, кусок которой Дэвид сейчас воодушевлённо держал в пакетике для улик. Следствию это падение подарило две шикарные зацепки. Первая состояла в том, что после подобного на теле человека непременно должны остаться синяки. Второй удачей являлась близость кусочка ткани к коже преступника, а это значило, что шерифы смогут попросить Руби, взять его след. Чем они и занялись, приметив девушку в толпе собравшихся горожан. Лукас с готовностью согласилась им помочь, но, к общему разочарованию, через полчаса нюх волчицы привёл их к сторибрукскому причалу. Вероятно, именно здесь злоумышленник избавился от одежды, притопив её камнями, и искупался, догадавшись смыть с себя запах. К сожалению, город созданный проклятьем не располагал ни современными аквалангами, ни лабораторией, где бы можно было провести анализ одежды преступника. Так что оставалось лишь проверить наличие синяков на телах подозреваемых. Вернувшись к мэрии, шерифы уточнили у Боба, ждущего своих ребят в пожарной машине, кто сегодня был на смене. После чего нашли около пострадавшего здания Олефа Солдера, Нивела и Найлса Пигов. Пригласив проехать с ними в участок, Эмма и Дэвид попросили мужчин раздеться в комнате для досмотров до нижнего белья и обнаружили, что синяков не было ни на одном из них. Так круг подозреваемых сузился до трёх человек. Наступил вечер, и шерифы разделились. Эмма поехала проверять Принси Пис, а Дэвид отправился к Норману Пигу. Бывшей принцессы дома не оказалось, а её вновь обретённый после падения проклятия принц, в таком же нахальном тоне, как и у жены, поведал Спасительнице, что понятия не имеет, куда делась Принси, и что звонить после её прихода он не собирается. Не обладая такой психологической выдержкой, как у Прекрасного, Эмма немного вышла из себя, прижав избалованного парня к стене его же собственного дома и напомнив, что когда у него что-то случится, именно она будет разбираться с его проблемами, и что лучше бы ему сотрудничать с органами правопорядка, ибо будущее туманно, а Свон вполне способна сгустить этот туман ещё больше. После этого парень будто прозрел, соглашаясь позвонить сразу же, как вернётся Принси. Эмма мысленно похвалила себя за выбор работы залоговым поручителем в своём прошлом. Навыки вытаскивания из людей информации у неё развились до высшего уровня. А вот Дэвиду повезло больше. Норман Пиг оказался дома, да и был рад продемонстрировать отсутствие синяков на теле. После чего Прекрасный отправился на квартиру Брэя Тэйлора, около которой они с Эммой должны были встретиться. Шерифы шли по лестничной клетке дома Тэйлора, как вдруг увидели, что дверь его квартиры приоткрыта. Эмма ускорила шаг и постучала в дверь, громко оповестив для законности о приходе полиции, и, не дожидаясь ответа, на который, конечно, и не надеялась, девушка аккуратно протиснулась внутрь, держа пистолет наготове. Дэвид страховал сзади. Они медленно обошли всю квартиру и не удивились, когда она оказалась пустой. — Скорее всего, он увидел, как подъехала наша машина, и сбежал, — сказала Эмма, указывая на надкусанный сэндвич и недопитый чай, который ещё был горячим, судя по пару, шедшему от него. — Ну не похитили же его прямо перед нашим приходом, — откликнулся её напарник, наблюдая через окно за оживлённой улицей, с целью заметить скрывшегося подозреваемого. — Обыщем всю квартиру и поставим здесь охранника. Он сбежал без вещей. Есть шанс, что вернётся, — заключила Свон, доставая из кармана куртки тонкие резиновые перчатки и тут же приступая к обыску. Собственно, эта процедура ничего особого не дала, кроме найденной Прекрасным тетради с гневными стихотворениями. После прочтения которых, сразу становилось ясно, чем не угодил этот город Храброму Портняжке. За что я заточён в этой тюрьме? Не ясно! И никто не скажет мне! Ах, сколь ужасна прихоть ведьмы злобной! Так отплачу монетой ей подобной! Был я король и всех хитрей на свете! Отобрала! Смогу сполна ответить! Мне ненавистен город, будь он проклят! Ах, был уже… Тогда его пришлёпнет Возмездие, как семь убитых мух. Я смог тогда, и вновь силён мой дух! Это было самое необычное признание в преступлении, которое когда-либо видела Эмма: — Всё-таки Реджина была права. Эти сказочные персонажи большие оригиналы! — ухмыльнулась девушка, посмотрев на отца. Который взглянул на неё, напоминая: — Вообще-то, я тоже сказочный герой. — Да, ты герой… — протянула Свон, а затем подошла к отцу и впервые в жизни сама его обняла. После столь сложного дня, блондинка нуждалась в чём-то подобном, и как же она была рада, что после двадцати восьми лет одиночества в конце концов нашла своего папу, которого можно было вот так просто подойти и обнять. Дэвид прижимал дочь в ответ, благодаря вселенную за то, что все их старания по налаживанию семейных отношений наконец начали давать плоды. И ради таких моментов мужчина готов был терпеливо латать эту израненную связь, сколько потребуется. Принси Пис и Брэя Тэйлора полиция искала все выходные. Это никак не позволяло Эмме поговорить с Реджиной. Хотя нет, не это. На самом деле, блондинка не хотела признаваться себе в том, что по всем признакам мэр её избегала. Да, у Спасительницы не было свободного времени, но чародейка будто испарилась из всех тех мест, где раньше они могли пересечься. Эмма узнала, что выброшенной из окна девушкой оказалась секретарша Реджины, которая в тот момент, забирала какие-то документы со стола начальницы. Сразу после происшествия Миллс пришла в больницу, вылечила девушку с помощью магии, пожелала ей отдохнуть и быстрее оправиться от стресса. Этим поступком она вызвала удивлённые перешёптывания медперсонала за своей спиной, когда шла по больничному коридору к выходу. Мэрию Королева починила волшебством уже на следующий день, полностью восстановив былой вид здания. Но на работу в эти выходные не вышла. Эмма балансировала между самоуспокоением и отчаянием. Она не решалась заявиться в гости к брюнетке, так же как и сто раз ночью смотрела на её номер в своём мобильном, а затем отбрасывала его подальше на кровать. Когда в понедельник страх узнать реакцию Реджины немного поутих, уступив любопытству, шериф собрала всю свою силу воли в кулак, крепко её там сжала и направилась в мэрию. Поскольку в эту пятницу из-за происшествия она не имела возможности представить мэру отчёт, что делала каждые две недели, это стало идеальным предлогом для встречи с той, мысли о которой теперь вызывали шквал разнообразных эмоций в светлой голове. «Вот это здание. Выглядит, как новое! А там она. Женщина, с которой всегда есть, о чём поговорить. А даже когда молчишь, нет напряжения, и ни одна из нас не пытается судорожно придумать тему для возобновления беседы. Всё всегда получается само собой, комфортно. А теперь я её поцеловала! И больше уже не может быть всё так, как раньше. Но я не жалею… Это был великолепнейший момент! А она, скорее всего, считает иначе. Но она же поцеловала меня в ответ! И… И я чувствовала, что она так же желала этого, как я, так же не могла оторваться, а когда это пришлось сделать, в её глазах была жажда большего. О, этот взгляд! Казалось, она подумывала вышвырнуть входящих спасателей за дверь и продолжить прерванное занятие. Однако что-то её остановило. И я догадываюсь что. Ведь по всем признакам выходит, что она всё осознала и сожалеет об ответном поцелуе». Раздумывая, Эмма топталась на дорожке, ведущей ко входу в самое главное здание Сторибрука. При последней мысли девушка резко развернулась и зашагала прочь. Хотя уже через пару шагов вновь остановилась: «Ну нет! Я должна всё выяснить! Лучше правда, чем вечная недосказанность. Пойду и выясню. Буду анализировать не только её слова, но и взгляд. Надеюсь, с ней моя способность определять ложь не забарахлит. Хотя может, ведь её взгляды меня будто током пронзают. А ещё… Ещё я соскучилась». И вот блондинка, расправив плечи, уверенным шагом подошла к временной секретарше, сообщая, что ей нужно на приём к мэру, дабы представить двухнедельный отчёт. И какого же было её изумление, когда та вежливо сообщила, что начальница в случае прихода шерифа велела передать Свон, чтобы она оставила отчёт на столе секретаря. Увидев недовольство на лице Спасительницы, девушка поспешно предупредила, что у мисс Миллс сейчас важное совещание, касающееся инфраструктуры города. Выйдя в коридор, Эмма даже не понимала, готова она сейчас взорваться от такой несправедливости, медленно съехать по стене от разочарования или разреветься от обиды: «Ну вот и всё. Нить порвана. Дура. Я. Зачем полезла со своими чувствами. Было рано. Твою ж мать! Но иначе-то не могла! Я чуть её не потеряла! Хотя теперь... Потеряла, как друга. Вот чёрт! Как же это хреново, аж выть хочется! Или напиться. Нет. Если напьюсь, точно ей напишу, что думаю. Или вообще позвоню! Нельзя. Нужно остыть и потом подумать. Даже мне надо когда-то начинать учиться на своих ошибках». На следующий день, тщательно всё обдумав, Эмма, собираясь вновь разыскивать подозреваемых, перед выходом из дома набрала Реджине сообщение: «Привет. Как ты?» Когда девушка пришла домой после лесных поисков, ответа от брюнетки так и не было. Всю ночь Свон не могла уснуть. Она думала. И пришла к тому, что просто так люди на поцелуи не отвечают, и глаза так не горят, когда нет чувств к тому, кого целуешь. С этого момента Эмма решила сделать всё, чтобы добиться разговора по душам со своенравной чародейкой. В среду ранним утром сбегала к дому 108 на Миффлин Стрит и оставила на крыльце коробочку любимых шоколадных конфет Миллс с надписью «Полиция Сторибрука желает Вам приятного аппетита». Реакции не последовало. Сейчас шла неделя, когда Генри жил в доме Реджины. Так что в обед блондинка предупредила сына, что заберёт его из школы, чтобы подбросить до дома. По дороге они весело болтали, а затем Свон планировала проводить Генри до крыльца, чтобы уж точно увидеть его мать. Но когда мальчик взбежал на крыльцо и полез под цветочный горшок в поисках ключа, говоря, что мама на смску, оповещающую о желании Эммы забрать его из школы, ответила, что как раз собиралась в магазин. Спасительнице оставалось только уныло попрощаться и снова поехать к лесу, а затем до ночи остервенело искать подозреваемых, гневно отпихивая ветки и пиная корни деревьев. В четверг Свон решила, что если отвезёт Генри в школу, то уж точно увидит его мать, которая обычно провожала его у входной двери. Но, как нарочно, проспав, Эмма подлетела к дому Миллсов именно тогда, когда Генри уже спускался с крыльца. Так что девушка успела заметить лишь кусочек серого пиджака, хозяйку которого через секунду скрыла захлопнувшаяся дверь. Эмма злилась. Не на Реджину. А на эту безвыходность. Забежав в этот же день на обед к Прекрасным, девушка была такой рассерженной и резкой, что родители тотчас же это заметили. На все их расспросы Свон отвечала, что у неё болит голова из-за того, что они никак не найдут этих треклятых взрывателей. А на вопрос Дэвида, как там Реджина после практически покушения на её жизнь, Эмма вскинула голову так, будто её кольнули под рёбра, но тут же притушив вспыхнувшие эмоции, буркнула, что у неё нет времени, чтобы зайти к брюнетке. С наступлением пятницы шериф уже выглядела чернее ливневой тучи. Посему все посетители кафе внутренне ахнули, когда она сильным рывком распахнула дверь и протопала внутрь, бросая Руби по пути к стойке: — Кофе. А затем замерла, как вкопанная. Знакомая фигура, стильный красный костюм, смоль коротких волос и карий взгляд. Взгляд ошеломлённый, немного растерянный, за какие-то доли секунды превращающийся в безразличный, холодный, отстранённый. И одна мысль в светловолосой голове, побуждающая действовать: «Нет! Равнодушия я не вынесу!».