Где мой покой?

В субботу в 14:00 скучающей на работе Эмме позвонил Голд: — Мисс Свон, жду вас в лавке через 10 минут. Вам будет, чем поживиться. Звонок тут же сбросили, так что Эмме пришлось просто закрыть рот, который собирался что-то ответить, и, думая, что обладание магией в настройках по умолчанию включает в себя жуткое высокомерие, отправиться, куда было сказано. Войдя в лавку и в отместку решив не церемониться с её хозяином, шериф с порога бросила: — Ну что у вас, Голд? Тёмный, отвлёкшись от какой-то книги, поднял глаза на девушку: — Вот. Приятного аппетита, — пододвинул к ней маг железное блюдечко с маленьким золотым шариком. — Я не приёмщик цветмета. Что за загадки, мистер Голд? — Это, дорогуша, золотая горошина, — воззрился Румпельштильцхен на Эмму так, будто только что всё разъяснил. Свон почувствовала себя глупо, потому что ей эта фраза абсолютно ничего не говорила, а девушка с детства не любила, когда кто-то неприятный заставлял её чувствовать себя глупо. — Либо вы говорите прямо, либо я ухожу. — Уходите, шериф. Только прихватите с собой вашу разыскиваемую особу. А заодно примите моё заявление на эту воровку. — Боже, Голд, что вы несёте? — Эмма лихорадочно пыталась понять странные фразы мужчины, а потом вдруг в сознании что-то щёлкнуло. Блондинка посмотрела на горошину и выдохнула: — Да ла-а-адно… Как? Как такое возможно? Это Принси Пис? — Ну наконец-то! Вашу сообразительность не мешало бы потренировать хотя бы на сканвордах, — Голд в любой момент жизни не забывал довольно улыбаться своим успешным издёвкам над людьми. — Займусь на досуге, — отбила Свон. — Что с ней? Объясните уже. — Ещё в прошлую пятницу я заметил, что кто-то проник в мою лавку, но не нашёл никаких подтверждений, и не стал бить тревогу. А вот сегодня в книге исполнения желаний, — Голд указал на фолиант перед собой, — я обнаружил одну маленькую золотую горошинку. И картина стала мне ясна. Находка как раз лежала в разделе «желания о судьбе». Конкретно это заклинание гласит: «Я стал не тем, кем должен был. Судьба изменена. Так буду тем, кем заслужил. Исчезнет пелена!» — Нужно потереть в руках свою слюну и волос, три раза это прочитать над ладонями. И вуаля! — улыбнулся Голд, указывая на тарелочку с Принси. — Её судьба была стать горошиной? — О, нет, конечно. В молодости она должна была стать принцессой, ей она и стала. Но вот затем характер бедняжки так испортился, что всем она стала казаться надоедливой, мешающейся, взбалмошной девицей. После попадания в Сторибрук её поведение лишь ухудшилось. Я полагаю, живётся ей действительно не сладко из-за неё же самой. А у судьбы хорошее чувство юмора. Так что после взлома моего магазина и исполнения ритуала, девушка превратилась в ту, которую и олицетворяет, в мешающую всем горошину из драгоценного металла. Правда забавно? — ухмыльнулся Тёмный. — Эээ… Не очень, — почесала затылок Свон, никак не ожидая такой исход дела. — А расколдовать-то вы её можете? — Да, но я предпочёл бы подольше подержать её в таком облике. Так сказать, для профилактики, — по всей видимости, Румпельштильцхена сильно забавляли чьи-то казусы, связанные с волшебством. — Думаю, она уже поплатилась и за взлом лавки, и за своё поведение. Неделю недвижимо пролежать в книге… Не особо приятно, наверное. Нужно её расколдовать, — Эмма переставила тарелку на пол. — Мне всё равно нечего с ней делать, — задумался Голд. И от этой задумчивости повеяло его старым увлечением — дёргать людей за ниточки их судьбы, управлять ими, пользоваться. — Мистер Голд! — сомнения колдуна нужно было незамедлительно прервать. — Ах, да, — он взмахнул рукой и горошинка, закрутившись, подскочила к потолку, а затем ударилась об пол, и на её месте возникла Принси Пис, которая посмотрев на свои руки, ощупав волосы и лицо, вдруг начала тихо рыдать. — Нет! Только не в моей лавке! — взмах руки Тёмного переместил девушек на улицу перед его магазином. Эмма тут же бросилась к Принси: — Ну как ты? — Я… Простите меня. Я лишь хотела лучшей жизни, — всхлипывала девушка, утирая слёзы рукавом своего свитера. — Все мы её хотим. Но ведь круто уже не быть горошиной? Да и принц твой весь изнервничался, расклеил по всему городу объявления о твоей пропаже, ходил с полицейскими выслеживать взрывателя, надеялся тебя найти по пути, — Эмма всеми силами старалась показать Принси, что та не одинока. Ведь иногда для стимула к жизни нужен лишь кто-то небезразличный, кто обратит внимание человека на положительные стороны его жизни. — Он искал с вами? А сейчас он дома или ходит по лесу? — распахнула свои заплаканные глаза девушка. — Преступника нашли. Так что он должен быть дома. — Ох! А можно мне к нему?! Я обещаю больше ничего не взламывать никогда. За эту неделю я поняла, что живу неплохо. И лучше буду своими силами менять своё будущее так, как хочется. И если он искал меня… Значит, я ему нужна. Вы отпустите меня к нему? — взмолилась Принси. А Эмма, видя кардинальные перемены от любезно преподнесённого жизнью урока, улыбнулась: — Голд не накатал на тебя заявление. А я могу лишь дать совет — получше обдумывать свои действия и не связываться с магией. Она бывает неотвратима. Тебе повезло сейчас. Так что запомни этот случай. Но теперь ты свободна. Можешь лететь к своему принцу. — Спасибо вам! — неожиданно девушка крепко обняла шерифа, а затем отстранилась и побежала в сторону дома. — Огромные перемены… — заключила Спасительница себе под нос. А затем достала телефон и набрала знакомый номер: — Слушаю, шериф, — чувствовалось, что абонент на том конце улыбается. — Ты до сих пор не переименовала меня в своем мобильном? — так же улыбнулась Эмма. — Уже давно. Однако хочется подчеркнуть значимость твоей должности. Мэр, конечно, весомее. Но расстраиваться не стоит. Шериф тоже вполне полезная работа. «Ох, этот острый язычок…» — подумала блондинка, но решила принять маленькую игру: — Тогда пляши всесильный мэр! Твой доблестный шериф раскрыл загадку исчезновения Принси Пис, — радостно сообщила Свон. — И очень хочет это отметить. Представляешь, наконец-то это всё закончилось... — Она нашлась? Или ты только узнала, что с ней случилось? — Реджина была удивлена этой внезапной новостью. — Мэр получит все ответы вечером, если решит пригласить шерифа на ужин в честь завершения двух крупных дел, — блондинка решила, что победу в этом фарсе ей принесёт маленькая дерзость. — Свон! — Да жива она, жива. Уже побежала к своему принцу. Остальное потом. — Ужин будет в семь. Не опаздывай, — отключилась Миллс, которая очень не любила ожидать информацию. Эмма засчитала себе эту маленькую победу и с довольным видом отправилась обратно на пост ждать окончания рабочего дня. Мысли же её чаще посещали размышления совсем не о буднях шерифа, а, скорее, о том, как довольно плавно трансформировались её отношения с окружающими. Особенно с теми, с кем ещё недели три-четыре назад она и не думала достигнуть понимания. Дэвид, Мэри Маргарет, Реджина… Не так давно блондинка была совсем далека от них, или, возможно, неосознанно старалась отгородиться. Не боялась подпустить близко лишь Генри. От ребёнка ведь не нужно защищаться, он никогда не хочет навредить намеренно. Да и, как бы она себя не убеждала в обратном, внутри неё всё же жила вина за добровольный отказ от собственного дитя. А это заставляло открывать перед ним все свои щиты, заграждающие прямой путь людям в свою душу. Но вот остальные… В какой-то момент (и она благодарила за него небеса) они начали просачиваться, находя дорожки к её сердцу. Один за другим. И самое поразительное, что первой обнаружила свою тропинку Королева. Когда? Почему? Эмма не могла сказать. Она лишь знала, что это её чертовски устраивало. Настолько, что теперь она уже тянулась за тёплой ладонью чародейки, чтобы помочь продолжить этот путь вместе. Раньше Свон и не представляла, какое это мощное, вдохновляющее и дающие силы жить слово — «вместе». А теперь она чувствовала, что приложит все усилия, чтобы не потерять возможность употреблять его. Она обрела в нём столь важный смысл, что «вместе» заняло в её мыслях, в сердце практически всё место. Оно наполняло, радовало, грело, увлекало и воодушевляло действовать во имя его и на благо всего, на что падал теперь взор Спасительницы. Может, вот в чём истинный секрет этого сказочного персонажа? Может быть, Эмма наконец нашла ключик к своей сущности. Для активизации сил и способностей Спасителя ему нужна любовь? Из рук Эммы Свон выскользнули показания свидетелей по делу Брэя Тэйлора: «Любовь?! О чём я только думаю? Это… Это же не… Нет, я влюбилась, но не…» — С тобой всё в порядке? — голос отца плеснул освежающей волной по сознанию блондинки. А листы скользяще рассыпались по полу у её ног, как бы призывая собрать их, а вместе с тем и собраться с мыслями. — Да. Задумалась. Сейчас закончу с этим и пойду домой, — взгляд отца показался ей удивлённым. — Ну, в смысле, к Реджине домой. Мы сегодня хотим отметить окончание двух расследований. — О, ясно. Да, это стоит отпраздновать, — уткнулся в свою газету Прекрасный. А его дочь собрала документы и, пообещав себе думать лишь о работе, продолжила их изучение. Чем она и занималась до пяти часов вечера. Она ушла раньше, так как хотела привести себя в порядок перед праздничным ужином. Ещё нужно было заскочить за белыми тюльпанами. Сегодня ей почему-то захотелось порадовать гостеприимную чародейку цветами. Сначала девушка собиралась купить их немного, просто, чтобы увидеть улыбку, которую ей очень нравилось наблюдать на привыкшем к серьёзности лице. Но, уже стоя на крыльце особняка, Эмма обнаружила, что держит в руках огромную охапку белых цветов (штук сто, не меньше). Дверь перед ней распахнулась, и настала очаровательная пауза. Мисс Миллс, готовящаяся сразу же потребовать разъяснений по обнаружению пропавшей принцессы, смогла только сделать ошеломлённый вдох. Перед ней с великолепным букетом, перевязанным белой шёлковой лентой, стояла облачённая в стильный чёрный костюм блондинка, волосы которой были заплетены в косу с одного бока, а далее собирались в хвост. Реджина видела эту девушку в джинсах и рубашках, в платье, даже в юбке один раз, но кто же знал, что самое большое впечатление произведёт на брюнетку идеально сидящий на стройной фигуре костюм с тонким галстуком? — Добрый вечер, Реджина. Это тебе, — цветы перекочевали в руки хозяйки дома. — Добрый. Вечер. Спасибо, — на еле развернувшихся ногах Королева зашла внутрь дома и остановилась в прихожей спиной к своей гостье. — Зачем ты…? У меня нет подходящей вазы. Эмма, сама находившаяся под впечатлением от произведённого эффекта, закрыла дверь и подошла ближе, обнимая сзади талию женщины и кладя подбородок ей на плечо, таким образом, рассматривая свой букет почти с ракурса карих глаз. Этим она окончательно добила чародейку, что просто расплавилась, ощущая спиной прислонившееся тело Спасительницы. Да она бы стояла так вечно! Держать в руках охапку прелестных цветов, чувствовать притягательный запах ужина, который приготовлен для них двоих, но, главное, растворяться в объятиях именно этого человека. — Их можно расположить в ванне. — Что? — не поняла брюнетка. — Цветы. — А, да, — и если бы Эмма сама не прекратила эту близость, то мэр никогда бы не сделала шаг в сторону ванной комнаты. После обеспечения тюльпанам достойных условий женщины приступили к поистине праздничному ужину. Если Свон до этого считала, что Королева великолепно готовит, то сегодня она убедилась, что та это делала божественно. А вино в этот раз было сладкое, красное, восхитительное на вкус, как и сам вечер. Они беседовали обо всём: начиная с рассказа Эммы об обнаружении горошинки, которая оказалась пропавшей девушкой, до самого плодотворного за последнее время совещания Реджины, касающегося возведения новых домов на пустующих участках земли Сторибрука. Затем по уже негласной договорённости они вместе мыли посуду, смеясь и продолжая периодически придумывать тосты в честь закрытия двух расследований. После решено было переместиться в домашний кабинет мэра, так как он был достаточно уютен для вечерних посиделок, да и Королева хранила там всякие настольные игры, впервые узнав о наличии которых, шериф очень долго сохраняла изумлённую физиономию. Сейчас же для Свон стало привычным, что чародейка обожает покер, шашки и монополию. Сидя на диване и наблюдая, как Реджина подошла к шкафчику, где хранила фильмы, игры и прочие развлекательные вещи, Спасительница не могла отвести глаза от вида со спины женской фигуры, которая восхищала своим изяществом. Нагнувшись к нужному ящику, брюнетка спросила, подразумевая фильм, карты или другие игры: — Что ты сейчас хочешь? Эмма молчала несколько секунд, её глаза были прикованы к наклонившейся женщине. А затем слова… Абсолютно осмысленные, сказанные тихим, но уверенным голосом: — Чтобы ты разделась. Реджина тут же выпрямилась и развернулась, замерев у шкафчика. Карие глаза начали исследовать лицо девушки. И та сразу поняла, что перегнула палку, что всё кончено. И уже внутренне молилась: «Главное, чтобы отказ был не агрессивным. Но она так медлит… Значит, собирает силы для скандала… Ну я его заслужила». Но в следующее мгновение Королева потянулась к пуговицам на своей синей блузке. Эмма заворожённо следила за её пальцами, которые медленно переходили к следующей пуговице, а потом ещё к одной, а потом ещё… И вот, когда вся блузка была расстёгнута, Реджина замерла. Она сделала этот шаг, но дальше ей необходимо было какое-то подтверждение, что шагнула она не одна. Ей требовалось чувство безопасности, и Спасительница дала ей его, немедленно приближаясь и обнимая женщину. Этим она бессловесно поблагодарила Миллс за то, что та наконец решила дать им шанс. Подняв голову с плеча, Свон чуть улыбнулась, ожидающей чародейке и нежно прикоснулась своими губами к её. Небольшое отстранение и снова касание. Так она старалась показать, что это не опасно, это нормально. На третий раз Реджина не позволила ей отстраниться, обхватив светлую голову ладонями и прижав плотнее. Теперь они целовались уже по-настоящему. Где-то на седьмую секунду Эмма решилась проникнуть во владения королевского языка своим. И Миллс вступила в этот танец. Именно тогда сжавшийся вокруг них воздух разгорелся, именно в этот момент они начали плавить друг друга. Вступили руки. Блондинка начала осторожно раздвигать расстегнутую блузку в стороны, затем спустила её с плеч, и, минуя женские запястья, эта часть одежды упала на ковёр. Эмма попыталась нащупать замок синей юбки, но чародейка вдруг надавила на плечи Свон, разрывая поцелуй, отчего у той всё оборвалось внутри, а в мыслях прострелило: «Вот и всё». — Ты хотела, чтобы я сама, — учащённо дыша, прошептала Реджина. — Смотри. От этого все эмоции Эммы вновь взвились куда-то за грань желаний. Теперь она лишь с благоговением наблюдала, как брюнетка взволнованно вдохнула и завела руки за спину. Раздался звук медленно разъезжающейся молнии. Реджина смотрела точно в глаза Спасительницы, когда стягивала с себя юбку-карандаш, оставаясь в белье, чулках и туфлях, из которых она грациозно выступила. Да, она будет ниже, но теперь этот нюанс можно показать. Теперь Эмма не чужая. Мэр опять завела руки за спину, и блондинка поняла, что на этот раз они расстёгивают чёрный лифчик. Свон сухо сглотнула. В её голове пульсировали какие-то мысли, но разобрать хоть одну не представлялось возможным. Реджина спустила бюстгальтер со своих рук, открывая взгляду зелёных глаз аппетитную грудь. И вот здесь Эмма сорвалась. Она вжалась в это тело, в эту великолепную женщину, в Реджину. Она даже не понимала, когда обнимает, когда ласкает, а когда целует брюнетку. Это всё было единое действо. Миллс в нём тоже потеряла последний контроль над собой. Она превратилась в неистовую вакханку, которая совершала то, чего жаждало её тело, её подсознание, а после и сознание, ум и, конечно, душа. Вот когда желания сердца и мозга слились и забурлили густой лавой обжигающего возбуждения. Под взаимным напором женщины сползли на ковёр. Реджина одним нетерпеливым движением стащила со Свон пиджак, моментально приступая к избавлению блондинки от галстука и рубашки. А Спасительница, целуя плечи колдуньи, уже извивающейся под ней от желания, избавилась от брюк. Следом слетел бюстгальтер. На место его чашечек тут же легли ладони Королевы. Отчего у Эммы вырвался первый стон чистого наслаждения. А после воцарилось растворение двух существ друг в друге. В стонах, вскриках, в притягательном аромате желанного тела, в изучении ложбинок, в тактильных ощущениях кожи и сокращающихся под ней мышц, в ласках, в трепете от этого дара судьбы. Это был танец диких женщин, необузданный полёт за наслаждением. Тот вечер перетёк в объятия ночи самым приятнейшим образом. А ночь не осталась у него в долгу, затмив для двух отдавшихся друг другу людей весь остальной мир, оставив их полностью наедине, подарив счастье.