Где мой покой?

— Арчи! — раздался голос, а затем настойчивый стук в дверь кабинета психотерапевта. — Арчи, это я! Я вхожу! — Вхо… — не успел ответить доктор, так как утренний посетитель влетел внутрь, сразу руша всю атмосферу покоя и душевного равновесия, которую с кропотливым усердием старался поддерживать хозяин в этих четырёх стенах. — Ты же знаешь, что я сегодня не работаю? Зашёл только забрать зонт. У тебя случилось что-то серьёзное? — Хоппер выглядел невыспавшимся и оттого нехарактерно безразличным для своей обычной деятельности. — Да! Я всю ночь не мог уснуть! Пожалуйста, помоги мне! Я не дотерплю до понедельника! — мужчина обречённо плюхнулся на диван для пациентов и схватился за голову. — Дэвид, ты ни разу не был у меня на приёме, так что я сделаю исключение, — сказал Арчи, присаживаясь в своё кресло и устраивая на коленях тот самый зонтик, который сегодня послужил причиной прощания психотерапевта с бодрящей утренней прогулкой по опушке сторибрукского леса. — У вас проблемы со Снежкой? — Нет! То есть да! В общем, её это очень сильно затронет. Я поэтому и пришёл. Я не знаю, что делать! — Прекрасный впервые на памяти Сверчка был в таком сильном смятении. — Предлагаю перейти к сути проблемы. — Да… Да, конечно. Всё дело в Эмме. С ней творится что-то невообразимое! — воскликнул мужчина, вскидывая руки от эмоций, которые охватывали его каждый раз, когда он анализировал то, что начал замечать в последние несколько недель. — Дэвид, если ты постараешься объяснить мне всё более спокойно, мы быстрее перейдём к решению твоей проблемы. Что конкретно происходит с Эммой? — психотерапевт выжидающе смотрел на Прекрасного. — Не знаю, как это сказать. Поэтому расскажу всё по порядку. Сначала мы заметили, что она очень рьяно защищала Реджину в разговорах с нами. Она ссорилась с собственной матерью, лишь бы доказать, что Злая Королева уже не злая! — мужчина потряс рукой в воздухе, как бы показывая: «представляешь?!». — Ну, это я ещё мог объяснить тем, что Спасительница должна даже в самых тёмных сердцах видеть что-то светлое. Хотя Голда она почему-то так не защищает… — покачал головой Прекрасный. — А затем эта её реакция на сообщение о взрыве в мэрии. Обычно она никогда не цепенела от ужаса в тяжёлых ситуациях. Спасительница ведь наоборот всегда быстро принимает решения и действует стремительно, даже когда страшно. Особенно, когда страшно. Но в тот момент, у неё ведь и голос изменился! А потом, когда она самолично удостоверилась, что с Миллс всё хорошо… Я никогда ещё не видел такого блаженства на её лице. Она вышла из дверей мэрии такой окрылённой, будто её ангелы поцеловали! Да и она проводит у Злой Королевы почти все свои свободные вечера. Я понимаю, она живёт в гостинице. Там не особо интересно. Но она могла бы прийти к нам! Мы ведь всегда ждём её. Зачем идти к женщине, которая не так давно пыталась её убить? Нет-нет, я уже вроде переварил то, что Реджина действительно исправляется. Мы решили не вспоминать о прошлом, пока это возможно. Но ведь у Эммы странное поведение, согласись? — Я, кажется, понимаю, о чём ты говоришь. Но так ведь могут вести себя подруги? — предположил Арчи. — Да какие они подруги! — отмахнулся Дэвид. — Ничего общего ни во вкусах, ни в мировоззрении, ни даже в возрасте. Эмма — она же ещё неопытная девушка, а Реджина… Она Злая Королева! С огромным опытом жизни за плечами и кучей ужасных историй. Эмма на неё влияет хорошо, а вот Миллс на мою дочь может оказать негативное воздействие. Доктор вздохнул и начал, по обыкновению, рассуждать вслух: — Ну я бы не стал называть шерифа неопытной девушкой. Ей через столько пришлось пройти. Она многому научилась и жизненной мудрости поднабралась. А ещё, если Эмму не испортили детдома, воровская жизнь, тюрьма и работа залоговым поручителем, то уже точно ничего испортить не сможет. Я думаю, именно жизненный опыт их и сближает. Это две сильные женщины. Вспомни, до появления Спасительницы никто не мог тягаться с Королевой. Они равны по силе, достойны друг друга. И, мне кажется, намного лучше, когда они не дерутся, как было в начале, а наоборот сосуществуют самым мирным образом. Да и Реджина же меняется в лучшую сторону на глазах, горожане это замечают всё больше и больше. — Возможно, ты прав. Хотелось бы, чтобы это было так. Я ведь не против Реджины. Мне понятно, почему она такой стала. И когда она не нападает на Снежку, то кажется мне интересным и глубоким человеком. Как мама для Генри, она проявила себя прекрасно. Ну до появления Книги Сказок, конечно. Мы ведь даже оставили сейчас её в покое. Но зачем нужно было… Зачем они так общаются? Это же как-то неправильно, — снова начал паниковать принц. — Что ещё тебя натолкнуло на такие выводы? — Да всё! Например, они гуляют в парке, как одна семья. Генри нам все уши прожужжал про самый лучший вечер в его жизни с двумя мамами. Я часто вижу, что Эмма тепло улыбается своему телефону под конец рабочего дня, а потом узнаю, что она этот вечер провела у Реджины. А вчера она оговорилась: «пойду домой». И даже не поняла, пока я не удивился. Тогда она добавила: «к Реджине домой», улыбнулась чему-то и ушла раньше обычного. А я всю ночь не мог уснуть! Да у неё манера речи меняется, когда она говорит о Миллс! Так не ведут себя по отношению к подругам! — прокричал Дэвид, а затем вдруг затих и через несколько секунд добавил: — Я… Я не знаю, как к этому относиться. — Чтобы лучше понять твоё отношение к этому, нужно смоделировать ситуацию. Так что сейчас сосредоточься на своих ощущениях по поводу моих слов, — Арчи сделал паузу и, когда его утренний гость кивнул, продолжил: — Давай предположим, что пройдёт время и, возможно, ты увидишь своими глазами, что они счастливы друг с другом. Ты будешь против этого союза? — Ну... Меня пугает опасность для Эммы. У Реджины ведь взрывоопасный характер, да ещё она владеет магией. — А если это отбросить? Если предположить, что именно из-за присутствия в её жизни Эммы Королева обретёт мир и покой? — Тогда… Тогда мне кажется… — Прекрасный задумался и после небольшой паузы начал рассуждать: — Никогда бы не подумал, что скажу такое. Но сейчас мне кажется, что они действительно подходят друг другу. Да, они женщины. Но у них есть общий сын, который их обеих любит. По сути, для Генри это лучшее развитие событий. Судьба всё так устроила, что им нужен всего один шаг, чтобы стать семьёй. Хоть в это и сложно поверить… — покачал головой мужчина, а затем вдруг весь встрепенулся: — Но как это воспримет Снежка?! О боги! Я не представляю, что будет, когда она узнает! Для неё это станет большим ударом! — принц снова схватился за голову. Доктор Хоппер же вздохнул: — Мы ещё не знаем точно, действительно ли они встречаются. Но если это подтвердится, то да, это сложный вопрос. Мачеха, что всю жизнь пыталась ей навредить, и собственная дочь вместе… Понимаешь, Дэвид, иногда потрясений не избежать. Однако в твоих силах правильно подготовить её к этому. Она ведь прислушивается к твоему мнению. Поэтому ты можешь иногда, как бы невзначай, говорить что-то позитивное о Реджине, подмечать её хорошие дела. Я думаю, это хоть немного смягчит удар, так как подсознательно Мэри Маргарет будет помнить, что в Королеве есть и положительные стороны. Ну а после… После останется лишь поддерживать её. А ещё очень важно, чтобы ты показывал, что сам к этому относишься совершенно нормально. Тогда и она, возможно, начнёт это постепенно принимать вслед за тобой. — Я приложу все усилия, — серьёзно сказал Прекрасный. И ещё немного посидев, поднялся со словами: — Благодарю тебя за оказанную помощь. Прости, что занял твоё время. Но ты очень помог мне. Твой вклад в сохранение королевской семьи не будет забыт. Арчи тоже встал: — Обращайся ещё, если потребуется. Мужчины пожали руки, и озадаченный, но уже более спокойный Дэвид вышел из кабинета доктора. А тот усмехнулся про себя: «Вроде бы и не так долго был принцем, а королевский официоз до сих пор не выветрился…». Реджина Миллс возвращалась из томной неги утреннего сновидения. Она ощутила мягкость собственного постельного белья, затем поняла, что в комнате уже светло. Потом чародейка, как обычно, решила потянуться и разлепить глаза. Как только она немного двинулась, её плечо упёрлось во что-то тёплое, живое. Карие глаза вмиг распахнулись, но вместе с этим в сонное сознание ворвались и воспоминания прошедшей ночи. Миллс поняла: они сделали это. Рубеж пройден. Недавняя Реджина сейчас бы оторопела от ужаса, а затем вылетела из кровати и ещё как минимум полгода занималась бы самокопанием на тему: «чем я думала?». Но нынешняя Реджина даже и не думала прятать ту счастливую улыбку на лице, которая появилась там, как только в поле зрения попала умилительно спящая блондинка. Эта Реджина повернулась на бок спиной к девушке и уютно к ней прижалась, собираясь поспать ещё какое-то время. Эмма же, почувствовав движение около себя, не разлепляя глаз, что-то промурлыкала, обвила рукой талию Королевы и притянула ту ещё ближе, утыкаясь в угольно чёрные волосы, вдыхая свой самый любимый аромат. Женщина в её объятиях улыбалась с закрытыми глазами от этой нежности, от правильности момента, от приятнейшего утра, да и просто, потому что именно этого ей сейчас хотелось. Через какое-то время понадобилось вставать с кровати. Обе уже окончательно проснулись, но не двигались, продлевая уютные объятия. Однако у Эммы в мыслях было и ещё кое-что. Она боялась заглянуть в глаза Миллс. Возможное безразличие, сожаление или вежливая улыбка сейчас были самым тревожным опасением Спасительницы. Реджина почувствовала, что Свон напряглась и задышала чаще. Брюнетка наконец перевернулась к ней лицом и посмотрела прямо в глаза. И в этом взгляде Эмма увидела сразу так много! Интерес, радость, благодарность, довольные искорки и даже восхищение тем, что видели эти чайные глаза. Страхи шерифа тотчас улетучились. Она улыбнулась и сильно-сильно обняла Королеву. — Если ты меня придушишь, никто не приготовит завтрак. А самостоятельно тебе этого делать явно не стоит.  — Всё-таки ты жгучая брюнетка во всех смыслах сразу, — сказала Эмма, целуя мэра в щёку, и, откатившись, встала на пол абсолютно обнажённой. — И чтоб ты знала… Завтраки — мой конёк. — Как-то бездоказательно, не находишь? — не в силах оторвать взгляд от совершенного тела, колдунья села на кровати, поправляя растрёпанную причёску. — Тогда сегодня завтрак готовлю я. А ещё я первая в ванную! — крикнула Свон, забегая в названную комнатку и захлопывая дверь. Улыбаясь этой выходке, Реджина снова откинулась на подушки. Она слышала шум воды за стенкой и думала, что это самый умиротворяющий звук на свете. Ведь Эмма умывается в её ванной, после великолепной ночи, когда они полностью отдались друг другу, обмениваясь дарами страстного исступления, иногда сменяющегося нежными ласками, но после вновь воспламеняющегося безумным пожаром взаимного желания. И это всё произошло на самом деле! Размышления Королевы в этот раз не были ни тяжёлыми, ни самоосуждающими, они лёгкими вихрями наслаждения проникали сквозь полуприкрытые глаза женщины. Вот, оказывается, какое восхитительное послевкусие оставляет столь неожиданно исполнившееся желание. Или не так уж неожиданно? Знала ли Реджина, что всё к этому идёт? Если говорить откровенно, да. Она ждала, она хотела, и она получила желаемое. С ней слишком редко случались подобные исполнения мечтаний, да ещё хороших мечтаний, потому она, как никто, ценила те кусочки счастья, которые ей всё-таки иногда подбрасывала судьба. В детстве это были редкие поездки верхом с отцом, в юности уже самостоятельный галоп на Росинанте в полях, а позже влюблённые глаза Дэниеля, что скакал рядом. Похожие вспышки случались и в бытность Злой Королевой, но тогда она была одержима местью и практически не замечала их. А во время Проклятия появился Генри, и Реджина снова увидела мир во всех его красках. Этот малыш с каждым своим угуканьем всё больше растапливал чёрное сердце, возрождал в нём способность любить, будто оживлял умершую душу колдуньи. Со временем она вновь научилась видеть и ценить моменты счастья. Поэтому сейчас брюнетка смаковала восхитительные часы, проведённые с человеком, чьё имя она кричала, рычала, шептала сегодня в темноту ночи, и хотела бы повторить это ещё бесчисленное количество раз. Вскоре из ванной показалась блондинистая особа в почти незапахнутом хозяйском халате и, попросив не появляться внизу ровно пятнадцать минут, убежала, как предположила Миллс, громить её кухню. Мэр же направилась в освободившуюся ванную, чтобы умыться. В это время на кухне развернулась настоящая баталия. Эмма пыталась одновременно взбить смесь для блинчиков, приготовить кофе и отыскать хоть какой-нибудь джем или варенье. Это всё она осуществляла в весёлом настроении, напевая какой-то ритмичный мотив. А в голове был приятный коктейль из эмоции и мыслей обо всём происходящем. Вот нашёлся джем, которому ничуть не уступали в сладости поцелуи Реджины. А вот пекутся блинчики, такие же мягкие и тёплые, как объятия оказавшейся поразительно нежной Королевы. И уже закипает кофе, столь же обжигающий, как чувственные ласки отныне самой желанной брюнетки на Земле. Этой ночью Эмма наконец могла касаться манящей кожи, изучить каждый изгиб королевского тела. Она окунулась с головой в аромат, присущий лишь Миллс. Слушала умопомрачительное рваное дыхание, причиной которого стала и желала остаться навсегда. Она целовала, кусала, зализывала, упивалась накалом ощущений. «А эта фигура… Охваченные чудесным вдохновением боги создавали эту фигуру!», — думала Свон, разливая по чашечкам подошедший кофе и подавая его на стол, где уже стояли вкусно пахнущие блинчики с джемом, — «И как она трепещет от моих прикосновений… С ума схожу от этих воспоминаний! Хочу ещё!». — Время истекло, и мне уже слишком любопытно, — вошла на кухню хозяйка дома, одетая в нижнее бельё и фиолетовый шёлковый халатик, доходящий лишь до середины бедра. Столь соблазнительный вид окупился тем, что светловолосая Спасительница тут же прижала её к кухонному шкафчику, обдавая кожу шеи горячим дыханием и незамедлительно впиваясь поцелуем в том же месте, начиная подниматься всё выше. Достигнув зовущих губ, Эмма, не раздумывая, соприкоснулась с ними своими и почувствовала, как вместе они таят в томном взаимном наслаждении. Её ладони проникли под халат и медленно повели вверх: бёдра, будто выточенные гениальным скульптором, изящная талия, нежная кожа спины, легко открывающаяся застёжка бюстгальтера… — Эмма… Мы жутко голодные, — только и смогла выдохнуть Реджина, когда горячие пальцы спустили чашечки лифчика чуть ниже, ложась на упругие округлости Королевы. — О, да. Во всех смыслах… — Свон приятно сжала грудь брюнетки, и, услышав глухой стон, отступила на шаг, окончательно стягивая бюстгальтер с женщины. — Прошу к столу! — направилась, куда сказала Эмма, положив бельё мэра рядом со своей чашечкой кофе. Разочарованная потерей контакта, о которой сама и просила, распалённая Миллс удивлённо выгнула бровь, указывая на свой предмет одежды на столе: — Это ещё зачем? — Мне больше нравится завтракать, когда ты без него. Аппетитнее что ли… — ответила дочь Прекрасных, бесстыдно разглядывая получившийся внешний вид колдуньи. — Присоединишься? — С удовольствием, — брюнетка проследовала к столу, не запахивая халатик, решив в отместку за прерванные ласки соблазнять девушку напротив в течение всего завтрака. Она грациозно опустилась на свой стул и потянулась за сахаром, как бы нечаянно обмакнув вершинку одной груди в джеме, которым были политы блины. — Ой, — жеманно удивилась Миллс и провела пальчиком, снимая сладость с измазанного места, а затем облизывая кончик пальца, и, как ни в чём не бывало, положила себе в чашку две ложки сахара, занявшись их размешиванием. Шериф, что неотрывно следила за каждым действием этой невообразимой женщины, поняла, что либо она вообще не сможет есть, либо нужно выбрать самую отвлекающую тему для разговора. И, сглотнув, блондинка произнесла: — Давно хотела сказать. Никогда бы не ожидала чего-то подобного от сказочного Храброго портняжки. В детстве он казался мне воплощением находчивого героя. — Ну храбрым-то он окрестил себя сам. Я бы назвала его «Хитрый портняжка», — произнесла чародейка, скручивая блин трубочкой. После чего её язычок просто не мог не облизать джем с этой трубочки. Эмма даже и не думала вспоминать, о чём они ведут разговор, так как была полностью заворожена тем, что видела перед собой. Посему Королева продолжила сама: — Храбрость — это… Это когда ты способна ради чего-то важного рискнуть собой. Вот как ты с тем люком бензинового резервуара, который необходимо было закрыть, чтобы не взорвать всё хранилище и конюшню. Однако храбрость часто граничит с глупостью. Тебе это тоже отлично знакомо. И мне бы хотелось, чтобы ты перестала практиковать неоправданные риски собственной жизнью. — Ну это я плохо контролирую. Тем более в Сторибруке я — Спаситель. Это же типа моё прямое предназначение. В этом плане мной руководят инстинкты, — шериф всё же смогла отвести взгляд от поистине горячей женщины и приняться за собственноручно сварганенный завтрак. — Надеюсь, теперь твои инстинкты Спасителя будут более рассудительны, — брюнетка отпила немного кофе и поставила чашечку, продолжив своим самым чувственным, низким голосом: — Потому что некоторые мои инстинкты отныне требуют постоянного удовлетворения с твоей стороны. Ложечка, которую держала блондинка, звонко ударилась о блюдечко, потому что в это время Свон уже обогнула стол и буквально подняла Королеву на ноги, развернув её стул, и плюхнулась на него, в нетерпении наблюдая, как женщина садится сверху лицом к ней, её ноги теперь располагались по обеим сторонам от Эммы. Которая немедля обхватила бёдра колдуньи, сжимая и чуть ли не рыча, когда ещё и удалось поймать безумно желанные губы, затягивая их в долгий поцелуй. — Ты умопомрачительная… — прошептала Эмма, в момент вдыхания необходимой порции воздуха. — Доброе утро? — игриво поинтересовалась мэр. — Самое доброе, самое аппетитное, самое восхитительное! — пылко восклицала Спасительница, медленно ведя рукой по внутренней стороне бедра Королевы, приближаясь к заветной цели, при этом затягивая брюнетку в новый поцелуй, который на протяжении всей последующей фееричной, изумительной близости уже не прерывался на разговоры…