Где мой покой?

Прошла неделя с того чудесного принятия своих чувств обеими женщинами. Все эти семь дней были наполнены искрящимся счастьем и ещё большим распахиванием себя перед другим человеком. Обеим хотелось поскорее раскрыть себя полностью, им, как и всем влюблённым, казалось, что таким образом они станут чем-то единым. Ведь те, кто знает о нас больше всего информации, обычно наши самые близкие люди. И мы думаем, что если рассказать другому человеку не только это, но и вообще все тайны, все мысли, то между двумя душами не останется пробелов, а это значит, что они полностью сольются. Возможно, это действительно так. Именно поэтому Эмма и Реджина проводили вместе практически всё время, болтая о самых разных вещах, гуляя, занимаясь чем-то вместе (здесь, естественно, подразумевается уборка по дому (ой, да нет, конечно)). Спасительница чувствовала, что подобные разговоры приносят ей большую пользу. Когда она рассказывала даже о самых неприятных воспоминаниях, одновременно и сама лучше понимала своё отношение к этому. А после обсуждения отдельных моментов с Реджиной, плохие случаи из прошлого и вовсе переставали лежать тяжёлым грузом на плечах блондинки. Так что ей всё легче и легче давались эти разговоры по душам. Ещё она наконец начала понимать причины поступков, о которых рассказывала ей Миллс. Нужно заметить, что для Королевы было в разы труднее открывать своё прошлое. Некоторые моменты она до сих пор обходила, так как чувствовала, что если затронет их, приступ ненависти к себе неизбежен. Свон видела, что иногда женщина не хотела говорить о чём-то, быстро находя замену этому, но Эмма не давила. Всему своё время. Реджина Миллс и так рассказала ей о своей жизни столько, сколько не знал никто до этого. К слову, вскоре шериф заметила и с удивлением осознала, что узнавание о злодеяниях Королевы не ужасает её. А должно было бы... Блондинка помнила, что сразу после снятия Проклятия горожане, рассказывающие ей о поступках Злой Королевы, считали всё это худшим кошмаром. Мэри Маргарет, так вообще, делала голос таким, будто находится у вечернего костра, где все обмениваются страшными историями. И даже тогда Эмма слушала это с грустью, но не ужасалась. А сейчас, поскольку ещё и рассказывала сама Реджина, объясняя всё со своей стороны, Эмма поймала себя на том, что прониклась пониманием не только к мэру, но и к Злой Королеве. Дочь Прекрасных это немного беспокоило, но по-другому чувствовать она не могла. Злая Королева виделась ей крайней точкой человеческого отчаяния. Чрезвычайно жёсткая мать, предательство, насильственная смерть любимого, обречение на пожизненную принадлежность ненавистному человеку, да ещё и обязанность удовлетворять его по ночам. Кого бы всё это не свело с ума? А если прибавить к этому сильный характер и харизму Реджины, то получится кипящая смесь, которая и вылилась в Злую Королеву. Удивительным во всём этом Эмма считала только то, что Миллс каким-то образом победила в себе Злую Королеву. Двадцать восемь лет спокойной жизни или любовь к Генри или что-то ещё изменили брюнетку в лучшую сторону. А сейчас она уже стала просто женщиной, которая хочет вести спокойную и счастливую жизнь. Вот чем Спасительница гордилась в Реджине. Невероятный путь, невероятная сила духа и способность признать, что не права, а затем самосовершенствоваться, подавлять тьму в себе, как бы тяжело это ни было. И Эмма полностью понимала чародейку. Как и осознавала, что будет всеми силами помогать ей на этом пути. Женщины не забывали и о конспирации. Перед Генри, который на этой неделе жил в особняке, они должны были выглядеть близкими подругами. А перед всеми остальными… Ну... Не такими близкими подругами. Ведь скрывать всю неделю от мальчика взаимные взгляды полные обожания или внезапно возросшую до предела заботу друг о друге было совсем уж нереально, а вот перед людьми они старались изо всех сил. Но, не смотря на это, влечение между ними было таким мощным, что пылкого соития в просторном потайном гардеробе в кабинете мэра избежать никак не удалось. Поняв всю неотвратимость происходящего, Реджина честно старалась не стонать, затем пыталась стонать потише, а затем просто выкинула вбок руку, накладывая звукоизолирующие заклинание на весь рабочий кабинет. Эмма, не отрываясь от ритмичного приношения наслаждения своей женщине, краем глаза увидела действия Миллс и одобрительно промычала прямо в эпицентр удовольствия брюнетки. А после с хитрой ухмылкой втянула губами самый чувствительный комочек этого эпицентра. И пухлые, искусанные от страсти губы колдуньи выпустили такой сильный и протяжный стон, что, не будь кабинет зачарован, вся мэрия уже к вечеру кипела бы небезосновательными сплетнями о том, в какой именно форме шериф отчитывается каждые две недели перед мэром. Но для ушей блондинки стоны Королевы были так упоительны, что она каждый раз старалась добыть их как можно больше. Миллс тоже не отставала, постоянно доводя Спасительницу до неизмеримого блаженства, после которого у той несколько минут вообще отсутствовали силы для какой-либо деятельности. Реджина же в эти моменты лишь улыбалась, довольно оглядывая пытающуюся прийти в себя Эмму. Однажды после такого подарка чародейки Свон, наконец победившая слабость и приятнейшую дрожь в своём теле, повернулась к темноволосой женщине лежащей сбоку от неё и увидела, что та подпирает рукой голову, внимательно изучая и запоминая каждую эмоцию своей партнёрши. — Откуда… — совершенно пересохшее горло сделало голос сиплым, поэтому Эмма откашлялась и попробовала ещё раз: — Как ты так искусно научилась делать это? Лицо Реджины вдруг стало серьёзным, она села на постели. Спасительница, преодолевая остаточный эффект от того, что здесь творилось всего пять минут назад, тоже села, копируя позу женщины. Воцарившаяся тишина пугала Эмму, но вскоре карий взгляд нашёл зелёный и Миллс заговорила: — Мы ещё не говорили об этом, — повисла небольшая пауза, в ходе которой брюнетка явно собиралась с силами, а шериф испуганно напряглась. — Эмма… Ты первая женщина у меня, — медленно проговорила чародейка, опасливо поглядывая на блондинку в своей кровати. Она не знала, чего ожидать. Признаваться в своей неопытности в любом деле для неё всегда было тяжело. А уж в таком интимном искусстве Королева точно должна быть совершенной. Реакция блондинки была незамедлительной. Эмма выдохнула что-то вроде «этопростоневероятно» и тут же обняла сконфуженного от своего признания мэра. Мгновением позже, оказавшись вне кольца рук, что всегда обладали притягательными для Реджины мускулистостью, силой и надёжностью, брюнетка удивлённо расширила глаза: — Ты рада моей неопытности? Почему? Это же минус. Улыбка Спасительницы была такой счастливой, что, казалось, она затмила сияние ночного светильника, что сейчас освещал спальню в особняке мэра: — Это огромный плюс. Я первая у тебя, понимаешь? Первая с кем ты испробовала это. Я… Я могу остаться единственной твоей девушкой! — говоря это, шериф обхватила голову руками, на которых тут же сомкнулись длинные пальцы Королевы. Она резко притянула белокурую партнёршу к себе: — Не только можешь, но и останешься. Несмотря на бесчисленные разговоры, это был первый момент, когда они обе признали вслух свои отношения. Их губы тотчас нашли друг друга и закрепили это взаимное признание длительным поцелуем. Оторвавшись, Реджина спросила с нехарактерным для себя опущенным на белые простыни взглядом: — А сколько у тебя было девушек? Эмма сглотнула, собираясь с мыслями: — Я ждала этого вопроса. Ты знаешь мою жизнь, знаешь, что, не имея нормальных привязанностей абсолютно ни с одним человеком после тюрьмы, я пыталась довольствоваться встречами на одну ночь. Так что отношений ни с парнями, ни с девушками у меня не было после отца Генри. А были просто партнёры по сексу. Из них у меня было четыре девушки, — Эмма помолчала. — Теперь ты понимаешь, что ты второй человек за всю мою жизнь, с которым я действительно встречаюсь? — Эмма… — слушая всю предыдущую речь, Реджина была напряжена, но после последних слов девушки всё её существо заполнило головокружительное тепло, вдруг стало так легко, захотелось обнять весь мир и согреть своей внутренней радостью. За неимением такой возможности она исполнила более доступное: крепко стиснула в объятиях своего шерифа, закрывая глаза и утыкаясь носом в светлые локоны, вдыхая всегда казавшийся цветочным аромат этих волос. Обнимая девушку, что только что подарила ей такое важное откровение, Миллс задумалась о своей личной жизни. Правда в том, что, будучи Злой Королевой, Реджина была целиком сосредоточена на мести, на политике, на совершенствовании своих магических навыков. И всё это представлялось важнее каких-то там сношений. Да и Леопольд отбил всякое желание чего-то подобного на достаточно долгое время. Однако при подготовке проклятия колдунья задумалась о том, что многие люди наслаждаются этим, а некоторые даже считают самым важным в жизни. И тогда она решила, что в новом мире неплохо было бы иметь всегда согласного на секс человека, да такого, который будет стараться доставить удовольствие именно Королеве, а не только утолять собственные нужды. Охотник оказался в этом плане чудесным мужчиной. В первые месяцы Проклятия они вместе находили и запоминали всё, что нравилось Реджине в этом занятии, а всё последующее время женщина в полной мере наслаждалась сделанными открытиями. Именно из-за этого очень личного пути, который они прошли совместно с Грэмом, Миллс было до безумия обидно, когда он вдруг вознамерился приударить за Спасительницей, которой мог открыть самые сокровенные тайны мэра. Вот почему, боясь быть униженной и злясь из-за предательства, она раскрошила сердце Охотника в своей ладони в ту ужасную ночь. Из довольно грустных воспоминаний женщину вывел озадаченный голос: — Но если я у тебя первая, тогда почему ты так хороша в этом? У тебя типа такой талант что ли? Разрывая объятия, мэр просто не могла не рассмеяться от вопроса и представшей озадаченной физиономии блондинки. — О, Эмма, — улыбалась брюнетка, — нет, я просто всегда умела учиться. Брови Спасительницы взлетели вверх, а выражение лица стало ещё более недоумевающим. — Да не смотри так, всё просто. Сейчас расскажу, — брюнетка легла на спину и посмотрела куда-то в потолок: — Поскольку моё Волшебное зеркало могло показывать абсолютно всё, что происходило в этот момент где угодно. Был период, когда одинокими вечерами я наливала себе вино и приказывала демонстрировать происходящее в борделях, в спальнях принцев и принцесс, ну, в общем, развлекалась, как могла. — Оу, а ты плохая девочка, — Эмма была заинтригована. Она легла на бок рядом с брюнеткой и подпёрла рукой голову. — Назвать Злую Королеву плохой девочкой — гениально, мисс Свон, — выгнула бровь мэр. — У тебя было что-то вроде средневекового порно! — восхищённо выдохнула блондинка. Закатив глаза, Реджина продолжила: — И вот однажды на приёме по случаю коронации одного соседского короля я увидела его сестру. Это была красивая молодая женщина лет двадцати пяти. Вернувшись поздно вечером в свой замок, я устроилась перед Зеркалом и приказала показать её покои. В ту ночь вино осталось нетронутым. Я никак не ожидала, что вошедшая фрейлина не только поможет раздеться принцессе, но и удовлетворит более интересные нужды своей госпожи, — губы Миллс растянулись в многозначительной улыбке. — Конечно, познакомиться с той принцессой я не могла, ведь являлась ужасной Злой Королевой. А она была мила, любила развлекаться и, вообще, была нежным созданием, которое точно не стало бы откровенничать по доброй воле с ведьмой. Но вот посмотреть иногда на её развлечения я себе позволяла ещё несколько раз и находила это весьма интересным. Позже тьма и месть захватили меня настолько, что я потеряла всякий интерес к такого рода развлечениям. Слава богам, что из-за влюблённости Сидни, он до сих пор не выдал весь компромат на меня, а уж у него этого предостаточно, — хмыкнула мэр и, немного подумав, продолжила: — Кстати, это был первый раз, когда я увидела, что отношения могут быть между двумя женщинами. Помню, что не могла оторваться от Зеркала в те несколько ночей. Нужно признать, что эти женщины были невероятно хороши в том, что делали. Но фрейлина была лучше. Я наблюдала за всем, что она совершала с принцессой, и многому научилась. Естественно, я не думала, что когда-нибудь мне это пригодится. Однако я очень довольна, что могу наконец применить эти навыки в жизни, — говоря это, Реджина медленно и хищно перемещалась так, что в итоге оказалась сидящей на Спасительнице. А та, почувствовав вес чародейки и обнажённую кожу, соприкасающуюся со своей собственной, ответила, что это был самый возбуждающий рассказ в её жизни, и тут же притянула женщину для чувственного поцелуя. После которого объявила о полной готовности быть в таких делах подопытным кроликом Реджины, как несколько недель назад заявляла и о готовке Миллс. Мадам мэр приняла это заявление и, не отлагая, приступила к крайне важным опытам со своей самой сговорчивой и манящей жертвой. Примерно в таком настроении и прошла вся неделя. А вот в воскресенье вечером случилась абсолютно непонятная для Эммы ситуация. С нетерпением дождавшись окончания рабочего дня, шериф спешила домой (как она неосознанно теперь называла особняк Миллсов в своей голове). Уже находясь на крыльце и занося руку для звонка, девушке пришлось резко отскочить в сторону, так как в противном случае она бы получила белой дверью прямо по физиономии. Из дома вырвалась брюнетка, прямо-таки пышущая совершенно различными эмоциями. Смятение Реджины практически ослепило её, а ноги уносили прочь от дома. Эмма тут же окликнула Миллс, та развернулась и с невидящим взглядом выпалила, что ей нужно прогуляться в одиночестве, после чего решительно зашагала прочь. Блондинка чувствовала, что сейчас не стоит догонять мэра, а лучше узнать у свидетеля, что произошло. Да и сердце подсказывало, что как раз этот свидетель что-то и натворил. Сердце Спасительницы никогда не ошибалось. В особняке она нашла Генри, который с жутко виноватым видом поведал, что никак не хотел вылезать из-за компьютера. Поэтому Реджина сильно разозлилась и устроила ему воспитательную беседу на повышенных тонах про вред для глаз и необходимость послушания. Но, не окончив свою речь, Миллс вдруг замолчала и вылетела из его комнаты, а потом и из дома. Это было странно. Раньше она всегда ждала, пока сын осознает своё плохое поведение и извинится, чтобы мальчик понимал, что именно сделал не так, и впредь старался избегать этого. Но в этот раз женщина повела себя необъяснимо. Эмма и Генри стали ждать её дома, решив, что Реджине нужно прогуляться и что-то обдумать. Через час они даже поужинали без неё. Через два Свон позвонила колдунье, и та подтвердила, что гуляет, что ей нужно подумать о жизни, и сказала, чтобы они ложились без неё. На все осторожные возражения Эммы о том, что на улице сегодня прохладно и идёт мелкий дождь, брюнетка ответила, что ей не холодно, и отключилась. Когда в одиннадцать вечера мэр тихонько вошла домой, она сразу наткнулась на уставший взгляд зелёных глаз: — О чём можно так долго думать? Ты даже зонт не взяла. Почти пять часов под холодным дождём, Реджина! — Эмма негодовала, сидя на стуле, что притащила сюда с кухни около часа назад. — Я не замёрзла, — только и ответила колдунья, стягивая с себя насквозь промокшее пальто и сбрасывая туфли. — Что случилось? Это из-за ссоры с Генри? — Свон встала, медленно подходя к женщине. — И да, и нет. Давай не будем сейчас об этом, — Миллс прошла мимо Спасительницы и начала подниматься на второй этаж. — Что происходит? — блондинка нагнала Королеву на середине лестницы. Та нехотя развернулась: — Эмма, мы обе сегодня устали. Давай поговорим потом, а сейчас просто пойдём спать. Хорошо? — Ладно. Но завтра мы это обсудим. — Как угодно, — бесцветно ответила брюнетка, направившись в ванную. После неё туда пошла Эмма, а когда вышла, чародейка уже спала. Причём, не как обычно ближе к середине, а на самом краю своей половины кровати. Поняв намёк и недовольно нахмурившись, Спасительница улеглась на свою сторону. Спать хотелось жутко, но было неприятно засыпать без уже привычного тепла рядом. Проворочавшись ещё около часа, Эмма наконец уснула. И что принесло ей утро? Пустую постель, пустой дом и записку на тумбочке: «Доброе утро. Ушла на работу. Подвезу Генри по пути». — Да уж, «доброе» утро, — пробурчала Свон и, хоть сегодня особенно тянуло заглянуть в мэрию, поплелась в офис шерифа, чётко решив в обеденный перерыв смотаться к мэру и выяснить, что за фигня творится с этой женщиной.