Путешествие назад

      Утро нового дня началось ближе к полудню, когда легконогий гонец доброй воли в лице, прости Создатель, Соласа наколдовал целое ведро льда несчастным туристам. Фенрис и Варрик лежали на ковре перед камином, как две морские звезды, и, лениво шевеля языками, пытались восстановить в памяти события минувшей ночи. На жаре лёд таял, и прохладные струи воды стекали по вискам до шеи. Пьянчуги после долгой разлуки так хорошо отметили встречу, что приняли убойную дозу алкоголя, которую не выдержал даже такой закалённый алконавт, как Фенрис. Зеленоглазый эльф жмурился в лучах утреннего солнца, вспоминая, не потерял ли он чего-нибудь по дороге домой, кроме чувства собственного достоинства.       На ум приходили воспоминания о засаленных столах «Висельника», алмазном ромбе, армрестлинге с какими-то матросами из порта, заливистый смех Триссы Лавеллан. Огромные глаза долийки, внимательно слушавшей его душещипательную историю. То ли это алкоголь дал ей глаза трепетной лани, то ли у Фенриса появилось такое настроение, но он не старался особенно яростно брызгать ядом в сторону магов и скорее рассказывал о своих скитаниях и кровавых стычках. Трисса буквально в рот ему смотрела, и эльфу это льстило — проституткам в «Розе» было откровенно скучно, а Хоука, когда тот захаживал с винцом, снедали собственные печали. И тут такое живое любопытство! Варрик откровенно посмеивался над ними, присвистывая и говоря что-то в духе того, что скоро Трисса сама сможет тягаться с Фенрисом по количеству кровавых историй: достаточно один раз пройтись по магазинам с Кассандрой. Но Фенрис — о, превеликие Боги! — не пытался огрызнуться и просто продолжал рассказывать свои истории, иногда делая передышку, чтоб смочить горло каким-то ужасным виски. Иногда Трисса перебивала его, чтоб рассказать о каком-нибудь своём приключении, не равном побегу из рабства, конечно, но вот стычка с демоном зависти эльфа всё-таки впечатлила. Фенрис смотрел на долийку и непроизвольно улыбался, глядя на её живое подвижное лицо, сверкающие глаза и алкогольный румянец, разлившийся по щекам. Такой яркий контраст с Хоуком, обладателем каменного лица и стальных кулаков. В эльфе вдруг проснулось желание снова сорваться с места и отправиться за каким-то взбалмошным деревенщиной, чтобы спасти очередной город, полный неблагодарных датрасси. Но под действием алкоголя он мог только смотреть на Лавеллан и пытаться понять, что такого есть в этом почти детском лице. За спиной у неё не было ни жестоких потерь, ни лишений, ничего, что вызвало бы в Фенрисе хоть крупицу уважения и понимания, но то, как она в третьем часу ночи чертила на столешнице план Священного Похода на Тевинтер, окончательно растопило лёд.       — Где Лавеллан? — спросил эльф, вынырнув из своих воспоминаний. Он медленно повернул голову сначала налево, проморгался, поунял звон в ушах, потом попробовал посмотреть направо.       — Здесь, — едко произнёс Солас, сидевший на скамье возле камина. Взгляд Фенриса медленно сполз с носатых сапог на пол, потом к книжному шкафу, на верхушке которого лежала, по-кошачьи свернувшись, гордая леди Инквизитор.       — Как она там оказалась? — хохотнул Варрик, явно смотревший на это не первую минуту.       — Вы мне об этом расскажите, — эльф-маг звучал очень недовольным. Как будто у него было какое-то право требовать от них отчёт — такой тон, смешанный с наседавшим на мозги похмельем, не способствовал симпатии. От удара в зубы Соласа спасло, пожалуй, только состояние нестояния и желание Фенриса хотя бы недолго побыть цивилизованным хранителем дома.       — Смеюн, не кипятись, — фыркнул Варрик. — Подумаешь, влезла девочка на шкаф. Может, она Коула искала?       — Понятия не имею, но это просто неприемлемо! — выплюнул Солас. — Варрик, ты же специалист по героям, как ты можешь позволять ей так себя вести? Это недостойно и только вредит ей. А из-за лириума, — он гневно зыркнул на Фенриса, — активность Якоря возросла. Метка снова может начать расти.       — Солас, но она же жива. С ней всё хорошо, — пытался утихомирить его гном. — Мы за ней присматривали. Ну и в конце-то концов, пусть Инкви и героиня, она тоже живое существо, ей нужно развлекаться, жить, на какое-то время забывать, что она — надежда всего этого мира на спасение. Знаешь ли, это ноша не из лёгких.       — Я знаю, что это за ноша! И я прекрасно понимаю, насколько она тяжела. Инквизитору нужно научиться нести эту ношу, а не бросать её всякий раз, как ей покажется, что она устала.       — Она, вроде, сама может распоряжаться своей жизнью, — вяло вмешался Фенрис. Не то, чтоб ему хотелось влезть в эту семейную ссору, но молчать он не мог. Хотя, если у мозга могла быть задница, то именно она сейчас твердила воину, что он выглядел, как влюблённый юнец перед строгим отцом невесты.       Солас стерпел, только резанул Фенриса гневным взглядом. От этого воин только крепче сцепил зубы и даже принял сидячее положение.       — У меня нет к вам никаких претензий, — снисходительно проговорил Солас. — Вы же не вливали вино ей в глотку.       — Смеюн, пожалей девочку, — только и пробормотал Варрик. — Дай ей хотя бы проспаться.       Эльф только кивнул и, ещё раз скользнув холодным взглядом по Фенрису, пересёк коридор.       — Коул! — позвал он. Дух появился на каминной полке и навострил уши. — Присмотри за Инквизитором. Когда проснётся — попроси Каллена снять её со шкафа.       — Ты пойдёшь в эльфинаж?       — Ненадолго, — ответил маг.       — Она не хотела злить тебя, — сказал Коул. — Добрая, смелая, взбалмошная... Метка сияет так ярко, несмотря ни на что — любая эмоция становится причиной новой вспышки. Нужно остановить... Ты ведь поможешь ей?       — Да, — выдавил из себя Солас. От слов духа он покраснел и старался не смотреть в сторону Варрика, который, наверняка, уже усмехался и готовил всякие каверзные вопросы: прежде Соласу удавалось избежать вопросов на тему «Ты и Инкви», но теперь ему, видимо, будет не так просто.       — Да, помогу, — тихо повторил эльф, — это мой долг. Только перестань копаться в моей голове, я ведь просил тебя об этом!       — Извини, — жалобно протянул Коул. — Просто, ты так мало к кому чувствуешь свет... Я рад, что она...       — Коул! — нахмурился маг. Коул испуганно вскинул брови и закрыл рот обеими ладонями.       — Каллену нужна помощь. Найти кое-кого в эльфинаже?       — Кого?       — Ту, что поёт колыбельные духам. Она из народа, ты найдёшь её.       — Зачем она Каллену? Хотя, какая разница! Чем раньше мы с этим закончим, тем скорее вернёмся в Скайхолд.       «Где ты замуруешься в своей башне и не дашь Триссе Лавеллан глубже вгрызаться в твоё древнее сердце», — одними губами прошептал Коул и исчез.       Солас прихватил свой посох и бодрым шагом вышел на залитые солнцем улицы. Стояла безветренная погода, и кисловатый запах фруктов на рыночной площади смешивался с ароматом роз, облаком окутывавшим сады наместника. В этом городе, кажется, круглые сутки было душно и жарко, и эльф никак не мог понять, как кто-либо мог жить в таких условиях. Но стоило вспомнить, что где-нибудь в Тедасе обязательно найдётся место, в котором жить ещё хуже. Солас брёл, хмуро глядя себе под ноги: он успел излазать этот город вдоль и поперёк в Тени, увидеть его прошлое и настоящее. Возле Завесы скопилось множество демонов и здесь, вдали от стен Скайхолда, они только и ждали возможности вырваться на волю. Конечно, в первую очередь их интересовала Трисса, кто же ещё?! А та, в свою очередь, только и делала, что махала Якорем налево и направо, оставаясь рядом с лириумным эльфом, от которого всякая магия начинала барахлить. Несомненно, один такой ручной пёс заменял целый обоз с лириумом, но стоило ли так рисковать?       Как-то Инквизитор сама сказала ему, что лириум — наибольшая слабость для мага. Пускай минерал и усиливает способности к магии, он слишком «ядовит» для душ; чем сильнее делает лириум — тем слабее становится тот, кто его принимает. Солас в тот момент испытал почти родительскую гордость за такую разумную речь из уст их миледи; Трисса с яростным огнём в глазах уверяла его, что лучше потратит месяцы и годы на тренировки, чтоб научиться делать то, что могут те, кто литрами вливает в себя зелья, чем сама прикоснётся к этой отраве. И, стоило признать, своим словам она была верна. Свободное время, которое она не проводила в компании Сэры или Быка, она посвящала мадам Вивьен (до тех пор, пока они не поссорились из-за цвета панталон мадам де Фер) или Дориану. Их она мучила часами напролёт, пытаясь в кратчайшие сроки освоить несколько школ магии одновременно. Оставалось только поражаться тому, как при таком усердии и способностях, она всё равно умудрялась оставаться такой... простой, что ли? Конечно, по мнению Соласа, Лавеллан была на порядок умнее и тактичнее той же Сэры, местами у долийки проступал альтруизм и сборная солянка остальных вполне себе героических качеств, но вылепить из неё что-то идеальное всё равно не получалось. И, что самое обидное во всей этой истории: Солас любил этот кусок несовершенства, мучаясь от этого чувства так, словно целиком проглотил живого морского ежа. Ничего не скажешь, то ещё удовольствие...       Ему снова вспомнились взгляды, которые Фенрис бросал на Лавеллан, Солас не мог этого не заметить. За свою долгую жизнь он повидал достаточно, чтоб понимать движения душ по мельчайшим колебаниям. Он мог уловить все чувства, кроме своих, поэтому досада и ревность, несмотря на все доводы рассудка, продолжали плескаться где-то в глотке. Но это хорошо, убеждал себя эльф, Трисса ещё достаточно юна и взбалмошна, ей нужен как раз такой спутник, который, если что, шагнёт в бездну за ней, а не тот, по чьей вине она... Солас встряхнулся. Во всей этой истории со сферой, несомненно, была доля его вины, но несчастный случай сыграл тут самую главную роль. Так что... он не мог себя винить. И всё же ему действительно стоило держаться подальше от Триссы.       «Ты говоришь это себе с самого первого дня», — горько усмехнулся эльф.       Маг не заметил, как широкие улицы Верхнего города сменились узкими переулками и грозного вида подворотнями. В Тени они не казались дружелюбнее, но всё-таки там Солас был на своей территории. Мрачные мысли о Триссе Лавеллан сменились праведным гневом, начинавшим подпекать эльфийские булки по мере приближения эльфинажа. Н-да, не самое лучшее продолжение не слишком удачно начавшегося дня... но иногда в жизни бывают дни, в которые нужно просто сцепить зубы и перетерпеть. К тому же, нужно было найти эту «поющую колыбельные» — немного загадочности приятно разбавляло мерзотный вкус этого дня.       Венадаль в Киркволльском эльфинаже был ещё жив, хотя, судя по пульсации долийской магии, это было ненадолго. Земля была мертва, и толстые корни буравили её с большим трудом, пытаясь достать хотя бы каплю воды. Соласу было больно смотреть на эти заброшенные деревья, оставленные скорее ради тени в жаркий день, чем как напоминание об Арлатане. Как и Народ, венадали ослабли и утратили бессмертие и теперь больше напоминали нищих пьянчуг — дряхлых и жалких, бормочущих что-то о былом величии. Но алтарь у основания ствола был в хорошем состоянии: чистый и отполированный, на холодном камне виднелись свежие, нарисованные краской, узоры. Из лачуги на окраине вышла худая, как веточка, долийка с причёской, больше напоминавшей воронье гнездо. Танцующей походкой она подошла к алтарю и, точно не замечая Соласа, принялась раскладывать цветы и благовония. Пару раз она всё-таки покосилась на мага, чувствуя его внимательный взгляд.       — Это «Милость Митал», ритуал для благословения клана.       — Для защиты и процветания до тех пор, пока клан не уйдёт на новое место. Его нужно проводить в день прибытия, а не каждый день, — нахмурился Солас, про себя отмечая, что движения рук долийки безукоризненны, и с технической точки зрения ритуал совершался правильно.       — Я знаю, — с нотой грусти ответила долийка. — Хранительница учила меня этому, но, учитывая, что у нас постоянно кто-то приходит и уходит, можно считать, что я ничего не нарушаю, — улыбнулась она. В кошачьих глазах сверкнули весёлые искорки. — Aneth ara. Меня зовут Мерриль. Ты к нам надолго?       — Andaran atish'an, u'din, — кивнул Солас. — Я не останусь в эльфинаже. Но мне нужно найти «Поющую колыбельные».       — Тебя прислал тот дух сострадания? — приветливо улыбнулась элвен. — Он сказал, что нужна моя помощь.       — Да, — подтвердил тот. — Нужно отправиться в особняк Хоука в Верхнем городе, там, наверное, тебя уже ждут.       — Хорошо, — кивнула долийка. Она отряхнула руки и посмотрела на Соласа с лёгким недоверием. — Он сказал, что я должна кое-что тебе показать у себя дома.       — Что? — не понял тот. Что-то в этой долийке завораживало его, Тень окружала её покровом, точно мантия, и в ровных волнах магии, исходивших от тонкого силуэта, чувствовалось что-то далёкое и знакомое, как эхо Арлатана. Он взглянул на неё, пытаясь понять, стоит ли верить этим словам и большим кошачьим глазам. Хотя, кого ещё мог выбрать Коул.       — Реликвия. Коул сказал, что ты знаешь их, — сказала Мерриль и, ухватив Соласа за рукав, потащила его к лачуге. Эльф не пытался сопротивляться. Он прислушался к тихому шёпоту долийской магии в этом месте.       — Элювиан?! — поражённо выдохнул он, уловив знакомые ноты.       — Я просто покажу, и мы пойдём к Хоуку, — кивнула Мерриль. Солас восхищённо смотрел на неё, точно Тень только что вывернулась наизнанку и выбросила на бренную землю ценнейшее сокровище из своих недр. И как настоящий ценитель, Солас трепетал.

***

      Как только Солас отвернулся, Трисса открыла сначала один глаз, потом второй. Дождалась, пока хлопнет входная дверь, и попробовала спуститься на пол. Но пол, видимо, под воздействием остатков алкоголя, рябил и колыхался, как водная гладь в ясный день. Причём, качка была настолько сильной, что Трисса почувствовала себя снова на борту корабля посреди Недремлющего Моря.       — Спуcкайся, он ушёл, — кивнул ей Варрик, глядя поверх плеча Фенриса. Эльф обернулся следом за взглядом товарища и беззлобно усмехнулся, глядя на леди Инквизитора. Та не совсем грациозно возлежала на животе на верхушке шкафа и, вцепившись обеими руками в деревянные стенки, старалась не терять присутствия духа.       — Снимите меня... — пробормотала она, наконец. В прошлый раз после подобной пьянки она проснулась на лесах в кабинете Соласа, покрытая пятнами краски. Тошнотворно розовой краски, которой не было ни у кого из мастеров. А на стене... там, где должен был быть сюжет с охотой на галл, теперь резвились нежные единороги с непропорционально большими глазами, как будто эти несчастные увидели, откуда берутся порождения тьмы. А внизу была подпись с милыми завитушками: «У Соласа аллергия на галл». Не нужно говорить, что уши у неё горели и сворачивались в трубочку в то время, как пришедший на своё рабочее место маг увидел это художество и его автора. Обитатели Скайхолда до сих пор гадали, чем вызвано это стремление Инквизитора, изрядно приняв на грудь, влезть куда-нибудь повыше.       — Эльф, помоги ей, — усмехнулся Варрик. Фенрис недоверчиво посмотрел сначала на Триссу, потом на свои татуировки, вспоминая, какой была реакция долийки накануне. Лавеллан уловила его взгляд.       — Лучше, не надо. Лириум плохо влияет на Якорь, — покачала головой она. Вздохнув поглубже, Трисса обречённо осмотрелась по сторонам. — Ладно, попробуем так.       Ещё крепче вцепившись руками в шкаф, долийка начала медленно свешивать ноги и задницу. Шкаф предупреждающе заскрипел и начал крениться. «Ой-ой», — только и смогла выдавить Трисса, понимая, что не стоило торопиться. Всё произошло в одну секунду: шкаф наклонился на шестьдесят градусов, цепкие эльфийские руки соскользнули с досок, и, подхваченная волной вываливающихся на пол книг, леди Инквизитор полетела на пол, а книжный шкаф по инерции полетел за ней. Белой тенью Фенрис бросился наперерез и, отхватив по голове несколько ударов историей Киркволла в антиванском издании, подпёр собой шкаф, не давая ему придавить собой Инквизитора.       — Изящно, — только и сказал Варрик. Фенрис злобно зыркнул на него и, поставив шкаф на место, перевёл взгляд на Лавеллан.       — Прости... — виновато пробормотала она, поднимаясь на ноги.       — Теперь собирай тут всё, — бросил он. Трисса щёлкнула пальцами — и книги встали на свои места прежде, чем эльф успел сказать — без магии.       — Что? — вскинула бровь долийка. Губы растянулись в немного кокетливой улыбке. Фенрис нахмурился, но в целом понял, что злиться не может. Наверное.       — Неплохо. Но колдовать при этом эльфе — не самый лучший выбор, — предупредил Триссу Варрик, уловивший этот обмен взглядами.       — Ну, он же ещё не вырвал мне сердце, — улыбнулась Инквизитор, всё так же глядя Фенрису в глаза. Тот усмехнулся и вполне благосклонно посмотрел на неё, в душе спрашивая себя, какого хрена. Куда делись его убеждения против магов и пренебрежение к долийцам, игравших в кораблики в то время, как другие гнут спины в рабстве? Хотя, он уже не мог говорить о том, что ненавидит магов, после того, как помог Хоуку освободить их, после того, как присматривал за его сестрой, пока тот был на Глубинных тропах. Неожиданный крах собственных убеждений, ничего не скажешь... Трисса нравилась ему, и он был достаточно взрослым, чтобы принять своё желание и, если что, осуществить его. Вот и пригодились уроки обольщения от Хоука и советы Изабелы.       Фенрис галантно поклонился и, взглянув на Триссу из-под чёлки своими дикими глазами, сказал:       — Леди Инквизитор, пока Вы являетесь моей гостьей, я, зная о Ваших предпочтениях, приглашаю Вас на охоту на Рваный берег.       — На кого мы будем охотиться? — усмехнулась та, немного удивленная резкой переменой тона. Это всё напоминало какую-то не очень остроумную шутку, если бы только не этот взгляд... Или это на Триссу так влияли лириумные татуировки (неплохое оправдание для всего, что могло взбрести в голову в присутствии этого эльфа)?       — На работорговцев. Думаю, Киркволл оценит Ваше вмешательство.       Варрик присвистнул и, поднявшись со своего места, проковылял к графину с водой.       — Я... не знаю, — немного стушевалась Лавеллан. — Идея хорошая, но...       — Идите, эльфятки, — умилённо протянул Варрик, перебирая сваленные на столе перья. — Инкви, я встречаюсь сегодня с Авелин. Если успеете вернуться до заката — приходите на ужин в Крепость наместника.       — Хорошо. Я... — она усмехнулась своим мыслям. — Я предупрежу Каллена, где я буду.       — Каллен ушёл ещё на рассвете, — сказал Варрик.       — Что? Куда? — нахмурилась эльфийка.       — Кажется, ему хотелось освежить голову. Готов поспорить, он занимается самоедством возле статуи Мередит, — махнул рукой гном. — Коул отправился его искать. У них какое-то дело с поиском Героини Ферелдена.       — Разве не там должен быть твой любопытный нос? — наклонил голову Фенрис.       — О, дорогуша, я просто разрываюсь: там — драматичная история храмовника и магессы, тут — вполне прозаичная история любви во время войны, а там, — он указал в окно, — мои старые добрые друзья, которых тоже любят читатели. Ты даже не представляешь, с какой болью я отпускаю вас на дикий, скрытый от посторонних глаз Рваный берег.       — Спасибо, что так беспокоишься о чужой личной жизни, — улыбнулась Трисса, пытаясь отыскать свои сапоги. Варрик тепло кивнул ей и, когда она ушла в гостевую комнату, чтобы переодеться, подмигнул Фенрису.       — Что? — вскинул бровь эльф.       — Я говорил, что девушки любят загадочных мрачных эльфов.       — Ради всего святого, тебе что, не о чем больше книги писать? — закатил глаза Фенрис.       — Конечно, есть о чём. Просто, вы мои друзья, поэтому мне не всё равно. Хотя, должен сказать, вы могли бы и драматичнее, — снисходительно кивнул он. — Сомнения, боль, страдания. Берите пример с Каллена!       Эльф только фыркнул.       — Не приписывай мне хэппи-энд и колокола раньше времени, — с холодным блеском в глазах сказал эльф. — Она...       — Инкви особенная. Таких больных на голову дважды в жизни встречаю только я.       Фенрис усмехнулся и принялся поправлять доспех. Варрик кивнул ему и, потирая руки, как заправская фея-крёстная, тоже начал собираться на встречу с Авелин.       Трисса вышла, на ходу поправляя лёгкую тунику, которую ей отдал Дориан со словами: «Заберу, когда похудею». Мягкая лёгкая ткань цвета пустыни подчёркивала тонкие изгибы фигуры и вызывала невольное слюноотделение у тех, кто знал толк в эльфийках.       — Где-то я эту тряпочку видел, — прищурил глаз Варрик. Трисса подмигнула и подхватила свой посох.       — Итак, пойдём освобождать несчастных рабов? — бодро произнесла она. Всего пара дней. Всего пару дней, пока они здесь, Трисса Лавеллан может позволить себе побыть простой искательницей приключений, способной флиртовать и немного поддаваться обаянию случайных знакомых. Почему бы и нет, если это — максимум, который она может себе позволить?       Она хотела уже озвучить какую-нибудь шутку, как вдруг дверь распахнулась, и в коридоре появился Каллен, на спине которого сидел Коул и, хватая его то за одну руку, то за другую, повторял: «Пойдём! Пойдём!»       — Теперь я официально худший отец Киркволла, — произнёс он и кивнул себе за спину.       — Пойдём, пожалуйста! — канючил Коул. — Поющая ждёт тебя!       — Каллен, где ты был? — спросила Трисса так, словно она всё это время действительно места себе не находила и собиралась с собаками искать бывшего храмовника.       — Не спалось, ходил в Казематы, — ответил мужчина, уже не пытаясь отцепить от себя Коула. Дух тоже не рвался спешиться и устроился поудобнее.       — Правду говорят, что волк всё в лес смотрит, — проговорил Варрик. — Что нового?       Каллен повернулся к Фенрису и с видом предельной серьёзности произнёс:       — Венатори объявили на тебя охоту.       Фенрис снисходительно фыркнул.       — Не в первый раз. Тевинтерцы периодически заваливаются ко мне и пытаются указать мне моё место, — он провёл рукой по эфесу меча. — Ничего у них не получается. Спасибо за беспокойство, командор, но ваши вести меня не беспокоят.       — Нет, беспокоят! — ответил Каллен, воинственно сверкнув глазами.       — Венатори — это не просто тевинтерцы, — вмешалась Лавеллан, заглядывая Фенрису в глаза. — И если ты им нужен...       — То это вполне может стать «нашим» делом, — веско произнёс Каллен, скрестив руки на груди.       — Погодите-погодите, — вскинул руки Варрик, призывая всех к спокойствию. Фенрис начал вполне очевидно заводиться, и заявление Каллена совершенно не способствовало тому, что эльф вдруг вскочит, разорвёт на себе рубашку и, упав на колени, попросит, чтоб его забрали отсюда со всеми потрохами. Скорее, он сам выпотрошит любого, кто попытается его забрать.       — Кудряш, скажи, ты уверен в том, что услышал?       — Со мной связался агент Лелианы, — напряжённо проговорил Каллен. — Боюсь, что тут не просто банда головорезов. Готовится целая облава, и однажды, выйдя из этого дома, Фенрис рискует не вернуться.       — Что им нужно? — спросила Трисса. Кокетливость и легкомыслие стёрлись с её лица, оставляя выражение типичной спасительницы мира: сведённые брови, сомкнутые губы, груз ответственности на плечах. — Известно что-нибудь?       — Думаю, дело в татуировках, — сказал Каллен, кивнув на Фенриса.       — Конечно, дело в них! — огрызнулся эльф. — Что ещё им может быть нужно? Может, они хотят отомстить за смерть Данариуса! Или присвоить его собственность. Так или иначе, они попробуют получить мои клейма и, наверное, меня вместе с ними.       — Он — оружие, — произнёс Коул, глядя в пространство. — Он заставляет Якорь полыхать... убийственно. Его можно использовать против Инквизитора.       — Вот дерьмо, — тряхнул головой Варрик. Атмосфера накалялась всё больше с каждой секундой. Каллен и Фенрис прожигали друг друга взглядами; бывший храмовник не убирал руку с меча и внимательно следил за каждым движением эльфа. Лавеллан тоже невольно выхватила посох. Лириумные татуировки на шее и руках Фенриса начали едва заметно сиять, и Трисса чувствовала одновременно и напряжение эльфа, и пульсацию магии, усиливавшуюся при каждом вдохе, когда эфир минерала попадал в лёгкие.       — Это «оружие» не должно попасть в руки венатори, — чуть ли не по слогам произнёс Каллен, ещё туже затягивая пружину напряжения.       — Каллен, я думаю, что этот вопрос можно решить мирным путём. Давайте все сядем и... — но Инквизитор не успела договорить.       — Дайте, я догадаюсь: ваш солдафон считает, что безопаснее для вас всех я буду мёртвым, — кровожадно усмехнулся эльф.       — Нет! Стоп!       — Если придётся... — пробормотал дух, цепляясь за плечи Каллена, чтоб хоть как-то сдержать командора.       — Остыли, самцы! — рыкнул добравшийся до Бьянки Варрик. — Иначе отстрелю вам руки и не моргну.       Лавеллан кивнула ему и заклятьем выбила все оружие из их рук. Потом демонстративно отложила свой посох и со всей возможной мягкостью произнесла:       — Давайте не будем торопиться. Командор, Вы предлагаете слишком радикальные меры.       — Конечно, Инквизитор, я понимаю это, — отрапортовал Каллен. — Но разве у нас есть выбор?       — Выбор есть всегда, — махнул рукой Варрик. — И в нашем случае нужно сделать так, чтоб при этом выборе не пострадал ни мой давний друг, ни командующий армией Инквизици, ни сама Инкви.       — И что же вы мне предложите? — фыркнул Фенрис, переводя взгляд с Варрика на Триссу. — Я так вижу, меня уже считают предателем и потенциальным убийцей.       — Эльф, не разводи драму раньше времени, — махнул рукой Варрик.       — Ещё никто не говорил, что ты предатель, — кивнула Лавеллан.       — Да ну?       — Во имя всех богов, — закатила глаза Инквизитор, понимая, что решение нужно принять уже сейчас, и, скорее всего, любое её решение будет принято в штыки одной из сторон.       — Убирайтесь отсюда! — прошипел Фенрис. — Вы притащились сюда за одной из Хоуков, теперь проваливайте!       — Я не уйду, зная, что Инквизиции грозит опасность, — упрямился Каллен.       — Тогда он пойдёт с нами! — выпалила Трисса и тут же получила три поражённых взгляда. Первым сориентировался гном.       — Отличная идея, — сказал он. — Эльф тогда будет в безопасности от венатори, а мы были бы спокойны за свои шкуры.       — Сделаете меня пленником? Прекрасно, Варрик. Моё почтение, Инквизитор, — синее сияние становилось всё ярче. Якорь начал ощутимо искрить.       — Н-нет, — мотнула головой Трисса, поморщившись от боли. — Это не плен. Фенрис, Инквизиция предлагает тебе присоединиться к нашей борьбе против Корифея и венатори, — официальным тоном прибавила она, стараясь переместиться так, чтобы загородить собой Каллена, который был мрачнее тучи. — Это сугубо добровольно, но я думаю, нам бы пригодились твои способности. И ты... был бы не против помочь нам сражаться против тевинтерских захватчиков, — последние слова попали в цель. Ну, или близко к ней.       Фенрис усмехнулся, сияние татуировок стало слабее, и Трисса смогла облегчённо перевести дыхание. Боль в руке немного отступила. Эльф смерил их всех едким взглядом:       — Добровольно? Учитывая, что храмовник отсечёт мне голову, как только я скажу «нет»?       — Тогда тебе тем более стоит воспользоваться шансом, который тебе предоставляет Инквизитор.       — Брось, эльф, — вмешался Варрик. — Ты же сам вчера говорил, что засиделся в доме Хоука. Вот он, твой шанс отправиться в приключение! Как только мы разберёмся с этим Корифеем, все разойдёмся по домам и ты снова вернёшься к рутине освободителя рабов.       Эльф хмуро смотрел на них, не торопясь с ответом. Вдруг на улице что-то щёлкнуло, свечи на каминной полке вспыхнули и снова погасли, оружие медленно вернулось к своим хозяевам.       — Что это? — Каллен заранее знал, что ответ не предвещает ничего хорошего.       — Разрыв из-за венатори, — предположила Лавеллан и, не дожидаясь ответа, влезла на подоконник, чтоб выглянуть на улицу. Над площадью разливалось зелёное зарево. — Как насчёт оставить спор на потом? У нас дело.       — Веди, — кивнул Варрик, заряжая Бьянку.       — Какой магистр ведёт венатори? — спросил Фенрис, перехватывая меч поудобнее.       — Алексиус, — ответила Трисса, спеша к дверям.       — Прекрасно, — оскалился воин и вслед за долийкой оказался на улице.       — Вряд ли он потащит свою магистерскую задницу прямиком за нами.       — Я знаю это получше твоего.       Каллен и Варрик во всю рубили демона гнева, оставлявшего за собой длинный лавовый след, как огненный слизняк. Трисса набрала побольше воздуха в грудь и выдохнула на него поток льда и снега, сковав демона на пару секунд, которых хватило, чтобы Каллен с Варриком завершили начатое. Ещё два призрака оказались не такой уж и сложной задачей, и вскоре Трисса почувствовала, что Разрыв достаточно ослаблен, чтобы его можно было закрыть. Она выбросила вперёд Якорь, и именно в этот момент какой-то призрак послал в неё огненный шар. Как в замедленной съёмке, Инквизитор увидела летящий на неё сгусток пламени, а потом почувствовала, как руку обожгло от касания лириумных клейм и железных когтей, вонзившихся в кожу. Тело прошило волной чистой магии, Якорь вспыхнул и мгновенно закрыл разрыв, но сиять не прекратил. Наоборот, метка словно ощупывала Завесу, зашивая мельчайшие трещины в ней, и Трисса чувствовала, как от боли левая рука буквально выворачивается наизнанку, но вырваться из хватки Фенриса она не могла — ладонь воина точно прикипела к её собственной. Когтистые пальцы судорожно сжимали её запястье, эльф озверевшим взглядом смотрел на Триссу и тоже начинал рычать от боли. Свет татуировок дрожал, кажется, даже сами зрачки пульсировали. Лавеллан собрала остатки воли и, сдерживая бешеный поток магии, шарахнула себя и Фенриса «взрывом разума» так, что их отбросило в разные части площади.       — Ну, отлично, — только и сказал Варрик.       — При всём уважении, — тяжело произнёс Каллен. — Легче посадить его на цепь в Скайхолде.       — Не спорю, к нему нужен особый подход, — фыркнул гном.       — Но он твой хороший друг. И нравится Триссе, — хлопнул глазищами Коул. Убрав свои ножи, он снова залез на спину Каллена и протянул. — Пойдём... Солас и Поющая Колыбельные ждут тебя, чтоб найти твою любовь.       — Я тоже пойду, — вскинула руку Трисса, лежавшая лицом в плиты мостовой.       — С вами отдельный разговор, — закатил глаза Варрик.

***

      До лачуги Поющей Колыбельные добрались ближе к закату. Этому предшествовал визит в Крепость наместника в сопровождении стражи, потому что закрытие двух разрывов в Верхнем городе не могло остаться без внимания. Авелин сдержанно поблагодарила Инквизитора, которую в это время отпаивали чаем, за вмешательство, но по тону женщины было ясно, что лучше бы Инквизиция вообще не вмешивалась, так как до их появления всё было хорошо. После объяснения ситуации с венатори капитан стражи обещала усилить контроль и привлечь к охоте на них магов-добровольцев. Пришедшему в себя Фенрису она тоном заботливой мамы сказала, чтоб он не дурил и отправлялся в Скайхолд вместе с Инквизицией. Звучало это примерно так:       — Ты очень помогаешь нам в борьбе с работорговцами, но после тебя всё в крови, люди напуганы, так ещё и убирать приходится.       После беседы ещё и с Авелин, Фенрис все-таки проявил сознательность. Правда, в своей манере: он обернулся к Лавеллан и с тоном величайшего снисхождения спросил:       — И как мне теперь называть тебя, Инквизитор? «Хозяйка»?       — Фенрис, ты не пленник, — повторила долийка. — Ты находишься под нашим протекторатом и помогаешь... — наткнувшись на его взгляд, она плюнула от всей души. — Хорошо, хозяйка, так хозяйка! Как тебе угодно. Но к завтрашнему рассвету тебе нужно быть в порту. Отправишься в Скайхолд с одним из моих ребят, и постарайся не наткнуться на венатори. Удачи! — сказала она и резко снялась со своего места. — Капитан, можете организовать присмотр за нашим другом до завтра?       — Он всегда у меня под присмотром, — кивнула Авелин, впечатлённая такой переменой. Это было куда лучше трясущейся бледной девочки, которую к ней привели.       — Отлично. Коул, отведи нас с Калленом к Соласу. Мне нужна его бражка из трав, — встряхнулась Трисса, держа себя за левое запястье. Рука ныла тупой болью.       — Я вас догоню, — сказал Варрик и, когда они ушли, повернулся к Фенрису. — Добро пожаловать в команду, старый друг.       — Не думаю, что мне это будет по душе, — нахмурился эльф.       — Утром ты был другого мнения, — напомнил арбалетчик.       — Утром она не была моей тюремщицей.       — Да, с этим вышло немного неудобно, но я обещаю, на цепь тебя никто не посадит.       — Бесполезно, — вмешалась Авелин. — Если Фенрис хочет считать себя жертвой и во всём видеть попытки снова надеть на него кандалы — не мешай ему, Варрик.       — А что ты скажешь о нашей леди Инквизиторе, Авелин?       — Пока не знаю, — скрестила руки на груди женщина. — Она кажется очень способной, хотя видно, что ей непросто.       — А кому из героев легко? — сказал он и поднялся со своего места. Специально для него в кабинете Авелин было кресло пониже, чтоб гном не слишком корячился, слезая с него. — Пойду, догоню их.       — Знаешь, куда они пошли?       — Думаю, я найду их в ближайшей сваре, — усмехнулся Варрик. — А ты, эльф, собирайся.       Фенрис фыркнул. Не то, чтоб он был слишком против нового приключения. С Хоуком было так же: он сотню раз проклял Гаррета перед тем, как признал, что ему нравилось рубить головорезов в его компании. С Триссой всё обещало быть так же. Наверное. Хотя, что-то подсказывало ему, что он нескоро посмотрит на неё такими же глазами, как этим утром или вечером накануне; теперь Трисса была не просто женщиной, красивой и остроумной, она была героиней. А Фенрис был... был опасностью для неё, вынужденным союзником и почти пленником. Восторга ситуация не вызывала, а там, где утром чувствовалась щекотка предвкушения, теперь была безводная пустыня. Что ж, глупо было рассчитывать на большее.       Стражник указал Варрику, что колоритная троица в лице долийки, бывшего храмовника и щуплого парня, с которым мужчина нанькался, как с ребёнком, отправилась в эльфинаж. Уже на лестнице Нижнего города гном, кажется, расслышал вопль Каллена: «Маг крови! Вы привели меня к магу крови!» Паззл сложился в тот же момент, и когда Варрик влетел в лачугу Мерриль, то застал следующую картину:       Каллен пытается оторвать руку от скованных льдом ножен, Солас и Коул закрывают собой испуганную Мерриль, а бесстрашная леди Инквизитор — сидит в углу и, кажется, тихо плачет.       — Трисса, ну же! — выкрикивал Солас. — Ты сама говорила мне, что в магии крови нет ничего такого, если только она не становится в каждой бочке затычкой.       — Ради Создателя, просто сделайте, что хотели, и пойдём дальше, — пробормотала она.       — Вы с ума сошли? Хотите, чтобы я потворствовал ритуалу магии крови?! — Каллен, кажется, начинал седеть прямо на глазах.       — Командор, — парировал Солас, — а каким ритуалом пользуются, когда разыскивают сбежавших магов с помощью амулета?       — Это магия в пределах Круга, которая проводится под надзором храмовника. Но это, — он положил руку на медальон под рубахой, — не амулет. В нём нет крови Амелл.       — Но она владела им какое-то время. Этого достаточно, — прощебетала Мерриль. — Я быстро найду её, я делала так много раз       — Я не позволю призывать демонов!       — Но ей помогает дух! — вмешался Коул.       Каллен посмотрел на него так, что стало ясно — у этого сильного, потрёпанного жизнью мужчины не осталось сил спорить со всей этой магической чертовщиной. Поэтому он просто обречённо кивнул, отдал Коулу медальон и сел у стены рядом с Триссой. В конце концов, цель оправдывала средства, а если он во время ритуала будет представлять себе солнце и зелёный лужок, то, может быть, он сможет внушить себе, что никакой магии крови у него под носом не было. Если бы Маред знала, как он переступает через себя ради неё.       — Как же всё заебало, — произнесла Лавеллан, обняв колени.       — Да, пожалуй, — проговорил мужчина. — Тебе разве не интересно посмотреть ритуал?       — Я не люблю вид крови, — фыркнула эльфийка. — Это ж надо так фантастически испортить такой чудный день.       — Что тут происходит? — спросил подсевший к ним Варрик. В отличие от Каллена и Лавеллан, он во все глаза наблюдал за Соласом и Мерриль.       Долийка лёгким движением ножа рассекла тонкую кожу на запястье и принялась шептать какой-то эльфийский напев. Солас, не стесняясь, смотрел ей в рот и выглядел так, словно его лысина от восторга должна была покрыться полевыми цветами.       — Нашли друг друга, — фыркнул гном.       — Ага, — хмуро кивнула Лавеллан. На душе стало как-то совсем премерзко. И когда Мерриль и Солас обернулись к ним, улыбаясь до ушей, ей и вовсе хотелось застрелиться.       — Она в Хазмале.       — Это ещё севернее... — задумчиво произнёс Каллен. — Ну, хоть не морем в этот раз.       — Спасибо, — сказала за него Трисса и улыбнулась Мерриль. Та внимательно изучала валласлин Лавеллан, и Инквизитор готова была поклясться, если бы Мерриль могла, она бы выдала целую очередь разношёрстных вопросов, но она просто физически не могла озвучить их все одновременно. — Мы выдвигаемся завтра, на рассвете. Инквизиция у Вас в долгу, Мерриль.       — О, это совсем несложно. Как гигантского паука подоить.       — Мммм, — понимающе протянула Трисса, потихоньку сдавая задом.       — Знаете, из их паутин делают прекрасные подвенечные наряды. Даже шемлены покупают их для своих свадеб. У нас в эльфинаже такой ткани не найти...       — В моём клане такое не ткали, — ответила она. — Солас, — окликнула она эльфа и кивнула на дверь.       Маг тепло попрощался с Мерриль и вышел на улицу. Трисса последовала за ним, а Варрик, Коул, Каллен и Мерриль остались в лачуге. Магесса крови с понимающей улыбкой очистила медальон с помощью долийской магии, чтобы на нем не было следов ритуала, и отдала Каллену его сокровище.       — Спасибо, — кивнул бывший храмовник. — Сколько лет Вы так прятались у нас под носом? Не помню, чтоб я видел Вас в Круге.       — Восемь, если не ошибаюсь, — пожала плечами долийка.       — Мы с Хоуком прятали её, — с гордостью заметил Варрик. — Но, что было, то прошло, правда, Кудряш?       — Я так с ума сойду.       Стоя под венадалем, Солас тепло улыбался. Прямо как будто Завеса перед ним разверзлась, и из Тени выплыл Арлатан. Трисса пыталась вспомнить, когда ещё он так улыбался ей, и на ум приходили только её первые дни в Убежище. Видимо, до того момента, пока она не показала себя безнадёжным героем и недостойной наследницей древнейшей культуры. В сердце кольнула ревность.       — Солас, завтра мы двинемся в Хазмал.       — Хорошо, Инквизитор, — сдержанно, но не раздраженно кивнул тот.       — Ты не поедешь с нами. Возьмёшь Фенриса и проводишь его в Скайхолд. Венатори ищут его, так что провести его нужно будет наиболее безопасной дорогой.       — Мне кажется, этот эльф может сам за себя постоять.       — Венатори хотят использовать его против меня, — сказала она, указывая на Якорь. Солас взглянул на ладонь Инквизитора.       — Метка выросла?       — Да, немного. И болит, — кивнула она, неохотно давая Соласу взять её ладонь в свои. Это жгло, хуже лириума, но если лириум касался плоти, то здесь болела душа. — Я хочу, чтоб ты вернулся в Скайхолд и там поискал средство, чтоб уменьшить влияние его татуировок на Якорь. Сможешь?       — Сделаю всё, что в моих силах, — сказал Солас и, достав из кармана небольшой зашитый мешочек на длинной верёвке, протянул его Триссе. — Это тебе амулет из венадаля. В этих краях Завеса истончена, и демоны находят тебя быстрее; амулет должен отвести их хотя бы ненадолго.       — Спасибо, — вымученно улыбнулась Трисса и тут же надела амулет. Венадаль мягко грел теплом древней эльфийской магии. Удивительно, что она ещё сохранилась в этих краях.       — И, Инквизитор, у меня просьба, — добавил маг.       — Что такое?       — Позволь взять в Скайхолд Мерриль.       Сердце ухнуло куда-то вниз, оставив после себя мерзкое чувство. Трисса усмехнулась: она-то думала, что хуже не станет, но нет. Хотя, стоило быть взрослее и напомнить себе, что Солас не давал обета играть в свои эльфийские игры только с ней или чего-то в этом духе, когда вступал в Инквизицию.       — Бери, если она тебе понравилась, — сказала наконец Трисса. — Только сделайте так, чтоб никто не знал, что она — маг крови.       — Конечно, — горячо согласился эльф. — Но дело не в том, что она мне понравилась или нет, — зачем-то сказал он, на ходу жалея о сказанном. — Она ищет то же, что и я.       — Ты не обязан оправдываться, Солас, — отмахнулась Трисса, чувствуя предательский ком в горле. Как же хорошо, что завтра эта эльфийская братия скроется с глаз долой. — Я пойду в «Висельника». Скажи Каллену, что я взяла ему эль. Думаю, он не откажется.       Нетвёрдой походкой она пошла прочь. Когда они с Соласом спорили, когда она подшучивала над ним или флиртовала с кем-то у него на глазах — это было просто забавной игрой. Но сейчас она чувствовала, как сердце сжимается, точно тряпочка после стирки. Отвратительное чувство, и ничто не могло перекрыть его лучше, чем хорошее (или наоборот скверное) питьё — пожалуй, самый ценный урок, который она получила за всё время пребывания в Инквизиции.