Часть 3
25 января 2017 г., 21:43
— Миссис Дан, рад встретиться с вами, — худощавый блондин энергично потряс ее руку. — Я доктор Чейз, реаниматолог и глава отделения диагностики. Можете называть меня Роберт.
— Добрый день, Роберт. — Грустно улыбнулась невысокая блондинка, — я Лаура Дан, мама Джошуа. Что с моим сыном?
Доктор Чейз предложил ей присесть и, засунув руки в карманы халата, начал ходить взад и вперед, будто читал лекцию.
— Это очень интересный случай. Не знаю, поймете ли вы меня, но Джошуа повезло.
— Это вы называете «повезло?!» — гневно вскричала миссис Дан, порываясь встать.
Доктор Чейз движением руки попросил ее оставаться на месте и продолжил:
— Позвольте мне договорить. Да, Джошуа повезло — будь угол столкновения иным, ваш сын лежал бы не в палате, а… — Роберт Чейз не окончил фразу, но намек был столь ясен, что Лаура Дан всхлипнула и прижала к глазам скомканный платок. — Думаю, вы уже читали в отчете полиции.
— Так вот, он довольно быстро идет на поправку — в том, что касается телесных повреждений. Безусловно, мы продолжаем давать ему обезболивающие, чтобы процесс восстановления шел легче. Вывих руки тоже не представляет собой сколь-нибудь серьезной опасности, равно как ссадины на голове.
— Сложность в том, что… — доктор замялся. — Страдания вашего сына относятся не к области физического. Мы пока что не понимаем, почему мозг блокирует воспоминания. Вероятно, он боится вспомнить, что было до аварии. Наш ведущий невролог, доктор Форман, пока не форсировал события, признаться, мы рассчитываем на вашу помощь.
Миссис Дан всхлипнула, вытерла глаза, и спросила: что я могу сделать?
— Нам нужно как можно больше информации о его жизни. Что он любил, с кем общался, откуда и куда он ехал? Возможно, какие-то вещи, мелодии, запахи… Предлагаю вам попробовать все зацепки — пока Джошуа будет под нашим наблюдением. Повторюсь, как только состояние его физического здоровья не будет представлять опасений, вы сможете забрать его домой. Но что касается памяти — боюсь давать какие-либо прогнозы.
Доктор Чейз остановился и посмотрел на беззвучно плачущую женщину, закрывшую лицо руками. Он редко соглашался беседовать с родными своих подопечных — именно из-за таких сцен, когда от него требовали — пусть и негласно — невозможного, а он разбивал в прах самые отчаянные надежды.
***
Минутная стрелка ползла медленно. Так медленно, будто к ней было привязано окаменевшее от горя сердце Тайлера. «Боже, как пафосно» — думал про себя Джозеф, — «Расслабься, он не умер, с ним все хорошо». Сознание кричало, что все нехорошо, что Джош потерял память, потерял все то, что они создали. Что Тайлера — такого, каким ему помог стать Дан, нет больше, потому что нет того Дана. Джозеф ругал себя и не замечал, как слезы вновь катятся по его лицу. За последние несколько дней он привык, что его душевная погода — слезы. Всегда. Дверь комнаты хлопнула и через несколько мгновений на плечо Тайлеру легла рука Патрика. — Ну, как он сегодня? — тихо спросил Стамп. — Не знаю, Пат, — вздохнул Джозеф, — я не звонил еще. Энн не смогла говорить днем, там что-то случилось. Жду, пока она освободится. Еще… — он поглядел на часы — семьдесят две с половиной минуты. Патрик нахмурился. — И что, все эти минуты ты планируешь просидеть здесь, казня себя? Пойми, Тайлер, ты не виноват в том, что это произошло. Да, вы не поняли друг друга… — Ты слишком мягок, Пат, мы орали, как два придурка, — усмехнулся Тайлер. — Это неважно, — упрямо мотнул головой Пат. — Уйти от тебя, сесть за руль в таком состоянии было его решением и только его. Да, ты тоже хорош, и все же… — Все же что? — безразлично спросил Тайлер. — Все же вы могли попытаться договориться. — Спокойно сказал Стамп. — Патрик, я очень, поверь, очень признателен, что ты очередной раз выручил своего больного на голову друга, даже после того как он внезапно свалился тебе на голову в Рождество, но … я не могу обсуждать с тобой свои отношения с Джошем, — виновато пробормотал Тайлер. — Я не требую этого, — ответил Патрик. — Я настаиваю на том, чтобы ты принял простую мысль — этих отношений, о которых ты говоришь, больше нет. Скажи спасибо за воспоминания и иди дальше. Я пережил нечто подобное, как ты знаешь… Потому — говорю тебе снова и снова — отпусти его и себя. Еще не договорив, Стамп заметил, что Тайлер уставился в минутную стрелку и не слушает его. Он махнул рукой и вышел, притворив дверь.***
— Мэм, вы уверены, что ваш визит подействует на него благотворно? — спросила улыбчивая блондинка с именем Энн на бейджике, ведя миссис Дан по коридорам больницы в отделение диагностики. — Я совершенно уверена в этом, — с ноткой раздражения в голосе ответила Лаура Дан, слышавшая этот вопрос по меньшей мере пятый раз за последний час. — Я его мать и я нужна своему мальчику. Энн с жалостью посмотрела на нее, подумав, как бывает слепа материнская любовь — ничто в облике «забывчивого ангела», как за глаза называл Дана персонал отделения, не говорило о том, что он был «маминым ребенком». Скорее наоборот: крашеные волосы, тоннели в ушах, невообразимая стрижка, татуировки, жесткие морщинки — все свидетельствовало о бунте и мучительной борьбе за обретение свободы. — Мы пришли, — сказала она, подведя миссис Дан к небольшой палате с дверью из матового стекла. — Я могу войти? — спросила Лаура, еле державшаяся на ногах от услышанного и увиденного за время пребывания в больнице. — Да, мэм, конечно. Сейчас у Джош… у мистера Дана в палате доктор Форман, вы можете все обсудить с ним. — вежливо произнесла Энн. Ей не терпелось уйти к себе, и не видеть — ни этой маски горя на вмиг постаревшем женском лице, ни пустоты в глазах того, кто каждую ночь просыпался от кошмаров, события и героев которых он был не в силах узнать.***
Минутная стрелка ползла слишком быстро. Так быстро, что Мэдисон не могла ни на чем сосредоточиться. Тайлер обещал звонить каждый день, сразу, как он узнает хоть какие-то новости, но прошло уже обычное время для звонка, потом еще час, еще и еще, а брат все не звонил, и Мэдс терялась в догадках. Ей хотелось плакать, но родители не должны были знать о том, что происходит, и она заставляла себя улыбаться, отвечая на недоуменные вопросы вроде «что это нашему Тайлеру взбрело уехать в другой город накануне Рождества?». Мэдисон раз за разом твердила заученную историю о том, что друг Тайлера по старшей школе — Стамп, помните, такой очаровательный рыжий коротышка, слезно просил приехать, чтобы помочь ему склеить разбитое сердце. О, ничего такого, не подумайте, просто наш Тай, он же такой здравомыслящий. Ложь непринужденно слетала с языка Мэдди и родители, поворчав, отстали. Но врачевание разбитого сердца приятеля не может занимать слишком уж продолжительное время, и Мэдс надеялась, что Тайлер если не сможет вернуться домой, то хотя бы догадается, чем и как объяснить родителям столь продолжительное отсутствие. В кармане завибрировал телефон, и на экране высветилось «Ты одна сейчас, я могу позвонить?». Мэдисон ушла в ванную, включила воду, чтобы разговор нельзя было подслушать, и набрала номер Тая. Он ответил мгновенно, будто держал телефон в руке в ожидании ее ответа. — Его забирают домой, — выдохнул Тайлер. — Как… домой? — растерянно пролепетала Мэдисон. — Да, мама Дан была сегодня в больнице, она и сейчас там, как я понял. Ей сказали, что физически Дан не очень пострадал, а что касается его головы… в больнице не могут с этим помочь, и она… они будут пытаться дома. Тайлер часто дышал, и Мэдисон понимала, что он пытается не плакать, и снова проигрывает себе. — Ох, Тайлер, — беспомощно прошептала она. - А ты, ты… вернешься домой? — Да, Мэдс. Я приеду… сегодня? Завтра? Не знаю, я ничего не знаю, Мэдди. Я знаю, что жить без него не могу, — простонал Тайлер. — А он не помнит, кто такой Тайлер, понимаешь? — Откуда ты знаешь, может, все не так, — попыталась утешить брата Мэдисон. — Мэдс… я попросил Энн узнать у Джоша, что передать его другу… — на этом слове Джозеф споткнулся, — Тайлеру. — И? — прошептала Мэдди, чувствуя, как колотится сердце. — Он спросил «Кто такой Тайлер?».
