Часть 5
6 февраля 2017 г., 21:05
Доктор Фишер определенно недооценивал воздействие домашнего уюта и силу воли Джошуа, жаждавшего как можно скорее вырваться из комнаты с серыми стенами, в которую превратилась вся его жизнь до аварии. Так или иначе, дело шло на лад.
Вот Джош сам идет в соседний магазин, ничего не путает, не забывает, и мать гордится им так, как в третьем классе, когда он впервые отправился в школу сам.
Вот он ведет разговор с родственниками, приехавшими поддержать семью Данов в эти непростые минуты. Он правильно называет имена, вспоминает какие-то милые истории и в конце вечера его держат почти за своего. Почти — потому что мало кто может свыкнуться с мыслью, что место горячего красавца заняла эта полутень с бледно-розовыми волосами. Не человек, а воспоминание о Джоше — без воспоминаний.
Джош справлялся. Каждый вечер он пытался вспомнить чуточку больше о Роберте, но это имя вызывало в голове лишь слабый шорох разрозненных мыслей. Иногда — на погоду — тянуло висок, то почти незаметное место, где волосы были короче остальных. Так, будто кто-то отхватил прядку. Но зачем? Если есть кто-то, кому понадобилась эта прядка, как самое дорогое, что можно потрогать, то где же он? Где он, почему он оставил Дана в этой непроглядной темноте?
Снова и снова Джош крутил в голове эти мысли, как кубик Рубика (он никогда не был силен в головоломках, особенно теперь) и плакал, роняя слезы в подушку. Иногда — когда пустота и страх перед ней становились слишком сильными, он слабо стучал в стену, и тогда к нему приходила Эшли.
Сестра, приносящая с собой удивительные запахи — новых книг, лака для ногтей, черничного геля для душа и чуточку корицы — успокаивала его. Они говорили о чем-то незначительном, смотрели фотографии, жгли свечки или молчали.
В один из таких дней Джош осторожно спросил Эшли — неужели у нее все так плохо с личной жизнью, что каждый вечер она неизменно проводит рядом с ним, беспамятным калекой.
Та вспыхнула и призналась, что… словом, она, конечно, могла бы наслаждаться жизнью, но — не потому ли Джош попал в аварию, что был один чуть дольше, чем нужно.
Дан помолчал и нерешительно спросил:
— Эш, мне кажется, ты знаешь, откуда я ехал. Это важно, понимаешь? Откуда? Куда? Что произошло в тот чертов день?
— Джош, мама убьет меня, — она виновато посмотрела на него. — Да и знаю я далеко не все.
— Но ты догадываешься, да? — беззвучно прошептал Джош.
Эшли кивнула.
— Мы… хочешь, мы попробуем вместе восстановить этот день? Но не сейчас. Ты не окреп еще, а я не хочу снова потерять тебя — так глупо. Амнезия это не шутки, Джош. Ты можешь потерять те крохи, что приобрел, если поторопишься. Обещай, что будешь терпеливым.
***
Джош обещал. Но шло время, накапливались новообретенные воспоминания, а старые все не желали возвращаться. А Эшли все уговаривала его потерпеть, виновато глядя в печальные глаза брата. Как-то раз он услышал ее разговор по телефону: — нет, пока нет. — как ты себе это представляешь? Ма не пустит его на порог. — это вариант, конечно. — я скажу тебе, когда договорюсь. Да, мы попробуем. Обнимаю. Джош вошел в комнату и шутливо спросил: — Что, Эш, решила наконец-то бросить меня и вернуться к своему парню? Та недоумевающе посмотрела на него и, будто спохватившись, закивала головой. — Да, да, ты угадал. И вымученно улыбнулась. Джош заметил неестественность ее поведения, но ничего спрашивать не стал.***
Очередное воспоминание пришло к нему в тот момент, когда мама Дан уговаривала его сменить цвет волос. — Твои волосы, дорогой… — нерешительно начала Лаура Дан. Джош непонимающе посмотрел на нее. — Что не так с моими волосами? — Все так, просто их цвет… он такой… вызывающий. Может, ты перекрасишься во что-то… другое? Серый — отличный цвет. — О да, он изумительно гармонирует с моей кожей, — съязвил Джош. — Особенно с мешками под глазами. Мать вздохнула: — Я не буду предлагать тебе подстричься, это было бы жестоко, но цвет… цвет надо сменить. Я не хочу, чтобы что-то напоминало о том дне, когда ты попал в беду. — Мне вообще ничего не напоминает о том дне, мама, — медленно сказал Джош. — Но если тебе будет спокойнее, я перекрашусь хоть сегодня. Мать поджала губы. Она всеми силами хотела изгнать малейшее напоминание о том Джоше, который выпал из-под ее влияния и связался с этим… Неважно. Как обычно, на помощь пришла Эшли. Она ласково уткнулась лбом в плечо брата и прошептала: — Новая жизнь, новый цвет волос. Давай это будет не серый, а… серебристый или светло-пепельный? Тебе пойдет, я уверена. — А… — начал Джош, и не договорил. — О, тот, о ком ты пытаешься вспомнить, узнает тебя, — прошептала Эшли. — Но? — Позже, Джоши, хорошо? — Эшли обняла его, и Дан привычным движением встрепал ей волосы, спутав роскошные рыжие локоны. — Фуу, Джош, сразу видно, что у тебя не было девушки, — ляпнула Эшли и прикусила язык, наткнувшись на укоризненный взгляд матери. — Кажется, я делал так раньше, — медленно произнес Дан, нежно перебирая ее волосы. Эшли высвободилась из его объятий и буднично спросила: — Так что, мы идем за краской или ты доверишь выбор мне? Обещаю, никаких сюрпризов типа циана или маженты. Джош, потрясенный пришедшим ощущением, вяло согласился подождать ее дома. Он сидел в гостиной, сцепив руки, изо всех сил стараясь не обращать внимания на тревожный взгляд матери. Эшли вернулась быстро — или он так погрузился в себя, что не заметил, как прошло время. Она протянула коробочку. — Вот, держи. Помочь, или знаешь, что делать? Джош усмехнулся: я не разучился складывать буквы в слова. А если и разучился, то тут наверняка есть картинки. Не беспокойся, Эш, я справлюсь. Он ушел в ванную, оставив дверь открытой, и Лаура Дан смотрела, как сын привычно, не задумываясь о порядке действий, открывает коробочку, не глядя на инструкцию смешивает содержимое тюбиков и взбивает его. Внезапно он замер и втянул носом воздух, отчего пирсинг в левом крыле затрепетал. — Мама, кто такой Тайлер? Обстановка в доме Данов мгновенно накалилась. Лаура сказала сыну забыть это имя и постаралась перевести тему, поменявшись в лице. Джош впервые повысил голос на мать, крича, что он понимает все, кроме того, почему от него что-то скрывают. — Мы рассказали тебе все, что знали сами, дорогой, — мать пыталась казаться спокойной, но ее руки дрожали. — Почему ты не говоришь мне, кто такой Тайлер? — Джош был близок к отчаянию. — Вероятно, потому, что не знаю, о каком Тайлере ты говоришь. Это распространенное имя, знаешь ли. И с твоей стороны очень невежливо, Джош, предъявлять мне претензии — после того, что мы для тебя сделали. — глаза Лауры Дан наполнились слезами. Разговор, похожий, скорее, на выяснение отношений, прервал звонок телефона. Эшли заглянула в комнату и протянула трубку матери. — Ма, это тебя, из больницы. Миссис Дан взяла трубку и вышла в коридор, окинув сына ледяным взглядом. Вскоре она вернулась и, обращаясь скорее к Эшли, чем к Джошу, сухо сказала: — Доктор Форман приглашает на прием. Эшли, ты могла бы съездить с братом? — Да, мама, конечно, — согласилась Эшли, — нам взять твою машину? — О нет, Эшли, только не машину! — испуганно вскрикнула мать. — Вы можете добраться туда поездом. Это безопаснее. Губы Джоша передернула судорога, но он ничего не сказал. В этот вечер он вновь услышал, как Эшли торопливо тараторит в трубку: — да, завтра. — если он будет в состоянии. — да, буду очень рада тебе. — Не думаю, что стоит втягивать еще и его. Он и так… — До встречи. Разговор завершил звук воздушного поцелуя и Дан вяло подумал, что он, верно, достал всех и вся, если перед лицом своего страха — прийти туда, где его отстояли у смерти, он остается один. С утра он был не в настроении и почти не говорил с сестрой, механически соглашаясь, когда она объясняла план дня. Так же молча и равнодушно он наблюдал за тем, как перед отправкой к выбранному ими вагону подбежала девушка, волоча за руку худощавого парня с кругами под глазами. Девушка подошла к Эшли, они обнялись, и та что-то шепнула своей знакомой. Так же радушно Эшли обняла незнакомца. Джош отвернулся к окну — чтобы не видеть проявления человеческих отношений, которых сам был лишен. Пара вошла в вагон вместе с ними, и девушка села рядом с Эшли, о чем-то тихонько переговариваясь. Ее спутник устроился напротив Джоша и поедал его воспаленными глазами, торопливо опуская взгляд, когда Дан вопросительно смотрел на него. Они оба не произносили ни слова. Наконец, парень наклонился к своей спутнице и что-то сказал ей. Дану показалось, что на его щеке блестит дорожка, какая бывает от сдерживаемых слез, но… какое ему, в сущности, дело? Он вновь отвернулся и не видел, как пара попрощалась с Эшли и вышла. Обнаружив, что соседи ушли, Джош глухо спросил у Эшли: — Это был твой парень, Эш? Та печально посмотрела на него. — Ты что же, совсем ничего не помнишь, Джош? Он устало мотнул головой. — Нет, Эшли, я не знаю… или не помню этих людей. В моем положении это одно и то же. До самой больницы они ехали молча.
