Часть 8
10 марта 2017 г., 22:18
Тайлер вернулся к родителям. Те были рады — все-таки случилось, старший осознал значимость усилий, прилагаемых отцом и матерью. Видать, вольная жизнь оказалась не так и сладка, раз съехавший было сын вернулся.
Тайлер соглашался — да, он понял, что самое важное в жизни — это семья. Обнимал мать перед сном. Ездил по магазинам. Брал на себя как можно больше дел, чтобы по максимуму загрузить время, остающееся от работы.
Только Мэдисон знала, что причиной для переезда было то, что Тай не мог находиться в комнате, некогда бывшей карамельно-золотистой, и ставшей грязно-серой. Не мог оставаться там, где произошло непоправимое. Там, где он позволил Джошу уйти. Не остановил его, не согласился с ним.
Его старая комната тоже помнила Джоша, но, по меньшей мере, это была память о счастье. Ночами Джозеф перебирал воспоминания, желая хотя бы во сне вернуться туда, где Джош рядом, где он смеется, где он делит с ним незатейливые юношеские радости, где он сочиняет музыку вместе с ним. Но приходящие сны были печальны и пусты, как коробка, в которой условно есть кот. И условно он еще жив.
Тайлер вздыхал, вспоминая об Ириске. По уверениям Эшли, кот настороженно принял Джоша после выписки — будто в том что-то непоправимо изменилось. И дело не в цвете волос или выражении глаз. Что-то надломилось внутри, что никак не могло срастись.
Мэдисон добровольно взяла на себя роль своеобразного посредника между ним и Эшли.
— Снова, как в старые добрые дни, — пыталась пошутить она и осеклась, заметив стеклянно-пустой взгляд брата.
С поддержкой брата или нет, она каждый день звонила Эшли, и непременно спрашивала, как дела у Джоша, заранее зная, что не услышит ничего нового. Принципиально нового — мелкие проблески воспоминаний, которым она поначалу так радовалась, прекратились, и Джош Дан, каким она его знала, отошел в область воспоминаний.
Поначалу Мэдисон, знавшая, что Дан выходит из дома, и даже, по слухам, устроился на работу, поражалась — как, ну как ее брат и брат Эшли ни разу не столкнулись, но, вспомнив, что познакомиться им помог случай, уныло заключала, что надеяться на его помощь второй раз глупо. Да и потом — будет ли Таю лучше, когда Джош раз за разом будет проходить мимо, не замечая его? Сможет ли Тайлер вынести такое пренебрежение?
По той же причине она отговорила брата идти на день рождения Эшли, придумав какую-то дурацкую причину, будто бы там будет девичник, а Тайлер ведь сам просил ни с кем его не знакомить. Не хотелось бы ей нарушить свое обещание.
Тайлер равнодушно проглотил явную ложь, не спрашивая, куда они в таком случае денут Дана. Он и сам понимал, что, окажись он в том доме, может не справиться с собой, а Эшли не заслуживала того, чтобы кто-то портил ее праздник.
Вскоре после того, как май снова заставил все живое, кроме Тайлера и Джоша, вспомнить, что они могут жить и любить, Джозеф встретил на улице Криса. Тот радостно облапил его.
— Сколько лет, Тай! Думал, ты уже давно уехал из нашего городка, ведь у тебя были такие перспективы! — и Салих игриво подмигнул знакомому.
— Куда я денусь, Крис? Тут моя семья, сестра… — Тайлер неловко улыбнулся.
Крис хлопнул его по плечу:
— Ну, сестра скоро выйдет замуж, а ты что же, заведешь себе пару кошек, чтобы научиться обращаться с младенцами? Не рановато ли обрекаешь себя на жизнь старой девы?
— Точнее, холостяка, — отшутился Джозеф. — А ты как?
— Да все так же, стучу помаленьку в музыкальном магазине. Помнишь наш лагерный бэнд? Мы с Ником часто вспоминаем, как ты зажег с Элвисом на пару, — Крис пустился в воспоминания давнего лета, и в груди Джозефа что-то шевельнулось.
— А что, Ник тоже в Колумбусе? — небрежно спросил он.
— Ну да, лабает на семейных вечеринках, жалеет, что не уговорил тебя тогда попробовать спеться с нами после лагеря, — ответил Крис.
— Да, я тоже порой думал об этом, — вздохнул Тайлер, — мы неплохо звучали.
— Так может, если ты не утратил свой голос, попробуем? — Крис наклонился к Тайлеру, будто хотел доверить ему нечто секретное. — Давай, парень, соберем группу! Все девчонки будут твои.
— О, нет, только не девчонки, — замахал руками Тайлер, — их вы с Ником возьмете на себя. Я храню верность.
— Кому-то красноволосому? — хитро улыбнулся Крис.
Тайлер сделал вид, что не расслышал последнего вопроса за шумом проехавшей машины и как ни в чем не бывало попросил Криса записать его телефон, чтобы они могли договориться о времени репетиции.
Собраться решили в актовом зале их старой школы, где стиляг-музыкантов отлично помнили. Охранник с улыбкой вручил им ключи и спросил:
— Как в этот раз, проводить к вам поклонниц или наоборот?
— Спасибо, дружище, — пророкотал Крис, — надеюсь, нам больше не придется сбегать через черный ход, а потом отмывать пластик от помады.
— Я о чем-то не знаю? — спросил Тайлер, пока троица шла по гулким коридорам.
— Дааа, похоже, ты один не в теме, — заржал Салих и толкнул локтем Ника. — А ты как, помнишь?
Ник кивнул и пояснил:
— Видишь ли, Тайлер, тебе может быть сложно в это поверить, но пока ты зажим… то есть зависал после школы с одним красноволосым чуваком — неважно, что вы там делали, мы были довольно популярны. С нами пел парень из другой школы — Патрик, славный малый.
— Я его помню, — кивнул Джозеф, старавшийся не поддаваться на провокационные реплики старых приятелей, то и дело напоминавших ему о днях, проведенных с Джошем.
— Так вот, мы втроем старались быть такими неприступными мачо, между нами — никак не могли выбрать, кому кто из поклонниц достанется, да и боялись, что чей-нибудь папаша нам накостыляет, дотронься мы до его жаждущей любви доченьки хоть пальцем, — улыбнулся Ник. — Но…
— Но они никак не унимались, — подхватил Крис, — и однажды самые отвязные решили устроить нам нечто вроде свидания прямо на вечерней репетиции. Что-то наплели охраннику — этому самому, кстати. Хорошо, он догадался позвонить мне и спросить — действительно ли ждем группу бэк-вокала поздно вечером? Тут-то мы и смекнули в чем дело, еле успели унести ноги. А барышни растратили весь свой пыл, зацеловывая барабаны. Так-то, Тайлер.
Тайлер расхохотался, представив оскорбленных девушек и злобного Салиха с тряпкой.
— А что же, Ника любили меньше? — спросил он сквозь слезы.
— Обижаешь, Тай! Я унес гитару с собой, — осклабился басист.
— Давайте сразу выясним, чего вы ждете от меня, — сказал Тайлер после того, как трио пробежалось по паре школьных хитов.
Ник Томас и Крис Салих переглянулись и Крис на правах самого старшего заявил:
— Мы раньше играли каверы, и они неплохо шли, но нам бы хотелось работать над собственным материалом. Ты всегда писал что-то, так может, попробуем сыграть? К Дню независимости можно сделать отличную программу.
Тайлер похмыкал.
— Пожалуй, да. Не скажу, что мой материал так уж хорош, да и Элвиса я не разлюбил — как-никак, он помог мне почувствовать себя звездой... Но парочку вещей я могу напеть прямо сейчас. И потом — если ты, Крис, готов разделить со мной музыкальное безумие, то у меня есть песни для укулеле.
— Вау, чувак! — глаза Криса загорелись, а гитара в руках Томаса радостно взвизгнула, — мы всех порвем в этом городке!
Джозеф ухмыльнулся и напел мелодию сначала одному участнику группы, потом другому.
— Времени мало, но мы можем попробовать сделать эту вещь на День матери. Если вы, ребята, не против выучить нечто новое за пять дней, м?
Крис обошел барабаны и дал солисту пять.
— Ради матери я готов сделать это быстрее. Поехали!
