Любовь это...

Виктор внимательно рассматривал свое лицо в блестящем зеркале, изредка поправляя спадавшую на лицо челку и улыбаясь, и оценивал свой внешний вид. Да, новокупленная синяя блузка определенно ему шла, как и стильные наручные часы на левом запястье. В целом он выглядел неплохо. Очень хорошо. Отлично. Да что уж там, он выглядел просто шикарно (как и всегда, впрочем). Остался лишь один последний штрих, который нужно было выполнить до прихода Юри. Виктор искоса посмотрел на баночку с одеколоном, стоявшую на тумбе и тут же схватил ее ловкими пальцами. Конечно, он знал, что этот запах Кацуки нравился больше всего. Об этом он заикнулся на одном из вечеринок, на которой они побывали на днях. Виктор слегка надушился, вдыхая приятный, немного дурманящий аромат. Да-а, теперь понятно, почему он понравился Юри. Мужчина принюхался. Нет, что-то пока ясно запах не чувствовался и не бился в ноздри, лишь слегка ощущался в воздухе. Нужно добавить еще одеколона. Еще. И еще. Виктор снова вдохнул. Вот так-то лучше. Теперь, когда Юри придет, он сразу почувствует свой любимый запах. Словно по сигналу дверной замок щелкнул, открывая взору Виктора уставшего, ни на что не похожего Юри, который нес в руках два пакета с продуктами из магазина (ага, он был словно заботливая женушка). — Виктор, я тут купил твой любимый шоколад, на него скидка была и… Кацуки повернулся лицом к Никифорову и на мгновение застыл. Виктор начал в душе тихо ликовать: мол, сейчас мой дорогой Юри почувствует любимый запах и кинется меня обнимать и расхваливать. В ожидании он глядел на японца, который до сих пор стоял в неком ступоре. Решившись на первый шаг, Виктор подошел ближе, а Кацуки слегка принюхался, и его лицо как-то резко поменяло цвет с обычного то ли на зеленый, то ли на синий. Едкий запах ударил в ноздри. Он начал издавать какие-то невнятные звуки: — Виктор, чем воняет? Виктор как-то резко погрустнел. Погодите, что? Воняет? ВОНЯЕТ? Но это же его любимый аромат! Он сам говорил! Уму непостижимо! — Виктор, мне плохо… — Кацуки прикрыл рот с носом ладонью, у него закружилась голова. — Что это за запах? О Боже мой, я просто задыхаюсь… Пройдя несколько шагов мимо мрачного мужчины, бедному Юри совсем поплохело. Он зажал нос обеими руками и, даже не переодевшись, побежал к окну в комнате с безумным криком: — ВИКТОР, ОТКРЫВАЙ ОКНО, ПРОВЕТРИВАТЬ КВАРТИРУ БУДЕМ! Но Виктор все так же печально наблюдал за Кацуки, который уже высунул свою голову в окно, вдыхая уличный воздух. Как же так? Может, ему немного намекнуть? — Юри, это от меня такой аромат, — непривычно спокойно сказал Никифоров в надежде, что Юри опомнится и вспомнит свой любимый одеколон. Кацуки медленно повернул свою голову в сторону мужчины, стоявшего по середине комнаты, и тут же зажал нос двумя пальцами, чтобы не чувствовать этот излишний «аромат». Он, конечно, узнал его, но, блин, Виктор реально переборщил с ним. Поэтому японец лишь недовольно прикрыл глаза и решительно, но смешно из-за зажатого носа, произнес: — Сегодня мы спим отдельно! Ну вот, теперь у Виктора совсем настроение упало ниже плинтуса.