выебу

Дина во сне пинает его в голень, а потом обвивает рукой поперек груди, закидывает гладкую теплую ногу на бедро и сладко выдыхает. Юра утыкается носом в ее волосы, вдыхая сладкий запах. Инспекция ванной комнаты показала, что Ларина почти не пользуется всеми теми непонятными бутыльками и баночками, которые обычно валяются у женщин по всему дому. У Лариной два шампуня (один из них мужской), цитрусовый гель для душа, пушистая мочалка кислотно-розового цвета и бритвенный станок на краю раковины. Ларина вообще мало похожа на обычную бабу. Хотя, возможно, основной склад таится в глубине какого-то ящика, Юра не проверял. Она пытается выгнать его еще пару раз, напоив отвратным зеленым чаем и даже накормив какой-то непонятной овощной хуйней. Ладно, еще она строгает страшные, но вполне съедобные бутерброды с колбасой толщиной в свой палец. Хованский не собирается сваливать отсюда, и она сдается, расстилает на диване, и валится в чем мать родила, заворачиваясь в одеяло как крохотное буррито. Юра для приличия оставляет трусы. Ему достается короткий, но теплый плед. Вполне справедливо. Дина настороженно смотрит на него, но постепенно расслабляется, задремывает и утыкается лицом в подушку, постепенно сползая с нее. Юра с каким-то умилением наблюдает как блогер, критик и новатор надувает губы и пускает слюнку на подушку. Такой ее, наверное, только случайные любовники видели. Ларина довольно симпатичная, когда разглаживаются складки на лбу, когда рот закрыт, когда злые глаза не сверкают, а пальцы не сжимаются нервными движениями. Хованский так увлеченно наблюдает за ней, что засыпает, совсем этого не заметив. А просыпается от набега на свое тело в виде ищущей тепла женщины. Которую совершенно не хочется отталкивать. Юра еще не трахал спящих баб, но с Лариной могло и прокатить - хуй вставал как по команде. Она была такая мягкая и легкая, совсем гладенькая и охуенно приятная. У Юры было много баб, высоких и низких, худых и не очень, с аппетитными задницами и непременно большими упругими сиськами, а вот как увидел Ларину вживую, вдохнул аромат ее дебильных горьких духов, которым было пропитано все постельное белье, и башку снесло нахуй. Ларина не двигается, когда он поворачивает ее на живот и раздвигает ягодицы в стороны. Дырка узкая, блестящая, и пальцы внутрь скользят легко. Вот же шлюха, - восторженно думает он. Ну знала ведь, что он не устоит. Член скользит внутрь расслабленной дырки, Хованский успевает сделать пару толчков, и в руку, которой он упирается чуть выше ее плеча, впиваются ногти. - Охуел, обмудок? - нежно спрашивает Дина. - Сама виновата, блядь, - Юра поддает бедрами, она сжимается, низко стонет и, выворачиваясь, кусает его запястье, на котором вспухают алые полосы. - Жирная мразь, - выплевывает она. Хованский ухмыляется и наваливается на нее всем весом, вдавливая в матрас. Дина хрипит, задыхается, скребет простыни пальцами, но не вырывается. Сука. - Ты же тащишься от этого, уточка... Ларина дергает головой, врезаясь затылком ему в скулу, заставляя зашипеть от боли. Юра хмыкает, придавливает ее запястья к постели и больше не сдерживается. Дина орет в голос, когда член в ее заднице начинает ходить как поршень. Хованский дохуя выносливый, он не останавливается ни на секунду, не меняет ритма, не дает нормально вдохнуть или выдохнуть, и она чувствует себя комком нервов, оголенным, вывернутым наизнанку. Из горла вырываются рыдания, ноги сводит судорогой, плечи выгибаются назад. Хованский целует ее между лопаток, чуть приподнимаясь. Дина захлебывается хлынувшим в легкие воздухом, и тянет его обратно. Хованский отвратительный, мерзкий, чрезмерно громкий и надоедливый, но ебется как боженька. Она всхлипывает, чуть не прикусив язык, когда он рывком переворачивает ее, прижав коленки к груди, и натягивает резинку. Дина хватает его ладонь, выгибаясь, прижимая чужие пальцы к клитору. Юра скользит внутрь по охуенному количеству смазки, которая стекает по промежности к развороченному красному анусу. Ларина послушно закидывает ноги ему на плечи, тянется мягкими ладошками погладить по вискам. Смешная, маленькая Ларина, которая не сдерживает крики, не стесняется своего удовольствия, которая позволяет вертеть себя как угодно, а потом без предупреждения раздирает ему плечи ногтями. Что еще нужно для счастья? Хованский ебет ее до хрипа, пока она не затыкается, обессиленно повернув голову на бок и глядя в пространство пустыми глазами. Когда он встает, чтобы помыться, Ларина цепляет его ногой за бедро. - Не охуел, нет? - Чем это ты опять недовольна? - Неси меня в душ, мразь. Хованский подхватывает ее, потную и скользкую, на руки и тащит в ванную, сгружая на толчок. Ларина не стесняется, господи, вообще ни секунды. Она моется по-мужски быстро, ныряет пальцами внутрь, и Юра, заметив это, напрягается. - Придержи коней, - бросает Дина. И поворачивается спиной, откидывая на бок влажные волосы, открывая молочно-белую шею с бордовыми кровоподтеками. Против такого приглашения Юра никогда не мог устоять.