Грейс снова плакал. Со своего места Саймон видел его острый нос, перечеркнутый золотистой дужкой очков, и мутные слезы, скапливающиеся на кончике, время от времени срывающиеся вниз с глухим звуком. Сердце рвалось, – глупое, верное, – в животном порыве защитить и успокоить, но Саймон остался недвижим. У него не было права прикасаться к Грейсу. У него не было разрешения трогать его лицо, вытирать слезы, гладить шероховатую кожу вокруг искусанных губ.

У Кольта есть фетиши. Как хорошо, что у Дина - точно такие же.

Мистер Хэндс и мистер Сприггс доживают свои дни в маленьком домике на краю моря.

– Понятно, – мягко говорит Люциус с издевкой в голосе. – Ты абсолютно точно не пялился на меня последние несколько недель, прячась по углам как маленькая пугливая крыса.

- Ты долбоеб, блядь, ты долбоеб, - шепчет Хованский обнимая руками его лицо.