Кролики умирают от одиночества.

Чифую судорожно стучал пальцами по своему колену, которое в такт секундной стрелки дергалось от нервов. Он снова посмотрел на часы: 18:47. Почти час задержки, и в его голове поселились не хорошие мысли, вдруг с ним что-то случилось? Но он быстро отмахнул ее, тряхнув головой, нет, Сано Манджиро не простой подросток, за ним идет дурная слава, куча врагов. Но он же непобедимый, поэтому ничего страшного не может с ним случить. Мацуно в это старается верить. Ведь Манджиро сильный, с ним не может просто так что-то произойти. Скорее всего, он просто забыл…. Разочарование кольнуло в груди. Забыть, проигнорировать, оставив одного. Мацуно сидел на кровати, глядя в пустоту. Вокруг царила тишина, которая лишь усиливала его смятение. Этот вечер, который должен стать очередным шагов в их отношениях, обернулся настоящим разочарованием. Почему Сано даже не отправил короткое сообщение, что не придет, Мацуно не ждет от него огромных слов оправданий и извинений за это, но банально предупредить же мог. И от этой мысли, что Чифую просто не достоин короткого сообщения становиться тошно. Противно от всей ситуации в целом. Манджиро просто не считается с ним, такие мысли в голове крутятся, а на часах уже 20:12, в дверь так и не постучали. Теперь же, оказавшись в прострации, он не мог понять, что, черт возьми, изменилось? Возможно, это недоразумение? Но почему драгоценные моменты их ночей так легко были скомканы и выброшены в мусор? Вздохнул, поднял смартфон, решил написать сообщение. Но рука остановилась на экране, словно избавляя от бесполезных слов. Внутри бушуют эмоции — злость, обида, разочарование, но Мацуно не знает, как их выразить. На мгновение он задумался, может попытаться остыть и подождать? Манджиро же уже пропадал раз. Но ожидание только усиливало ту пустоту, которую оставил Сано. И в этот вечер он так и не пришел… И в следующий тоже, пошли последние недели лета и ночные смены Мацуно вмести с ними. Манджиро пропал, снова, как и в тот раз. Но сейчас все было по-другому. Наличие телефона Сано не помогало ему, сколько бы раз Чифую не звонил, итог был один: Телефон абонента выключен. Сообщения так же не доходили, и от этого руки опустились вовсе. Началась учебная пора, Мацуно Чифую теперь должен работать два раза в неделю, вечерние смены. Больше не будет тех ночей, как раньше, да вообще не будет ничего, как раньше, ведь Сано Манджиро пропал, отключил телефон и молчит. Чифую больше не навязывается, хоть и сердце предательски болит и скучает по этому несносному придурку. Дни летели как в тумане. Привычные лица одноклассников казались чужими, их смех и разговоры незначительными. Чифую механически отвечал, пытаясь поддержать разговор, но мысли были далеки от всего происходящего. Он как-то спросил у знакомых, не слышал ли кто-нибудь о Манджиро, но те лишь пожимали плечами. И только один пацан из параллели сказал, что видел его на очередной разборке банд. Значит жив, здоров и в порядке, тогда почему молчит? Почему просто оборвал все связи и сжег мосты без объяснения? Разве Мацуно достоин этого всего? Если так устал от его компании, почему нельзя было сказать в лицо, почему Сано поступил так подло? Были ли у него на то причины, чтобы так поступать? Чифую не знает, да и не хочет больше знать. Все, хватит, он устал, нет, конкретно заебался ждать, и искать оправдания. Не хочет и ладно, пусть будет так. И вечером на смене тот самый кактус летит в мусорное ведро, как и все чувства и воспоминания о Манджиро Сано. Восьмое сентября, прошла неделя с начала осени, и больше месяца без Манджиро Сано. Мацуно свыкся, привык, если это так можно назвать, по крайней мере, больше бешено не хватается за телефон, когда приходит очередное уведомление. Возвращается в пустой дом, не застает маму, но видит записку что весит на холодильнике, оставила ужин, ушла на суточное дежурство. Не удивительно, она врач и Чиф привык, что ее иногда по долгу не бывает дома. Аппетита не было, подработки сегодня тоже, значит вечер будет пустым и одиноким, домашнее задание было тактично послано нахуй, вот отвлекаться от мыслей решением задачек - не его. Падает на свою кровать, так и не сняв школьную форму, и просто залипает в потолок, в одну точку, опять пустота в голове, вакуум. За окном смеркается, а он так и не пошевелился, продолжая лежать и смотреть в потолок, но в дверь постучали. Мацуно лениво хлопает глазами, послышалось? Нет, стук повторился, вставать желания нет, он никого не ждет. Но Пеке-Джей стал скрябать в дверь, и Чифую решает, посмотреть, кого там, на ночь глядя, принесло. Это его фатальная ошибка, что не посмотрел в глазок и просто открыл дверь, понадеялся, что соседи, но нет. Сано Манджиро стоит на его пороге, и Чифую совершает вторую ошибку, тупит взгляд на него, а не хлопает дверью перед носом. Манджиро в своем амплуа, не ждет приглашение, а нагло вваливается в квартиру, не давая Мацуно собрать свои разбитые на части мысли, толкает дверь ногой, чтобы та закрылась, и уверено подходит к Мацуно вплотную. Тот лишь хлопает глазами, а в голове противно скрепят шестеренки, словно не смазанный механизм, пытаясь понять, что происходит, а Сано стоит уже в упор. Смотрит пустыми глазами, и Чифую только сейчас осознает всю ситуацию, растерянность стирается с лица, а на его месте появляется гнев и раздражение. — Какого черта? — Выпалил Чифую на повышенных тонах, а глаза горят от переизбытка эмоций. — Ты думаешь, что имеешь право, так просто приходить, когда тебе вздумается? — Замолчи. — Холодный и такой чужой голос, коснулся слуха, вызвав очередную волну гнева, со стороны Мацуно. — Пошел к черту! Проваливай! — Крикнул Мацуно, указав пальцем на двери. — Катись туда, откуда пришел! Сано не слушает Мацуно, словно это не его так яро выгоняют, раз он снимает свою обувь и проходит в глубь квартиры. Он знает, мамы Чифую нет, тот бы в ее присутствии не стал так кричать. А Мацуно лишь округляет глаза от шока, ведь такой наглости не ждал, перебор в его понимании, но это Сано и он умеет удивлять. — И какого черта ты делаешь? — Все так же на эмоциях спрашивает, повернувшись лицом к гостю. — Пришел туда куда хотел. — Сано исправил последние слова Чифую, не откуда пришел, а куда хотел. — Это так не работает, сначала молча пропадаешь, а потом нагло приходишь, словно ничего не произошло? — Уже не так громко, но сердито. — Много чего произошло… — Тихо отвечает и садиться на диван, то самое место, куда садился в тот самый вечер, после первого поцелуя. — Просто втягивать тебя не хотел. — Знаешь, а мне плевать уже, что у тебя там случилось, ты так просто игнорируешь меня, что мне мешает просто так же вычеркнуть тебя из своей жизни? — Складывает руки на груди, стоит в проходе, даже не подходит к Сано. — Ничего не мешает.- Сначала тихо, даже как-то отстранено произносит, а после громче добавляет, подняв взгляд на Чифую: — А ты хочешь вычеркнуть меня? — Давит этими словами, от чего Мацуно в ступоре. — Что замолчал, где твое красноречие с порога? — Не выдержал, Манджиро не стальной у него тоже есть предел эмоций. — Хочешь услышать мое красноречие, то слушай! Меня заебали твои не понятные выкидоны, то хочу, то не хочу, буду не буду, я заебался от твоих качелей, почему ты не считаешься со мной! Пропадаешь, игнорируешь, а потом хочешь, чтобы я реагировал нормально, словно ничего не было. Наконец-то он высказывает накопившееся за это время бремя души, свои переживания и мысли. Сано слушает молча, переваривая каждое слово, ища подходящий ответ, хотя он есть и так, причина, по которой он так поступает, но говорить не хочет. Но сейчас придется открыть правду, раскрыть все свои карты, Мацуно достоин объяснения. — Ты мог пострадать, попасть под перекрестный огонь, я могу писать тебе о каждом гребаном шаге, но ты готов к последствиям? — Задает этот вопрос спокойно, а Чифую напрягается, не понимая, к чему тот клонит, пока не слышит следующее. — Я состою не в простой группировки, тут за моими шагами следят, сам слышал о шакалах, что окружают меня, я для них инструмент, как и они для меня. И ты помеха, что «портит» меня. — Тогда нахуя тебе эта банда, распусти, уйди, ты блять ее глава и тебе ничего не мешает просто покинуть ее, тебя силой никто там не держит! Резко выпалил Мацуно, он все еще под впечатлениями, эмоциями, не может вовремя заткнуться и просто попытаться понять Сано. Переварить все и как следует подумать, сейчас говорит не Чифую, а его порывы злости и жгучей обиды. А Манджиро обводит лицо Чифую взглядом, ловит каждую мелькнувшую эмоцию, словно старается выжечь его образ в своем сознании, запомнить навсегда, чтобы, закрывая глаза, он мог видеть его, живого, вспыльчивого, прекрасного. — А кто удержит их? — Задает тихо вопрос. — Они не отступят, а так хоть я буду держать их на коротком поводке, чтобы страдали единицы. — Всех не спасти, и нет возможности контролировать все, так зачем ты вешаешь их ответственность на себя? — Более тихо произносит, отведя взгляд в сторону, собираясь с мыслями. — Иначе нельзя, кто-то должен это делать. — Опять тянет одеяло на себя, не хочет слушать. — Хорошо, а что с нами? — Решает задать главный вопрос, ведь Чифую уже ничего не понимает. — А как ты решишь? — Спокойно произносит, да и выглядит так же, хотя боится услышать ответ. — Решил переложить все на меня? — Нервно усмехнулся Мацуно, тряхнув головой. — Как красиво устроился. — Делаю ровно тоже, что и ты. — Парирует в ответ. — Только я не игнорирую месяцами, не пропадаю, а всегда рядом. — Снова упрек слетает с губ, и это ранит Манджиро, хотя не поспоришь, заслужил. — Я тебе объяснил ситуацию. — С нажимом повторил. — И что ты предлагаешь дальше? Сейчас ты здесь, завтра там, а через неделю пропал снова, и так по ебаному кругу? — Начинает Чифую, сделав два шага вперед, ближе к Сано. — Нельзя усидеть на двух стульях одновременно и это нужно решать, потому что я, честно, не готов к этому. Я нуждаюсь, хотя бы в шаткой, стабильности. Сано молчит, этого он боялся больше всего услышать, но понимал, что сам и подвел Чифую к этому. А Мацуно бегает глазами по Манджиро, словно пытается понять его мотивы, ход мыслей, быстрее, чем он сам скажет. Ведь тишина давит, а этот пустой и холодный взгляд обжигает, заставляя сердце сжиматься. — Ладно, я понял, услышал, тогда пора прощаться. — Тихо и хрипло ответил, он упирается руками в колени и поднимается с дивана. — В смысле попрощаться? — Удивляется Чифую, а его огромные глаза расширяются еще больше, он не может поверить в сказанное. — В прямом, я не дам тебе того, что ты хочешь. Голос спокойный ровный, но Мацуно слышит в нем тонкие ноты печали. А отведенный взгляд Сано куда красноречивей слов. Чифую не успевает хватать осколки своих мыслей, как фигура Манжиро промелькнула перед глазами, направляясь в коридор. Уйдет, он и вправду уйдет навсегда, Чифую боится этого. — Нет, стой! Ты не можешь так просто свалить! — Резко догнал, грубо развернул за плечо к себе и схватил за грудки. — Ты не можешь так просто уйти, просто сказав прощай, я не могу… — Голос дрогнул, а глаза бегают по лицу Сано. — Если я тебе дорог, ты должен бороться, ведь я то готов бороться! А ты собираешься, просто поджав хвост бежать от проблем! Как всегда. — Я пришел, ты выгоняешь, ты сам в себе не определился, хочешь, чтобы я ушел, я уйду. — Отвечает, а руки безвольно висят, не предпринимает попытки оттолкнуть от себя. — Я в свое время уже не успел вовремя уйти, и близкие мне люди пострадали, я не хочу, чтобы страдал и ты, но отпускать так же не хочу. — Душа кричит о боли, но глаза пустые, холодные. — Да потому что я зол, мне, черт возьми, обидно было, что ты так поступаешь со мной, пользуешься, словно игрушкой, приходишь проиграться, когда тебе скучно, а так забиваешь на меня. — Снова ярко делиться своими мыслями, пытается объяснить, что ему было больно и обидно все это время в пустом одиночестве. — Да, я знаю, у тебя свои причины, но я, черт возьми, до этого же ни черта не знал, а сейчас, когда знаю успокоиться, то уже не могу. — А я в отчаянье, ведь ты стал человеком, с которым я сблизился, которого боюсь потерять, я не хочу этого, чтобы повторилось снова, но и сделать больше ничего не могу. — Голос дрогнул, Мацуно начал понимать чувства Сано, как тому не легко. — Тогда один вопрос? — Смотрит на Манджиро, тот кивает. — Если ты боялся, что такое может произойти, зачем начинал? Мог сразу послать меня, а не сейчас, когда и я боюсь потерять тебя. — Тихо произносит и отпускает грудки Сано, шумно выдохнув, он признался в первую очередь себе. — Я хотел, но меня чем-то тянет к тебе, раз от раза, я думал, что это чувство пройдет, но ты становился интереснее, живей, то тепло, тот свет, что греет и манит мою тьму. — Сано стоит не двинувшись, пока Чифую нервно сунул руки в карманы брюк, не зная, куда себя деть. — И сейчас я хочу уйти, чтобы уберечь тебя, но ты не отпускаешь. — Я готов был отпустить, но ты держал… — Горько усмехается, а в голове пролетели моменты первых встреч. — Назойливый, бесячий говнюк, который каждый раз капал мне на нервы и мельтешил перед глазами, так часто, что я привык. Привык к тебе, к твоим заебам, дурному и несносносному характеру, что просто отпустить уже не хочу! Да, не хочу и не буду! — Сказал словами Сано, как тот любит включать режим капризного ребенка и играть в нехочушки. — Тогда постарайся войти в положение. — А ты постарайся войти в мое. — Парирует в ответ, проводя ладонью по волосам. — Давай поищем компромисс вместе? На лице Манджиро появилась ухмылка, Чифую простил, понял его, он ждал этого. Но ровно так же хотел бы, чтобы его выгнали, послали к черту. Сам себе противоречит, но это чувство, ощущение света, притягивает словно магнит. Сано хочет уберечь Чифую, но и так же эгоистично забрать себе раз и навсегда. Только сегодня он может снять рамки. Только сегодня он может побыть обычным. Только сегодня он может остаться с Мацуно Чифую. Завтра уже нельзя. Завтра важный бой. Завтра решиться его судьба и судьбы многих. Но сейчас, это сейчас, разрешает себе воспользоваться моментом, побыть счастливым, простой парочкой. — Но ты сам меня выгоняешь — Невинно хлопает глазами, кидая легкий упрек на счет прошлых слов, а вот взглядом и движением губ, словно пытался заигрывать. — Я… — Отступил на шаг назад, немного опешив от смены настроения. Манджиро не дает Мацуно окунуться в поток своих мыслей, слишком уж много думает Чифую, надо перекрыть этот поток. Сано хватает за галстук Мацуно, резко тянет на себя, целует с напором, жадно. Второй отвечает сразу, прикусывает нижнюю губу Сано, ловит сдавленный вздох и, пользуясь моментом, проникает языком внутрь. Это не поцелуй, а настоящая борьба за первенство. Сано тянет сильнее за галстук, наматывая его на свой кулак, а второй обнимает за поясницу и крепко прижимает к себе. Одна рука Чифую цепляется за плечо, сжимая его крепко, а вторая скользит по задней стороне шеи, плавно поднимается выше и давит на затылок, чтобы тот не смел отстраняться. Дыхание сбивалось, в легких ощущался пожар, но ни один не хотел отстраняться. Языки сплетались в бешеном ритме страсти, а зубы непроизвольно стукались друг о друга, дикий и необузданный поцелуй, подобный животной страсти. Чифую оттягивает волосы Манджиро, заставляя того запрокинуть голову, навстречу жадным губам. Разрывает поцелуй, и наклоняется к шее, оставляя короткий поцелуй под челюстью. Манджиро рвано выдохнул, отпустил галстук Чифую, и запрокинул голову, открыв больше доступа к шее. Сейчас ему можно вести, Сано не против. И Мацуно пользуется доступом, вжимает тело Манджиро к стене и оставляет короткие поцелуи на шее. Сано не остается в долгу, тянет за ремень Чифую и толкается бедрами в бедра, трется крепко стоящим членом о член Мацуно. Тяжелый вздох слетает с губ Мацуно, он утыкается лбом в плечо Сано, вздыхая запах его разгоряченной кожи, а руками сильно сжимает его бока, явно останутся синяки. Ведет кончиком носа по шее, спускаясь к плечу, а Сано терпеливо ждет, хоть и терпение не его конек. Мацуно скидывает плащ с сильных плеч партнера, и медленно задирает черную футболку, касаясь пальцами крепких мышц пресса. — Давай лучше я. Хрипло отзывается Манджиро, заметив, что Чифую немного затупил, что не удивительно. И вправду, для Мацуно это так непривычно, он не девственник, спал несколько раз с девчонками, но это были девчонки. Мягкие, нежные, с бархатной кожей, округлые в нужных местах. А тут Сано Манджиро — парень с крепким телом, даже крепче и сильнее, чем собственное. Кивает головой, этого было достаточно, чтобы Сано одним рывком поменял их местами. Теперь Чифую прижат к стене, а Манджиро ударяется лбом о плечо парня, споткнулся о собственный плащ, что валяется под ногами. С губ Чифа слетает короткий смешок, но тут же затихает, когда сильные руки, без какого либо напряжения, сдавливают бедра и отрывают его от земли. Мацуно успевает понять ход мыслей, обхватив торс Сано ногами, а руками до синяков схватился за плечи, чтобы не упасть. Два шага вперед и они находятся в проходе в гостиную, поворот на право и еще один шаг, переступает порог, прямо два шага и носок цепляет край ковра, равновесие теряется. Сано сегодня не везет, ноги не слушаются, споткнулся на ровном месте второй раз. Он смог удержать Чифую, но сам ударился коленями сев на них, главное уберег парня от удара, Мацуно лишь качнул головой, неуклюжий, вот о чем он подумал. Но мыслительный процесс был нагло прерван, его завалили на пол, если судьба так хочет, чтобы они оказались на полу, Сано больше не будет этому противиться. Тянет за узел галстука, ослабляет его на чужой груди, а после скидывает в сторону. Снова поддается вперед, устраиваясь между чужих ног, опять целует, мокро и жадно, вталкивая сразу свой язык в чужой рот. Мацуно охотно отвечает, цепляясь пальцами за светлые локоны Манджиро. Одной рукой упирается в пол, второй старается расстегнуть пуговицы на школьной рубашки Чифа, выходит дергано, пуговицы мелкие, плохо попадают в петельки. Больно прикусывает губу Мацуно, рыкнул и на порыве эмоций дернул полы рубашки в сторону, разорвав ткань и вырвав с мясом пуговицы. Чифую кидает гневный взгляд на Сано, упираясь ладонями в его плечи. — Какого хуя? — Выдохнул Мацуно, но продолжить ему не дают, как на рот ложится ладонь, зажимают рот. Мацуно мычит, языком слюнявит мозолистую руку, а после стонет, громко протяжно, перестав сопротивляться. Когда ладонь Манджиро сжимает вставший член, через плотную ткань школьных брюк, а зубы смыкаются на ключице. Сано доволен результатом, ехидно ухмыльнулся и убрал руку ото рта Мацуно, проводя ладонью от низа живота, по груди и к плечу, размазывая его же слюну по коже, и только потом скидывает рубашку с плеч. Чифую поддается бедрами вперед, толкаясь в руку, и тянет за подол футболки, Манджиро отстраняется, помогая скинуть эту ненужную в данный момент тряпку. Опускается снова, оставляя горячие поцелуи по открытой груди Чифую, а тот не привык лежать бревном, поэтому решает тоже действовать, хотя бы по наитию. Ведет ладонями по крепким мышцам спины, давит на лопатки, спускается к бокам, и пальцами цепляет ремень штанов, царапая короткими ногтями кожу. Метит, оставил укус на яремной ямке, поднялся губами выше, чувствуя движение чужого кадыка под своими губами, провел по нему языком и приподнялся. Смотрит на красные щеки, приоткрытые, опухшие от долгих поцелуев, губы и этот мутный взгляд, затянутый дымкой возбуждения. Идеально, именно так видит Манджиро, готовый любоваться этим зрелищем вечно, слишком возбуждает, слишком эстетично, в меру пошло, без излишеств, все так, как надо Сано. Манджиро проводит пальцами по шелковистым волосам Чифую, чувствуя, как тот вздрагивает от этого нежного прикосновения, нет той дикости, какая она была. Мацуно прикрывает глаза, наслаждаясь моментом, он позволяет Сано делать все, что тот пожелает. И Манджиро действует, оставляет засосы, короткие поцелуи на коже, спускаясь по груди, пока зубами не прикусывает горошек соска. От этого действия, Мацуно вздрагивает, тихо охает, и жмурит глаза. Резко и так остервенело, дергает за ремень, оставив очередной укус на груди, цепляет пальцами край штанов и силой тянет вниз, до самых колен. Мацуно шипит от боли, ведь грубая ткань штанов и трусов царапает вставший член, это неприятно, но терпимо. Сано смотрит на член Мацуно, обхватив рукой за основание, крепкий, упругий, не такой большой, но и не маленький, средний, вполне обычный. Чифую сипло выдохнул сквозь сжатые губы и толкнулся в ладонь, он не может больше терпеть эту пытку, хочеться получить удовольствие. Пятками упирается в пол и еще раз поддается бедрами вперед, совершив очередную фрикцию. Куда деть руки он не знает, может лишь хаотично цепляться за Манджиро, доверив этот процесс ему, раз тот шарит за это больше. Мацуно не понял, что произошло, лишь распахнул глаза и рот в немом стоне, когда крупную головку члена плотно обхватили губами, вгоняя ее в жар влажного рта. Это первый минет в его жизни, и, черт возьми, это странное чувство, но такое приятное. Сано не останавливается, обводит кончиком языка головку, втягивает щеки, и резко опускает голову на половину, помогая при этом себе рукой. От таких действий, Мацуно тихо стонет и кладет одну руку на макушку Сано, непроизвольно надавливая на голову, чтобы тот брал больше. И Манджиро стал активнее двигать головой, пока Чифую захлебываясь тихими стонами утопал в удовольствие, он одной рукой прикрыл глаза, носом утыкаясь в изгиб локтя, а бедрами поддается навстречу манящим губам. Манджиро отпустил член из плена своего рта и жадно вздохнул, проходясь языком по всей длине от основания до чувствительной головки. Обвел выступающие венки и поцеловал саму головку. Сано не скупился на ласки языком, сплевывал больше слюны и продолжал активно двигать рукой, доводя Мацуно до исступления. Чувствует крепкую хватку на волосах, он оттягивает его от себя и что-то нечленораздельно мычит, его ноги дрожат, спина выгнута, тот готовиться взорваться. И Сано лишь отбивает руку Чифую от своей головы, и опускается полностью, головка члена оказывается в горле, Манджиро давиться, ощущая пульсацию. Горло совершает спазмы, рвотный рефлекс, но Сано давит его в себе, удерживая член глубоко. На глазах выступили капли слез, а нос щекочут короткие лобковые волосы. Громкий стон слетает с губ, а тело выгибается, он кончил прямо в горло Манджиро, задыхаясь в собственном удовольствии. Прошибло так, словно ударом молнии, по всему телу бежит ток, вызывая короткое замыкание в мозгу. Слишком хорошо, слишком приятно, это ощущается так ярко, так хорошо, не похоже на его влажные фантазии и жаркие сны, здесь жарко, даже горячо, там пресно и безвкусно. Манджиро щурится, когда горячая струя семени бьет прямо в горло, он отстраняется, стирая тыльной стороной ладони с губ остатки спермы и слюней. В горле першит, остался легкий дискомфорт после глубокого проникновения, но Сано не о чем не жалеет, сам хотел, и ему понравилось. Смотрит на Чифую, как тот судорожно хватает воздух губами, стараясь придти в себя после крышесносного оргазма, а у самого в штанах до ужаса тесно. Он медленно расстегнул свой ремень, слышан лязг пряжки, и Мацуно отводит руку от лица. Смотрит помутневшими глазами, как Сано расстегивает свои штаны, и снимает их. Выглядит очень возбуждающе, черт возьми, ему семнадцать, пубертат в самом разгаре и возбудиться повторно от такого зрелища не составит труда. Сглатывает вязкую слюну, не прерывая зрительного контакта, а у Сано глаза и так чернее ночи, а сейчас совсем потемнели, что не видно самого зрачка, и Мацуно готов тонуть в этой тьме вечно. Но он не успевает среагировать, как полностью обнаженный Манджиро хватает за выпирающие тазовые кости Чифую, резко переворачивая его на живот. — Что ты… Не договаривает ощущая спиной горячую грудь, которая прижимается к нему. Одним коленом Сано толкает ногу Мацуно, чтобы тот свел их вместе, а губами целует в плечо, пока одна рука проводит по животу, поднимаясь груди. Находит сосок и щиплет его, снова дразнит. — Сожми ноги вместе. — Не просьба, а приказ, который Мацуно выполняет. — Хороший мальчик, а теперь упрись ладонями и грудью в пол — Шепчет где-то около уха, и Чифую снова выполняет. Манджиро обводит взглядом мрамор кожи Чифую, любуется, как эстет, эта поза ему нравится. Покорный и послушный Мацуно, так открыт перед ним, что Сано не удержался и провел по упругой ягодице ладонью. Раздался шлепок, глаза округляются от удивления, а кожа на ягодице горит. Манджиро лишь, наклоняется вперед и оставляет укус под левой лопаткой. — Прости, не удержался. Извиняется за свой шлепок, а Мацуно лишь опускает голову обратно, упираясь лбом в руки. Он напуган, ведь анальный секс — это что-то сложное, к нему нужна тщательная подготовка, и он надеется на благоразумие Сано, что тот не полезет в него так, прямо на сухую. Так и происходит, Манджиро проталкивает головку члена между сведенными бедрами, до самого конца, ощущая давление ног, тесно и приятно. Толкнулся назад и резко вперед, шлепнув громко мошонкой по бедрам, а головкой члена по поджавшимся яичкам Мацуно. — Блядь… — Шипит Чифую, это не так приятно, как минет, но все равно в этом что-то есть. — Не знал, что ты настолько извращенец, раз тебя возбуждает такое. Сано на секунду перестает целовать спину Чифую, но продолжает активно двигать бедрами, наслаждаясь каждым движением. — Не пизди, у самого уже встал. — Хрипло отзывается и снова обхватывает член Мацуно ладонью, подтверждая свои слова. Чифую что-то мычит в руки, пока Сано совершает свои фрикции, и дрочит Чифую в такт толчкам. Манджиро опять не удержался и свободной рукой шлепнул по ягодице Мацуно, тот кидает очередное «блядь». Да, это странно, очень не понятно, но ебучий случай, Мацуно заводиться от такого сильнее. Если бы ему в прошлом сказали, что он будет стонать, прогнувшись раком, под каким-то мужиком, то незамедлительно бы выбил тому шутнику зубы. Но сейчас, когда его имеют между бедер и снова дрочат, переодически оставляя шлепки на заднице, он уже готов согласиться с тем, что он натуральный из самых натуральных педиков. И только с Манджиро, больше ни с кем, ни кто его не нагнет, кроме Сано. Ноги дрожат, а на грудь словно повесели стальной обруч, который сжимает ребра, не давая возможности вздохнуть. Тело прошибает волной и на очередном шлепке по ягодицам снова кончает, брызнув на ковер. Манджиро же еще пару раз толкается, а после наваливается на самого Чифую, кончая следом. Лбом упирается в влажную спину, между лопаток, и тяжело дышит. Яркий оргазм, такой яркий, что в глазах темно, а в ушах до сих пор звенит. — Слезь… — Кряхтит Мацуно, дергая плечом. — Ты не легкий. Сано коротко целует в укус на лопатке и нехотя отлипает от Мацуно, сев на задницу на ковре. У самого сбитое дыхание, а сердце продолжает колотиться быстро, словно пробежал марафон, хотя у него высокая выносливость. Чифую упирается руками в пол и единственное, на что его хватило, это перевернуться на спину, завалившись напротив Сано. — Это был пиздец. — С тяжелой отдышкой шепчет Мацуно. — А мне кажется, это было здорово. Уголки губ тронула улыбка, он сейчас счастлив и на удивление очень спокоен, тьма отступила, обожглась от света Чифую. — Да, ты прав. — Согласился Мацуно, все еще стараясь перевести дыхание. — Сосешь ты классно. И комплимент и подъеб в одном лице, на что Сано резко двинулся к Чифую, нависая снова над ним, одна рука находится возле головы парня, а второй цепляет подбородок, ведя большим пальцем по сочным губам Мацуно. — Не волнуйся, твой рот тоже научится так делать, даже лучше. — давит на нижнюю губу, обнажая зубы, оттягивает. — Мой член поможет натренировать этот рот, и спустит пару раз прямо в глотку в качестве награды за хорошую работу. Темный и неподвластный никому, и от этих слов по спине Чифую идут мурашки, хочется послать Сано к черту, за такие слова. Но еще больше хочется встать перед ним на колени с широко раскрытым ртом, что же он блядь с ним делает. Раз Мацуно обхватывает большой палец Манджиро губами и начинает его посасывать, играя языком с подушечкой пальца, он точно свихнулся. И Сано тоже сходит с ума, так медленно и тягучи, как язык Мацуно, что обводит его палец. Дыхание становиться рваным только от одной мысли, что будет дальше. А дальше, как и предполагалось идет жарко, Мацуно пробует сделать минет. Выходит плохо, просто отвратительно, Сано шипит от боли, когда его член царапают зубами, а Чифую давиться слюнями, а щеки обжигают слезы, когда берет больше, чем может принять. Но Манджиро кайфует, а Мацуно старается, оба довольны, первый раз, и хороший результат с окончанием на лицо. Конечно, Чифую материться после того, как ему попадают на веко и щеку, а Сано довольно жмуриться. Убираются вместе, стирая следы их близости, собирают разбросанные вещи, ужинают под комедию, и потом идут спать. Где Чифую смотрит на свою кровать, потом на Манджиро, и снова на кровать, решает использовать футон, он шире, чем его узкая койка в углу. Ложатся вместе, и Сано льнет к нему, как кот, прижимается тесно, боясь отпустить. Мацуно не против, ему так комфортно, хоть и непривычно. А Манджиро непривычно молчит, прижался к его спине, и молчит. Засыпают вместе, в одной постели, в одних объятьях, только вот утро ставит все на свои места. Манджиро проснулся рано, только солнце стало подниматься из-за горизонта, а он уже в своих вещах, оставив пижаму, любезно предложенную Чифую, на стуле, садиться на футон, оставляя короткий поцелуй на макушки спящего. И тихо шепчет: — Я вернусь к тебе, обязательно, обещаю. Голос дрогнул, ломается от поступающего к горлу кома и слез. Снова поцелуй, такой горький, пропитанный солью слез, ведь он и вправду плачет, и уходит. Только вот Чифую не спал, притворялся, слушал его слова, чувствовал влагу на макушке, но боялся пошевелиться и открыть глаза. На душе полная дрянь, хочется открыть окно, проветрить комнату, от болезненной духоты, а лучше выйти самому. Но сил подняться нет, только сам поддался слезам, тихо плача в подушку, словно чувствует сердцем — прощание. Манджиро ушел, оставил его одного, от самого себя тошно. Идет по улице, утопая в океане эмоций, так больно, черт возьми, очень больно. Но Сано стирает слезы, на лице не проницаемая маска, сегодня бой со Свастонами, бой со своим прошлым, только после него он сможет вернуться. Вернуться домой, где его ждут, дом Мацуно, стал его домом, сам Мацуно это его дом. Вечер, бойня, Манджиро смотрит пустыми глазами на это побоище, а на лице не дрогнул ни один мускул, маска непобедимого, лицо главы Канто Манджи. Драка набирает обороты, но ему так на это плевать, он не здесь, он где-то далеко, рядом со своим светом — Чифую. Сам не понимает, как оказался в эпицентре событий. Такемичи бросается в бой, какой глупец, он же знает, что проиграет. У него нет возможности и сил, чтобы сокрушить Сано, но, как же он ошибается, когда Манджиро пропускает первый удар. Затем второй удар, это злит, вызывая бурю эмоций, нельзя проигрывать, идти до конца, Манджиро зол, а Ханагаки продолжает давить его, словно видит будущее, не прыгает в него, а натурально видит. Сано заволакивает тьма, липкая, противная, но такая родная, облачая его в нежный саван сотканный из моря слез и разбитых надежд. Злость и ненависть переполняют, отчего не удерживает себя, берет катану. Сано перешел черту, уподобился шакалам, что окружают его, тем самым выродкам, что готовы прибегнуть к орудию. И он такой же, раз пробивает сердце Ханагаки острым клинком. И в этот момент мир остановился, как и его тьма, медленно ползет обратно, резкая вспышка, пара фраз и он оказался далеко. Там, где ему было хорошо, было прекрасно, детство, когда все друзья и семья живы, главное сохранить это. Да сохранить, вместе с Чифую, нет, тут Ханагаки, он спасет, поможет, а после идти к Мацуно, вернётся, обещал же. На душе легкость, тьма ушла, пора действовать, но стало так весело и легко, раз он беззаботно бежит по улице и смеется, наслаждаясь каждой секундой. А главное его друг, лучший друг, что обещал спасти из этой пропасти. Глаза замыливаются призмой счастья, близкими людьми и полной свободой, нет тьмы, есть только он и все, что он желал. Выпивает момент без остатки, исправляя все вместе с Такемичи, все рядом, все живы, черт возьми, это лучший исход, Сано знает. Но забывает, о Мацуно, нет, он помнит его, его смех, улыбку, злость и дикую любовь к животным. Обещает вернуться, когда придет время, пока стоит построить будущее, спасти всех, спасти себя. И он вместе с Ханагаки усердно работает, открывая и расчищая путь к светлому будущему, откладывая одну встречу на потом. Но потом стало слишком поздно… В один из дней Баджи приволок на собрание его — Чифую Мацуно, тот самый луч света, что освещал ему путь, дарил свободу и призрачную иллюзию нормальности. Казутора улыбается, обнимает за шею Мацуно, они друзья, видно по взаимоотношениям. И тут сердце рухнуло в пятки, вера сломалась окончательно, Сано проиграл, не сдержал обещание. Ведь Чифую постоянно носиться за Кейске, смотрит таким взглядом, словно щенок на хозяина и Манджиро не имеет право это рушить. Не увидит больше свет, не согреется от его тепла. Мацуно Чифую любит Кейске Баджи, они близки, они всегда вместе, это видит любой, только эти двое еще не поняли всей правды. Сано лишь третий лишний в этом дуэте, заведомо не имеющий шансов на его расположение. Проиграл, солгал, не смог. Это идеальное будущее, где все живы, черт возьми, никто не умер. Только вот сердце Манджиро навеки разбито и сломано, и как теперь быть? Нельзя бороться за то, что принадлежит не тебе, надо свыкнуться, принять потерю. Оставить все за чертой. Будущее, где все живы, где нет горя и потерь, обернулось для него персональным адом. Он получил желаемое, но потерял самое важное — надежду быть рядом с ним. Сано Манджиро, лидер Свастонов, символ непобедимости, оказался бессилен перед простым человеческим чувством, разбитым о стену чужой любви. Его сердце навеки заковано в лед тоски и одиночества, и ничто в этом идеальном мире не способно его растопить. В этом будущем, где все живы, где друзья рядом, где нет трагедий и потерь, есть лишь один маленький осколок тьмы — его собственное разбитое сердце. И он научится жить с этим. Он научится быть счастливым для других, забывая о своем личном счастье. Ведь главное — что они живы. Главное — что они счастливы. Даже если это счастье не для него.