Кролики умирают от одиночества.

Зоомагазин за два месяца стал для Чифую не просто местом работы, а своего рода домом. Ночные смены встречали его тихим гулом аквариумов, шелестом опилок в клетках хомяков, приглушенным чириканьем канареек и не терпеливым тявканьем щенков, жаждущих внимания. И почти каждую сменную, как заведенный, появлялся Манджиро. По началу его визиты были короткими и неловкими. Он молча рассматривал рыбок, тыкал пальцем в сонных игуан и задавал бессмысленные вопросы о кормах. Чифую, стиснув зубы, старался отвечать вежливо, пряча за улыбкой раздражение. А Сано лишь тихо усмехался, пряча свои искренние эмоции за фасадом непринужденности. Но постепенно, день за днем, в этих визитах появилась закономерность. Манджиро и вправду искал свет, искал настоящее общение. Постепенно Сано начал рассказывать о себе обрывками фраз, увлечения, мечты, тоска по ушедшему времени. Мацуно слушал внимательно, стараясь понять этого странного, холодного парня. И стал замечать, как смягчается его взгляд, когда он рассказывает о мотоциклах, и появляется слабый блеск, при упоминании любимой еды. Чифую и сам незаметно для себя стал открываться, делиться своими мыслями и переживаниями. А Манджиро лишь молча слушал, без лишних слов, но в его взгляде Чифую чувствовал участие и понимание. Зоомагазин стал их местом встречи, их маленьким миром, где они могли быть сами собой, без масок и притворства. Мацуно больше не боялся заскоков Манджиро, научился понимать его настроение по выражению глаз, по едва заметному движению губ. Привык к его присутствию, к тихим разговорам и внезапным улыбкам. И, сам того не осознавая, он начал ждать его прихода каждую смену. Однажды Манджиро пришел с необычным подарком — крошечным кактусом в глиняном горшочке. — Это тебе. — Сказал он, протягивая растение. — Он неприхотливый, как я. — Ты больше азалия, чем кактус. Чифую рассмеялся и поставил кактус на полку с кассой. С тех пор он стал своеобразным талисманом зоомагазина, маленьким символом их неожиданной дружбы. Но вот только Сано до сих пор помнит сравнение Чифую. Мнимый дурак, сходил в цветочный магазин и узнал от консультанта, что значит этот цветок. Азалия выражает печаль, одиночество и преданность. И в тот момент, он горько усмехнулся, а сердце опять стало болеть. Манджиро вспомнил о своем прошлом, о темных временах и ошибках, которые по сей день преследовали его. А Чуфую понимал, что за внешней холодностью скрывается ранимая душа. Мацуно не осуждал, а наоборот старался поддержать, помочь найти свет в конце туннеля. И Сано пропал. Его не было в очередную смену Мацуно, было тоскливо и так одиноко, привык к компании. Но не стал переживать, ведь у Манджиро есть своя жизнь, свои дела, и он не обязан каждую смену ошиваться возле Чифую, но пустота магазина была слишком холодной. Очередная смена, Мацуно купил тайяки, те самые рыбки, которые любил Манджиро, чтобы порадовать парня, насладиться сладостями вместе, но он опять не пришел. Чифую снова грустил всю ночь, ведь Сано стал своего рода зависимостью, той самой переменной в уравнение жизни, что скрашивала пресность, добавляя вкуса. Пятая смена подряд, и Мацуно уже, кажется, что Сано Манджиро никогда не существовало в его жизни. Глюк, ошибка системы, не более. Плод его больного воображения, но тот чертов кактус, на прилавке, указывал на то, что Манджиро реален. Стоя посреди зоомагазина, окруженный клетками с животными, Чифую понял, что Манджиро стал для него больше, чем просто друг. Первые лучи солнца, пробиваясь сквозь пелену утреннего тумана, окрашивают все вокруг в нежные тона. Розовый, персиковый — эти цвета плавно перетекают друг в друга, становятся ярче насыщенней. Мацуно закрывает магазин, собирается идти домой, после очередной одинокой смены, как взгляд, через стекло витрины, опять цепляется за кактус. На губах грустная улыбка, а мысли вернулись к Сано, где он? Что с ним? Ведь оба идиота так и не додумались обменяться номерами телефонов, и единственное связующее — Зоомагазин, где не так давно они часто проводили время. Сунув руки в карманы своей ветровки, Чифую пошел в сторону своего дома, нужно отоспаться, нужно отдохнуть от тяжести собственных мыслей и ночной смены. Поворачивает за угол и замирает, а вместе с ним и его собственное сердце. Перед ним стоит источник его головных болей — Сано Манджиро. Одет в форму собственной группировки, его вид, уставший и потрепанный, а на щеке кровь. — Манджиро… Тихо слетает с губ Мацуно, а пустые, бездонные глаза Сано смотрят не на Чифую, а словно сквозь него. Парень делает шаг навстречу, и еще, пока не оказывается вплотную к главе байкерской группировки, а рука не произвольно тянется к щеке. Манджиро не двигается, лишь следит за действиями Чифа, ощущая тепло, нет, жар руки, которая касается подбородка и задирает собственную голову. Большой палец Мацуно с нежностью проводит по пятну крови, размазывая липкий след, и только потом так облегчено вздыхает. Это не его кровь, не кровь Сано Манджиро. — Я волновался. — Голос тихий, но твердый, словно готовится отчитывать. — В следующий раз, когда захочешь пропасть ты хоть предупреждай! Голубя там с весточкой отправь или… Чифую не договорил, его грубо перебил Манджиро, хватая руками, с разбитыми в кровь костяшками, ворот Мацуно. Грубо и резко тянет на себя, а Чиф ничего не успевает понять, как его губы обжигает пропитанный болью поцелуй. Сано целует остервенело, словно выплескивает всю боль, все свои переживания, открывает свою душу, рассказывая не словами, а этим действием. Мацуно отвечает не сразу, но когда приходит в себя, вцепляется в плечи Манджиро, сминая ткань его плаща. Целует в ответ с такой же отчаянной потребностью, словно пытается залечить его душевные раны. Их губы сталкиваются, сплетаясь в танце боли, когда Мацуно не рассчитал силу и прикусил в кровь губу Сано. Манджиро углубляет поцелуй, требуя больше, словно пытается найти утешение в Чифую. Металлический вкус крови наполняет рот, смешиваясь со слюной, горечь потерь становиться ощутимой. Чифую не отстраняется, наоборот, прижимает Сано ближе, позволяя себе почувствовать каждую дрожь в его теле. Чифую знает, что скрывается за этой грубостью, за этой отчаянной потребностью в близости. Он видит полностью разбитое сердце, которое отчаянно ищет спасения. Воздуха начинает не хватать, но ни один не решается разорвать этот поцелуй. Наконец, Манджиро отстраняется, тяжело дыша. Их взгляды встречаются, в глазах обоих отражается боль и смятение. Чифую нежно касается прокусанной губы Сано, большим пальцем стирая кровь. — Манджиро… — Шепчет Мацуно, и в этом имени звучит понимание. Сано опускает взгляд, ему стыдно за свою слабость, за момент, когда позволил себе обнажить свою боль. Но в глазах Чифую он не видит осуждение, лишь понимание и готовность быть рядом, несмотря ни на что. Манджиро прикрывает глаза, чувствуя обжигающее тепло Чифую. Ему хочется провалиться сквозь землю, но знает, что Мацуно не позволит ему, знает, что тот уже не способен просто отпустить его, слишком поздно, оба перешли эту черту еще в том переулке под дождем. — Прости. — Хрипло поизносит Манджиро. Слова даются с трудом, словно ком в горле душит его. — Мне не за что прощать тебя, Манджиро. — Чиф крепко обнимает парня, прижимая к себе, словно пытаясь отгородить от всего мира, от той боли, что разрушает Сано. — Я знаю, что тебе сейчас просто тяжело. Стоят так несколько минут, в тишине, нарушаемой лишь их сбивчивым дыханием. Манджиро чувствует, как напряжение постепенно покидает его тело, уступая место усталости. Утыкается лицом в плечо Мацуно, стараясь унять дрожь. А тот лишь кладет руку на его макушку, нежно гладит по голове, дарит свое тепло и безмолвную поддержку. — Пойдем. — Тихо говорит Чифую, отстраняясь. Сано кивает головой, и молча следует за парнем, плевать куда они идут, главное, его ведет Чифую, хоть в саму пропасть ада, где будет боль, слезы, отчаянье, но главное его личный луч света во тьме.

***

Квартира Мацуно встретила их холодной тишиной, будто тоже затаила дыхание, ожидая чего-то. Сано прошел в гостиную, опускаясь на диван, не в силах больше стоять. В голове было столько мыслей, что переплетались между собой, образовывая клубок, у которого нет начала и конца. Чифую, стараясь не навязываться, молча прошел следом. Ведь прекрасно понимал, что каждое слово, может глубокой раной отозваться в душе Сано. — Тебе нужно поспать. — Нарушил тишину Мацуно, смотря на пустой взгляд Манджиро. — Не хочу. — Хрипло отозвался. — Да что с тобой не так! — Громко выпалил Чифую и сел на край журнального столика, напротив Сано. — Что тебе так неймется? Почему ты никогда не слушаешь, что тебе говорят? — Меня никто не слушает, почему тогда я должен слушать тебя? — Поднимает свои глаза, в которых появился просвет эмоций, а не зияющая пустота. Сано — это эмоциональные качали, мечется из одной ипостаси в другую, и никогда не поймешь, что им движет. Черный ящик, в котором переплелись детская непосредственность и зловещая тьма. Его улыбка может ослепить, а взгляд заморозить до костей. Чифую — словно верный пёс, преданный до мозга костей себе и своим друзьям, готовый броситься в огонь ради своих близких. Его прямолинейность, словно глоток свежего воздуха в мире уличных банд, где ложь и предательство обычное дело. Он не боится высказывать свое мнение, даже если оно идет вразрез с мнением Манджиро. И это — его сила и слабость одновременно. — Потому что мы друзья! — Выпалил Мацуно, и упрямо хмурит брови. Чифую взрывной парень, подросток в самом рассвете гормональных сдвигов. — С каких это пор? — Выгибает одну бровь, просвет из прошлого, словно тот самый Майки, маленькая вредина. — С тех самых, когда ты мне начал навязывать свою дружбу, и ошиваться возле меня двадцать четыре на семь. — Глаза горят, Чифую злиться, снова вышел на эмоции. — Логично… — Опустил взгляд, согласился, чем вызвал легкое недоумение со стороны Мацуно. — Поэтому просто послушай меня. — Начинает спокойно, чувствуя легкий привкус победы. — Зачем? — Хлопает глазами Сано, а призрачная иллюзия победы Мацуно рушиться за считанные секунды. — Да что ты такой упрямый? — Снова порыв эмоций и Чифую резко встал на ноги. — Ебанули в детстве по голове, поэтому такой упрямый. — Уголок губ дрогнул, это означает, что Манджиро улыбается. — Как баран. — Тихо прыснул, а после добавил: — Хочешь поправлю, ебану в другую сторону? — Парирует в ответ, смотря сверху вниз. — Только рискни. — Щуриться, но не так угрожающе, как в драках, а мягко, по-доброму. Их отношения, как гремучая смесь взаимопонимания и постоянных споров. Они, как две стороны одной медали, дополняют друг друга, уравновешивают. — Зря ты мне это предложил. — Ухмылка появилась на губах Мацуно. Мацуно ухмыльнулся и, сжав кулак, резко двинулся на Сано, бить серьезно не собирался, лишь напугать. Сано, сидя на диване, резко реагирует на угрозу, сработал рефлекс, он перехватывает кулак Чифа, резко поднявшись с дивана, бьет тихонько коленом по внутренней части бедра Мацуно, чтобы тот потерял устойчивость. И резко, заведя руку Мацуно за спину, повалил его, взяв в залом, сидя сверху на его бедрах. Манджиро, упиваясь своей победой, довольно хмыкнул, слегка надавив на спину Чифую. Тот забарахтался, пытаясь вывернуться из захвата, но хватка Сано была стальной. — Сдаешься? — Прозвучало над ухом Мацуно, в голосе ни капли злобы, лишь игривое поддразнивание. Чифую, отплевываясь от ворса ковра, пробурчал что-то невнятное. Манджиро рассмеялся, ослабляя хватку ровно настолько, чтобы Чифую мог перевернуться. Тот, воспользовавшись моментом, резко вывернулся и попытался сбросить Сано с себя, но он словно был готов к этому, с легкостью удержал равновесие. Борьба продолжилась, неуклюжая, больше похожая на возню котят, чем на серьезный поединок. Они катались по полу, продолжая недоборьбу, смех то и дело прерывал их пыхтение и бормотание. В конце концов, они замерли, тяжело дыша. Больше запыхался Мацуно, чем Сано. Манджиро все еще сверху, а Чифую опять оказался лицом в пол. — Ладно, заебал, слезай. — Дергает плечом, чтобы Сано отпустил руку. — А волшебное слово? — Живой, такой игривый голос. — Иди нахуй, сойдет? — Из вредности фыркнул Мацуно, он ненавидит проигрывать. — Хуевое волшебное слово, посижу еще, пока ласково не попросишь. — Дразнит Манджиро, смотря на макушку Мацуно. — Может еще в ножки упасть и покланяться тебе? — Снова зубоскалит в ответ, он еще на взводе. — Давай, почему нет. — Хриплый смешок слетает с губ Манджиро, он чувствует себя как никогда лучше, словно вернулся в прошлое, когда не было проблем, не было пустоты и боли. — Иди нахуй. — Буркнул Чифую так тихо, а после добавил: — О превеликий и могучий Сано Манджиро, не соизволите ли вы поднять свой зад с меня? Обсидиановый взгляд устремился на бритый затылок Мацуно, и в голове появились не самые добрые мысли. Сано резко наклонился вниз, обдавая шею Чифую горячим дыханием, тот не успевает ничего понять, как кожа начинает гореть. Жгучая боль обжигает, Манджиро укусил его, при чем сильно, оставив след от своих зубов на самом видном месте. — Ты охуел? Какого черта? — Возмутился Мацуно, округлив свои глаза, хочет дернуться, но хватка Манджиро стала крепче. — Мне еще раз тебя укусить, за твой длинный язык? — Щурит глаза и присматривает место для очередного укуса. — Только попробуй. — Шипит сквозь зубы, дергаясь в руках Манджиро. Сано попробовал, снова, только в этот раз оставил свою метку между правым плечом и шеей, прямо на сгибе, тоже видное место, скрыть будет сложно, придется носить длинный воротник. Чифую знал, что если он так скажет Манджиро, тот рискнет, попробует, знал, но как идиот повелся на очередную провокацию. — Больно вообще-то, можно и помягче. Язык враг Мацуно, Сано лишь закрепляет результат, третий укус. Для профилактики, чтобы тот пиздел поменьше. И тогда Чифую только успокаивается, уже более вежливо прося остановиться, и тогда Сано сжалился. Итог: один покусанный и красный от злости, второй довольный и уже не такой грустный, оба сидят на кухне и хомячат сладости с чаем. Сегодня было очень странное утро, но самое главное оба в какой-то степени счастливы, нашли шаткое равновесие в душевном состоянии.

***

Чифую упирается руками в широкие плечи Манджиро, пытаясь отстраниться, но тот лишь крепче прижимает его к стене. Его губы грубо сминали чужие, не давая ни секунды на передышку. Внутри Мацуно нарастает жар, сопротивление слабеет с каждой секундой. Он перехватывает инициативу, кусая губу Сано в ответ, вызывая тихий стон. Тот немного отстраняется, удивленно смотря в глаза Чифую. В его взгляде читается вызов, и Чифую принимает его. Он углубляет поцелуй, проникая языком в рот Манджиро, исследуя каждый уголок. Теперь уже Сано отступает, позволяя Мацуно полностью захватить контроль. Руки скользят по его спине, притягивая ближе, заставляя тела соприкасаться сильнее. Воздух кажется обжигающе горячим, легкие горят от нехватки кислорода. Они отрываются друг от друга, тяжело дыша, смотря друг другу в глаза. В подсобке царит тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием. Во взгляде Манджиро плещется вызов, а в глазах Чифую желание. Чифую проводит пальцами по взъерошенным светлым волосам Манджиро. Он улыбается краешком губ, видя, как Сано пытается скрыть зарождающуюся улыбку в ответ. Напряжение между ними не спадает, словно натянутая струна, готовая в любой момент оборваться и выпустить наружу всю накопившуюся энергию. Манджиро делает шаг вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. Он прижимается к Чифую всем телом, чувствуя, как тот вздрагивает от неожиданности. Его руки крепко обхватывают талию Мацуно, не позволяя ему отстраниться и шепчет ему на ухо: — Я хочу тебя. Эти слова вспыхивают в голове Чифую, словно искра, разжигая пламя. И снова их губы встречаются в страстном поцелуе, в котором уже нет места сомнениям и колебаниям. Только желание и страсть, захлестывающие их с головой. Они не замечают, как оказываются на полу, среди разбросанных коробок с игрушками и кормами. Руки Манджиро скользят под футболку Чифую, касаясь его кожи. Мацуно стонет от удовольствия, теряя остатки самоконтроля. В этот момент для них существует только двое, и их головокружительная страсть. И вот, Мацуно готов окунуться в океан этих эмоций, утонуть в сладком грехе, как все резко обрывается. Противный звон телефона, вырывает его из этого миража, он оказывается у себя дома, в своей чертовой постели, с крепким стояком в штанах. Чифую проводит ладонью по своему лицу, стараясь успокоиться, охладить свой пыл, сон, это просто очень реалистичный сон. Манджиро и его губы, которые так страстно целовали его, разжигая пожар чувств в груди. Эти руки, обжигали диким, порочным желанием, вызывая дрожь во всем теле. Так, стоп, необходимо собраться, выбросить Сано из головы. Сходить умыться, а в лучшем случае принять душ и как следует подрочить, сбросить напряжение. Да, они уже целовались, в том переулке, потом пару раз в зоомагазине, не более. Поцелуи, ох уж эти горячие поцелуи, что рвут башню и бедные штаны от частых стояков. С того дня, они вроде бы встречаются, но в слух это никто не произносил. А зачем? Вроде и так все понятно, не спроста же они проводят столько времени вместе, да и целуются иногда, всегда, почти всегда. Сложно признаться, в первую очередь себе, потом уже Сано, но это сделать нужно. Нужно черт возьми расставить все точки, придти к общему решению, и возможно попробовать перейти эту черту. Сегодня у Мацуно выходной, мать в ночную смену, номер Манджиро давно забит в телефоне, ничего не мешает начать действовать. Пора выбираться из своей скорлупы, и принять их отношения. Дрожащей от перевозбуждения рукой находит нужный номер, залипает в экран ровно три минуты, пока он не блокируется и снова открывает список контактов, нажатие одной кнопки, вызов идет. Гудки медленные, тягучие, отдают звоном по всей черепной коробки и давят на виски, уверенность стремительно летит вниз, пока на том конце провода не слышит сонный голос. — Ало… — Манджиро, я хочу сегодня встретиться. — закусывает нижнюю губу, набирается смелости и громко выдает: — Сегодня у меня, в шесть вечера, и не вздумай опаздывать. Сано хотел бы ответить на эту прямую дерзость, но Мацуно скинул вызов. Все, сказал, теперь пора ждать вечера, там все закончится или начнется….