Михаил

Две пары коньков резали лед на лоскуты. Миша ощущал в своей руке родное тепло узкой женской ладони, он смотрел на девушку и в груди разливалось тепло. Она была для него всем, центром вселенной, сердце радостно екало при каждом взгляде, брошенном невзначай. Он рассказывал какие-то забавные истории из своих служебных будней, а она мило смеялась, опуская голову. Момент был полон чувством спокойствия, теплоты, ощущением родной души рядом. Михаил был счастлив… Девушка споткнулась и начала падать, молодой человек подхватил ее за тонкую талию и по инерции они оба закружились. Два взгляда пересеклись и зацепились. Люди вокруг исчезли. Пушистые ресницы, окружающие светло-голубые как лед глаза, опустились к щекам и затрепетали. Миша чувствовал как какая-то невидимая рука нежно сжала сердце, от этого подкашивались ноги и кружилась голова. Он смял рукой опушку капюшона девушки, откинул его ей за спину. Обжег замерзшую кожу нежной щеки прикосновением ладони. Прижался носом к ее лбу, вдохнул столь необычный, но родной аромат. Подбородок ему щекотало теплое дыхание. Чуть-чуть запрокинув ее голову, Миша проскользил носом до щеки по ее коже и замер. Девушка сделала неуловимое движение головой и их губы соприкоснулись. Выдох синхронно сорвался с губ обоих. Поцелуй был медленным, нежным, чувственным. В душе у Миши разворачивалось что-то огромное, теплое и очень приятное. Но вдруг стало холодно, тепло родного тела рядом внезапно пропало. Молодой человек распахнул глаза, огляделся: вокруг был пустой каток. Леденящий душу ветер набрасывался порывами. Лопатки жгло, как будто от пристального взгляда. Миша резко обернулся, конек поехал, равновесие безнадежно было потеряно и он упал… Пробуждение вышло не самое приятное. Острое чувство потери кого-то важного, пришедшее из сна, еще не выветрилось. Миша часто дышал, смотря в потолок. Ох и замечательная выдалась ночка на новом месте! Сон все никак не шел. По ощущениям было часа три ночи. За окном хаотично двигались сумрачные тени деревьев, подчеркивая тоскливость и мистичность момента. В очередной раз накатила волна бессильной злобы: он не может уснуть, но и заняться чем-нибудь, чтобы скоротать время до утра, он тоже не может, для этого нужно встать с кровати. Силы рук хватало, чтобы перетянуть себя с кровати на кресло, но Прасковья, видимо с непривычки, оставила кресло у противоположной стены, тем самым лишив Мишу возможности передвижения. Оставалось только уныло пялиться в потолок… Часы мерно тикали, с каждым движением стрелок звук становился все отчетливей и громче… Дождь отбивал еще один, совсем другой ритм по алюминиевому карнизу… Молодого человека обуревали чувства и одолевали мысли. Благо времени на подумать было более, чем достаточно. На смену, злости и раздражению пришло спокойствие. Разглядывая беленный потолок, Миша думал как оно могло бы все получиться, если бы не эта травма. Он бы прошел войну, вышел бы из нее героем, потом вернутся бы в Петербург, нашел бы себе замечательную девушку, милую, красивую и с мягким характером, женился бы на ней. У них были бы прекрасные дети, большой дом с панорамными окнами, добрый лохматый пес. Миша бы состарился и умер в окружении большой, счастливой семьи. А теперь что? А теперь он просто довесок к своей семье, который без посторонней помощи теперь даже ванну принять не может. Он так и будет жить своей никчемной полужизнью до самой старости. Кому нужен калека? Да разве что родителям и сестре. Вика и то живет в Париже. В их любви Миша ни секунды не сомневался, но гиперопека, порожденная этой любовью, его угнетала и раздражала до алой пелены перед глазами. Сейчас он научился брать себя в руки в такие моменты и не обижать маменьку и папеньку резкими словами. Дождь за окном утих, теперь только одиночные капли глухо падали с крыши… Где-то в саду заухал филин… Интересно, откуда он здесь? На полу появилась полоска лунного света… Красота ночи, завораживала… Ночь… Вот когда жизнь течет по-настоящему, не боясь свидетельства человеческих глаз… Тихо, мерно, по своим законам все движется, дышит, живет… Подтянувшись руками, Миша сел на кровати. А может все так произошло потому что он жил не своей жизнью? Шел не тем путем. Если бы он служил, например, в пехоте, то не было бы вороного Канта, шальной пули и сломанного позвоночника. Если бы он в детстве не пренебрегал точными науками, то может быть из него вышел бы отличный инженер, трудящийся в тылу на благо фронта? Если бы… Если бы Господь был так милостив и благодетелен, как сказано в Великом писании, то он указал бы путь, дал бы знак как исправить эту роковую случайность. Но Бог, похоже, забыл о существовании такого парня как Михаил Яковлевич Штольман или может оставался слеп к его горестной судьбе. Хотя… Михаил ни разу не молился с того кошмарного дня… Может он сам виноват… Может его не слышат, потому что в своей слепой злости он забыл попросить? Эта мысль сначала ошеломила молодого человека своей простотой. Потом пришло спокойствие и воодушевленность. Нужно всего лишь искренне попросить и все ему воздастся. Сердцебиение выровнялось, дыхание стало реже, Миша уснул, совсем по-детски положив под щеку ладонь, впервые за долгое время сон его был спокоен.

***

Анна обеспокоенно наблюдала за тем как уже сорок минут ее любимый сын разговаривал с батюшкой в церковном саду. Отец Афанасий сидел на скамейке, чуть подавшись вперед, а Миша был в своем кресле напротив. Кто-то обнял ее за плечи со спины. Уткнувшись мужу в плечо, Анна Викторовна прошептала: — Может хотя бы вера вернет ему равновесие? — Очень надеюсь, иначе мы все потихоньку сойдем с ума. — Тяжело вздохнул Яков Платонович. В этот момент батюшка встал со скамьи, что-то сказал на прощанье, на что Миша активно закивал в ответ, и похлопав молодого человека по плечу, размеренно поплыл вдоль аллеи в сторону храма. Миша не двинулся с места, просто сидел и смотрел на куст бузины. — Может пойдем к нему? Яков отрицательно закачал головой: — Лучше пока не надо, дорогая, после серьезных разговоров нужно побыть наедине со своими мыслями. Подождем его в пролетке. — С этими словами мужчина увлек жену в сторону улицы. « Испытания даются свыше для того, чтобы проверить силен ли дух раба божьего. А проверить это можно только если тот будет преодолевать трудности. Каждый из нас идет своим путем, и пути эти неисповедимы. Так что не опускай руки, сын мой. С Божьей помощью все у тебя выйдет так как надобно, даже если ты загадывал совсем иначе. Будь же благословен на этот путь». Эти слова, кажется, навсегда врезались в память Миши огненными строками. А ведь верно, нельзя опускать руки. А то расклеился! Не так он был воспитан. Нужно бороться. И если ноги отныне ему недосягаемы, то нужно пользоваться тем, что Богом дано. В конце концов он жив, у него ничего не болит и живет он в любви и полном довольстве. И для того, чтобы дойти до этой простейшей истины Михаилу понадобилось четыре месяца. Четыре месяца проведенных в отчаянии, злости и ненависти к миру, обстоятельствам и себе самому. Какое транжирство! Парень решительно развернул кресло в сторону выхода из сада и активно заработал руками. На лице играла полуулыбка, ветер перебирал отросшие темные кудри, а краски жизни вновь стали обретать цвета.

***

В следующий месяц Михаил никому не давал покоя. По его собственным чертежам была переоборудована лестница со второго этажа, его спальня, ванная комната. В дальнем краю сада развернулась своеобразная спортивная площадка, на которой молодой человек проводил по три часа каждый день. Он читал невообразимое количество литературы, начал изучать анатомию и физиологию, в чем ему очень помог дядя Петр, который привозил все эти многочисленные журналы, книги, монографии. В декабре приезжала Виктория с мужем и детьми. На племянников кресло-коляска произвела неизгладимое впечатление, при любой возможности они обвешивали дядю и катались с ним по дому и саду. Каждое воскресение Михаил проводил в церкви в долгих и интересных разговорах с отцом Афанасием. С лица молодого человека пропали тени, морщинки разгладились, он снова улыбался, смеялся и излучал то тепло и свет, которое с самого его детства так привыкли видеть родные. «Адаптация — приспособление организма к изменяющимся условиям среды». Именно так написано в учебнике по физиологии. Условия изменились кардинально. И наконец-то Михаил сумел к ним приспособиться…