По дороге в Вашингтон

      - Собираешься к Рику? – спросил отец беспокойно.       Я кивнула в ответ:       - Вы со мной?       - Смотря по какому вопросу, - произнёс папа.       - Вашингтон, - догадался Дэрил, покачав головой.       Я понимала, что ему не хочется обсуждать это, я знала его точку зрения, но мне было больно признавать, что она была отлична от моей.       Необходимо было расставить все точки над «и», решить, что же, всё-таки мы будем делать. Я не стала никого ждать, а просто направилась к двери. Папа кинул в след, что скоро выйдет и догонит нас. Дэрил поплёлся следом, явно без особого желания. Вероятно, они с Риком уже обсуждали эту тему, и, само собой, сами для себя уже многое решили.       Когда Диксон поравнялся со мной, я взяла его за руку, переплетя пальцы. Мне хотелось любым способом вызвать в нём хоть каплю снисхождения.       - Красивое платье, - произнёс он, слегка улыбнувшись.       - Спасибо, - прошептала я в ответ и оглядела себя: платье было белым, лёгким, несмотря на то, что на улице постепенно становилось всё прохладнее. – Может, поженимся? – внезапно выпалила я, сама такого от себя не ожидая: мысль была спонтанной и, вряд ли, разумной. – Я в белом, как раз. Можем прямо сейчас. Гэбриэл нас обвенчает!       Знаю, на губах у меня была дурацкая улыбка, возможно, взгляд был наивным и несколько детским. Пусть всё это могло со стороны казаться неудачной попыткой увлечь его за собой, на свою сторону, привязать его к себе поводком. Всё это в его голове, должно быть, уже сложилось, словно дважды два, так просто и так понятно. Действительно, а что тут думать? Опасная поездка, с которой ты не согласен, но согласна твоя девушка, и вот это «давай поженимся», которое, не являясь ничем кроме ритуала, всё равно приклеит тебя к ней, отдирать будет больно.       Но у меня и в мыслях не было такой подлости. У меня в глазах стоял тот браслет, который он сделал для Кэрол. Понимаю, для меня он сделал многим больше. Но, чёрт подери, этот бабий изъян, который грыз мне душу, не хотел меня отпускать. Мне хотелось быть исключительной, единственной…       - Это всё глупости, - разумеется, мужчина отпрянул, выпустив свою руку из моей. – Сейчас не время…что-то праздновать.       Я ничего не ответила, лишь расстроено поплелась за ним. Через минуту папа догнал нас. Он смерил обоих озадаченным взглядом, но промолчал, хотя наверняка понял, что между нами образовалось какое-то напряжение. Может, он свёл всё к тому вопросу, который мы отправились решать.       Дверь открыла Мишонн.       - Мы не отвлекаем вас? Я хочу обсудить одну тему, - решительно проговорила я.       - Проходите, конечно, - женщина запустила нашу делегацию из трёх человек, внимательно оглядывая каждого из нас.       Видимо, выражения наших лиц передали ей некоторую часть беспокойства, что стало заметно и на её лице тоже. Мишонн оповестила Рика о нашем приходе. Через пару минут все мы расположились в гостиной, включая Карла.       - Я полагал, что рано или поздно ты придёшь ко мне с этим вопросом, - говорил Рик, глядя мне в глаза, при этом я даже не говорила ему, зачем пришла – он всё понял сам.       - Я предлагаю собрать всех в одном месте и коллективно решить, что мы будем делать.       - Воля твоя, - развёл Рик руками. – Мы соберём людей, мы обсудим. Но ты должна учесть, что очень многие хотят остаться.       Рик дал мне иллюзию свободы. Пока мы сидели в гостиной и вели наш разговор, я всё больше убеждалась в том, что каким бы не был выбор группы, Рик всё может повернуть вспять. Сомневаюсь, что Александрия – демократичный город. Он не хотел уходить, и об этом говорило всё: его мимика, его интонация, его внешний вид. Да, сомневаюсь, что и мой видок громко кричал о том, что я мечтаю вновь отдаться долгой дороге, только вот почему истинное дитя леса – Диксон стремился остаться здесь – было для меня загадкой.       В этот день мы всё-таки оказались в церкви, но не на собственной свадьбе, а на всеобщем собрании.       - Кто желает отправиться в Вашингтон? – задал лидер прямой вопрос к аудитории, после недолгого введения.       Я мгновенно подняла руку вверх и тут же обернулась на рядом сидящих. Отец и Дэрил руки не подняли, что отозвалось очень колким ощущением в области сердца. Только сейчас на фоне того, сколько всего нас в общине, я осознала, как нас мало. Из коренных жителей Александрии ехать не захотел никто. Из наших это была компания Абрахама и Саша. Всё. Чёрт возьми, всё!       - Есть воздержавшиеся? – спросил Граймс.       Руку поднял папа, Гленн и Мэгги и Мишонн. Грин очень хотела пойти со мной, она поддерживала эту идею, она хотела что-то изменить, но теперь её сомнение вполне объяснимо. Учитывая то, что она в положении, и здесь, в относительной близости есть врач, ей вообще не следует искать себе лишних приключений. То, что отец воздержался от конкретного выбора, тоже можно понять. Не хочет поддерживать кого-то одного.       - И как нам быть? – спросила я не очень громко, понимая, что группа раскалывается на тех, кто «за» и тех, кто «против» и просто так взять и уйти, бросив тут свою семью…этой крайне сложно.       - Я собираю коротковолновую радиостанцию, - вдруг сказал Юджин. – Мы можем отправиться в путь и по приезду сообщить жителям Александрии, что мы добрались. Если там смогут нас принять, мы сообщим, и вы приедете туда тоже…на тот случай, если вы боитесь там ничего не найти.       - А с помощью этой станции нельзя как-то связаться с самим Вашингтоном?       - Последний раз, когда я связывался с центром, они сказали, что прекращают вещание, так как не собираются больше принимать людей.       - Так вот, и мы им к чёрту не сдались! - выкрикнул кто-то.       - У нас тут человек с иммунитетом, они просто обязаны нас принять, - гневно возразил Абрахам.       - Это не помешает им взять только её, а вас оставить за порогом!       Слушая внезапно начавшиеся горячие споры, я медленно опустила лицо в раскрытые ладони. Часовня заполнилась громким гулом голосов, спор которых наливался всё большей агрессией.       - Я дам вам несколько дней на размышление. Мы соберёмся здесь снова и ещё раз обсудим план наших действий, - твёрдо сказал Рик.       Собрание было окончено. Меня разрывало пополам. Моя душа рвалась прочь отсюда, но все дорогие и близкие мне люди приняли решение обрести свой дом здесь. Кем я буду, если брошу их и укачусь в закат? Переубедить их всех? Уж не снова ли, исподтишка, путаясь у Рика под ногами?       Я плелась позади остальных, пока мы возвращались домой. В голове была лишь плотная заслонка из мыслей, не позволявшая мне смотреть перед собой чётко и ясно. Всё, что я распознавала из видимого мной – была спина Дэрила, за которой я неуклонно следовала. Я не знала, как поступить правильно, и что есть «правильно», и ничего мне не помогало найти ответ на этот вопрос. Апокалипсис стоит на дворе не первый день, а мы всё ещё гадаем, на чьей стороне правда…       Я поднялась вслед за мужчиной по лестнице и проследовала за ним в нашу спальню. За короткий путь от часовни до дома, из-за полной растерянности и неудачных попыток найти ответ на интересующие вопросы, во мне накопилось нешуточное раздражение и, разумеется, я нашла на ком его выместить.       - Я думала, ты поддержишь меня…Знаешь же, как много это для меня значит! Это моя миссия! – каждое последующее произнесённое мною слово звучало громче предыдущего.       - Поддержу тебя, - Диксон выговорил эти слова сквозь зубы, практически прошипел. – Сколько раз я тебе поддакивал, сколько раз я шёл за тобой, даже если ты была неправа! Достаточно! – выкрикнул он.       Столько раз я видела его гневным, обозлённым, особенно раньше, когда Дэрил Диксон еще не особенно умел держать себя в руках. И я привыкла к громкому тону и высокой амплитуде взмахов его рук. Поэтому обычно меня это не бесило. Но сегодня и у меня на стартовой отметке был определённый уровень накала. Я уже предвкушала, что сейчас начнётся перечисление всего того, что у него на меня накопилось.       - Я – всего лишь приложение к тебе, которое ты всегда таскаешь с собой и пользуешься, когда тебе нужно.       - И кто тебе это сказал? – эти его слова дались мне для восприятия очень больно. – Уж не Мэрл ли? Ах да, конечно же, это он указал тебе, что ты носишься вслед за тёлкой, а не наоборот. Поэтому ты и трахнул меня на вышке, дабы самоутвердиться! Так ведь было?!       - Не смей даже произносить его имя!       Это была перестрелка громкими звуками, тыканьем друг в друга пальцев и брызги слюны то с одной стороны, то с другой. И всё это было безумно больно, но мы продолжали, будто надеялись, что от этого нам обоим станет легче. Хрена с два. Эти едкие слова только прибавляли нам ран.       - Да что же плохого в том, что ты всегда был на моей стороне?! Если ты был рядом со мной, значит, сам этого хотел!       - Теперь я хочу остаться здесь.       - Вот, скажи, почему? – простонала я. – Почему ты хочешь остаться?       - Потому что я не верю в сказки, - отрезал он. – Я нашёл свой дом.       - У нас ещё есть шанс что-то изменить…       - И как ты себе это представляешь? – раздражённо усмехаясь, спросил Дэрил. – Массовая поголовная вакцинация? Да кто за это возьмётся? Выискивать прячущихся, не всегда дружелюбных людей, колоть в них что-то, потом погибать от их же рук! Прежний мир не вернуть.       - Я верю, что это не так!       - Вот! – он наклонился, что-то ища. – Держи, - между комодом и окном он нашёл большой рюкзак и кинул мне его под ноги. – Собирайся. Езжай в свой Вашингтон. Можешь прямо сейчас!       Я перевела взгляд на сумку, валявшуюся у моих ног. В душе что-то оборвалось, я чувствовала себя разбитой и потерянной.       - А как же вместе…до конца? Ты сам так сказал…       - Тогда здесь и будет этот конец.       - Вот так, значит? – тихо проговорила я. – Так просто…и мы разойдёмся после всех миль, что вместе прошли?       - Это не просто развилка, где дороги ведут в разные магазины, чтобы отовариться. Это серьёзный путь.       - Ребята, - резко дверь в спальню отворилась, в проёме показалась голова папы. – Я никогда не слышал, чтобы вы так ругались! Миритесь живо! – он выглядел не менее обозлённым, чем мы, говорил серьёзно и даже с некоторой долей угрозы.       - Блин, не вмешивайся! – грозно выговорила я, сделав шаг в сторону третьего в этой комнате и, чуть не запнувшись о рюкзак, гневно пнула его ногой.       - Повежливее с отцом, - прошипел мне Дэрил.       - Пока не помиритесь, не выйдете отсюда, - пригрозил папа.       - Ещё чего, - Дэрил хмыкнул и направился к выходу.       Видимо его взгляд был настолько тяжёл, что отец просто уступил ему путь, и Диксон удалился восвояси. Услышав, как внизу хлопнула входная дверь, оповещающая о том, что мужчина ушёл, я опустилась на пол, рядом с кроватью и схватилась за голову.       Что только что произошло? Что это было? Какой-то поток гнева и необоснованных обвинений! Как только такое дерьмо смогло накопиться в нас?! Всё ведь было замечательно, мы чувствовали любовь друг к другу и осознавали своё обоюдное согласие, когда совершали какое-то действие.       Я подняла взгляд на отца. Он лишь покачал головой. С укором или сожалением? Не могу понять.       - Что? – протянула я.       Отец подошёл ко мне и опустился на пол рядом.       - Я знаю, к чему ты привыкла, - по-доброму произнёс старик. – Ты привыкла к вниманию, к подаркам, к нежности. Я понимаю, тебе приходилось существовать в очень тяжёлых условиях, приходилось защищать и воспитывать ребёнка, ты многое прошла…И когда я встретил тебя после этого всего, я думал, что ты сильно изменилась. Но в итоге, ты осталась всё той же, всё заложенное в тебя с детства сохранилось в том же самом виде, - голос отца звучал снисходительно и мягко, он будто умилялся всему тому, что происходит. – Дэрил, он…любит тебя. Пусть он об этом тебе почти никогда не говорит. Но он будет любить тебя всё равно.       Я посмотрела на отца. Его слова заставили меня улыбнуться, но довольно грустной улыбкой.       - Он очень много делает для тебя. Каждый раз, прежде чем что-то сделать, он думает не только о том, что будет с группой, но и о том, как это повлияет на тебя. И то, что он не хочет уходить…всё потому, что он не хочет подвергнуть тебя опасности. Он часто думает о том пути, который ты проделала, пока не нашла их в тюрьме…Не хочет, чтобы ты пускалась в путь снова.       Я вздрогнула. В голову мгновенно хлынули мысли о том, какая я идиотка: во всех синонимичных выражениях – культурных и не очень.       - Он никогда не говорил мне об этом… - пробормотала я, смотря в пустоту.       - Говоришь так, как будто до сих пор не знаешь его, - усмехнулся отец. – Уступи ему. Хотя бы однажды. Подумай о том, чего хочет он, а не о том, что хочешь ты.       - Ты прав… - вздохнула я. – Я – эгоистка, я – громогласная ворона, которая кричит только о себе.       - Эх, - отец озадаченно вздохнул. – Не думай так. Просто старайся, прежде чем сделать что-то, подумать о том, как результат действия повлияет на других. Это очень помогает.       Я качнула головой, впитывая полезную информацию. Мне приятно было снова быть ребёнком, осознавать, что тебя всё равно любят, что бы ты не сделал. И тебе всегда укажут верный путь.       - Сейчас он всеми способами старается тебя от чего-то оградить, и за это я им очень горжусь, - твёрдо сказал отец. – Я примерно представляю, что тебе нужно, - он мягко улыбнулся, взглянул на меня и весело подмигнул. – Ты носишься за Мэгги как фанатка, стелешь перед ней красные дорожки. Тебе тоже хочется ребёнка…и я прекрасно понимаю, кого ты стремишься им заменить.       На последних словах тон отца заметно стал звучать минорнее.       - Как ты это всё замечаешь, - покачала я головой, спрятав от него взгляд.       - Участь родителя, - пожал плечами старик.       Ясно-понятно, что скрывать от него что-то нет смысла, но от такого психологического обнажения мне стало явно не по себе, даже перед отцом. И меня, и Дэрила он читал словно раскрытые книжки, сопоставляя их содержимое друг с другом. Без такого семейного психолога нам было бы туго, ведь он крайне незаметно для нас обоих корректирует наши отношения. А теперь он вполне очевидно помогает залатать сделанные косяки.       - Я не могу иметь детей, - тихо прошептала я, всё ещё стесняясь поднять взгляд. – У меня месячных не было с самого начала эпидемии, не знаю, стресс это, или голод…       - Ты говорила ему? – серьёзно спросил папа.       - Нет, - я пожала плечами, сама про себя думая, зачем Диксону эта информация. – Я не парюсь сама, и ему решила мозги не парить. В этом мире не иметь детей несколько удобнее…       - И ещё удивляешься, почему он с тобой не откровенен.       Видимо, в этот момент отец думал о том, насколько мало я ещё знаю о жизни, о семье, об отношениях. Как крошечны и неосязаемы мои знания, даже если моей семье не один день, и не один месяц.       - Поговори с ним. Спокойно, - папа приобнял меня, склонив мою голову к своему плечу, а затем поцеловал меня в висок. – Я не хочу, чтобы вы ссорились.       - Хорошо, пап, - послушно промычала я, прикрыв глаза.       Вряд ли он захочет меня видеть. Сначала у меня вообще была мысль, что он не вернётся в дом. Но он всегда возвращался, и всегда спал рядом, даже если и отвернувшись к стенке. Я всё ещё не могла отказаться от мысли ехать в Вашингтон, потому что не могла прекратить верить в свою миссию, в то, что я смогу повернуть всё вспять. Но после того, что сказал отец, я почувствовала, что была абсолютно лишена органов чувств: я была слепой, была глухой, будто я – табуретка, а не человек. Понимаю, что порой понять, что думает Дэрил, абсолютно невозможно, но мне стало стыдно, что я до сих пор не научилась этому. Я не видела всех его переживаний, будто думала, что их просто нет. Поэтому позволяла себе капризничать…       Я ждала, пока он вернётся. Сидела будто на иголках, умирая от чувства вины и сожаления о том, что наговорила ему.       Как только до меня донёсся звук тихо прикрывшейся двери внизу, я махом соскочила с кровати и выглянула в коридор. Дэрил передвигался со свойственной ему бесшумностью, поэтому я не могла понять, куда он движется. Однако по лестнице он подниматься не спешил, видимо, остался в гостиной.       За окном уже была глубокая ночь, отец был на дежурстве, а я всё не могла сомкнуть глаз. Ждала Дэрила. Поняв, что он не собирается перемещаться в спальню, я тихо спустилась вниз.       Мужчина лежал на диване, закинув одну руку за голову и слегка прикрывшись тоненьким пледом. Глаза его были закрыты, но он лишь делал вид, что спит, потому что, любой шорох заставил бы его резко распахнуть глаза, будь он в царстве сна. Я осторожно обошла диван и опустилась на колени, положив руки на край дивана на уровне с его плечом. Стоило мне протянуть руку, чтобы коснуться его, как, не раскрывая глаз, Дэрил произнёс:       - Не трогай меня, - он сказал эти слова спокойно и тихо, но так холодно, что моё сердце дрогнуло.       Я резко одёрнула руку:       - Пошли в спальню. Тебе незачем спать здесь, - жалобно промямлила я.       Диксон не обратил внимания на сказанные слова.       - Прости меня, - прошептала я. – Я – чёртова эгоистка.       - Ты прекрасно знаешь об этом, только нихрена не делаешь, чтобы это исправить, - устало проговорил охотник, всё так же, не раскрывая глаз.       - Я пришла извиниться…за всю свою неправоту…твердолобость, упрямство, капризы, самолюбие…Я требую для себя слишком много внимания, совсем не думая о твоих переживаниях. Прости меня…       - Спасибо Джону за это, - выдохнув, произнёс Дэрил, сохраняя беспристрастную интонацию.       - Да, он раскрыл мне глаза. Он рассказал мне, в чём смысл твоего желания остаться. И я поняла, что не ценила тебя…достаточно. Но я никогда не использовала тебя, Дэрил, не думай так! – горестно пробормотала я. – Я тебя всегда любила, и видела в тебе источник своей жизни.       Я сделала паузу, чтобы послушать реакцию мужчины, но он удостоил меня лишь молчанием, даже посмотреть на меня побрезговал. Положение его тела ничуть не изменилось, не дрогнуло, красноречиво выражая его желание быть равнодушным. Хотелось бы мне знать, что сейчас в его душе всё обстоит совсем не так.       - Я обещаю…я обещаю быть чуткой к тебе, - продолжила я. – Я обещаю всегда быть с тобой честной, всегда спрашивать твоё мнение.       Видя, что он по-прежнему не отвечает мне, я в безнадёжности опустила голову на диван, макушкой коснувшись его плеча:       - Наказываешь меня, - пробормотала я.       Ответом послужила большая широкая ладонь, мягко опустившаяся мне на голову. Его пальцы стали нежно перебирать мои волосы, поглаживать их. И я с облегчением выдохнула, будто мне удалось избежать смертной казни.       - Я знаю, что причиняю тебе больше неудобств, чем…       - Тссс, - перебил он меня требованием хранить тишину.       Я осмелилась коснуться его свободной руки, и наши пальцы мгновенно переплелись. С этим прикосновением ко мне пришло относительное спокойствие.       Эх, Дэрил. Хорошо, что теперь Джон Фатте есть и у тебя. Ты постоянно о ком-то заботишься, даже обо мне – большом ребёнке, требующем много внимания. А у отца? У него на роли родителя никого нет…поэтому мне стыдно за себя. Стыдно, что я им в роли камня на шее.       Я совершила попытку отвести Дэрила наверх, но он устало промычал:       - Оставайся лучше ты здесь.       Благо, диван достаточно широкий. Я быстро шмыгнула к нему под руку и накрыла нас обоих пледом. На душе сразу стало очень легко и радостно, будто мне выдалась великая честь. Я получила искреннее прощение с его стороны, и от этого нам обоим стало крайне хорошо. Всегда бы так: побольше открытости и поменьше глупости.       Я обхватила его рукой, голову сложила на широкую грудь. Всё моё тело плавно покачивало в ритм его дыхания, и это заставляло меня представлять, будто я плыву на лодке, подо мной ярко-голубая вода, искрящаяся благодаря лучам солнца. Как обычно, в моменты особого счастья, я не замирала на месте, а старалась ёрзать так, чтобы каждая клеточка моего тела почувствовала насколько мне хорошо. И в этот раз я подтянулась ещё ближе и оставила краткий поцелуй в уголок его губ. В темноте было плохо видно, но мне показалось, он улыбнулся. Он редко улыбается, поэтому каждая его улыбка – для меня невероятно ценный подарок.       Я не слышала, как папа вернулся с дежурства. Наверное, я чувствовала себя настолько безопасно, что шорохи, протискивающиеся в уши сквозь ночь, перестали меня тревожить. Я думаю, он бы умилился тому, как мы заснули вместе. Без его участия мы бы явно не пришли к согласию.       На следующий день Дэрил отправился на вылазку. Я как всегда подметала улицы Александрии, старалась не думать о Вашингтоне, чтобы это ещё больше меня не расстраивало. Скоро Рик снова соберёт нас, и мне придётся сказать ему что-то. А что, я теперь уже затрудняюсь ответить. Потом я побежала к Мэгги. Мы много разговаривали: девчачьи темы, одежда, мужчины, как всегда под конец всей болтовни темы клонились к мистике, к чему-то паранормальному…И так до самого вечера.       Дэрил вернулся быстро, не заставив меня волноваться. Зашёл в дом и протянул мне плотный букет из полевых цветов. Сейчас, ближе к осени цвета лета понемногу утихали, и здесь было собрано всё их великолепие: явно старательно, не спеша, с заботой. Я со смущённой улыбкой приняла подарок и мгновенно погрузилась в его лёгкий летний аромат.       - Спасибо Джону за это? – с неловкостью предположила я.       Диксон тихо хохотнул. Эх, проворный старик, сохраняет нашу семью, успел уже и Диксону наказы дать.       Как бы мы оба не устали за тот день, ночь мы провели без сна, старясь быть по возможности тихими, но не менее жаркими от этого. Мы редко занимались сексом, но благодаря этому каждое наше уединение было особенным. Я научила его быть к себе нежным и чувственным и сама старалась доставлять ему по максимуму удовольствия, тем самым расслабляя его после тяжёлого дня.