По дороге в Вашингтон

      – Я знаю, ты хочешь остановить это не меньше нас, – прошептала я, не сводя глаз с Дуайта.       – Не стоит, – услышала я обеспокоенный голос Дэрила за спиной: быть может, Диксон знал, что Дуайт не принадлежит целиком и полностью Нигану, но у него есть якорь, который помешает ему Нигана предать – дорогая ему девушка, которую он не мог подвергнуть опасности, и эта действительная возможность обрести ненадёжного союзника пугала Дэрила, быть может, он просто боялся, что сейчас я наделаю глупостей.       – Я верю, что ты хороший человек, Дуайт, – я проигнорировала сильно сжавшие моё плечо пальцы Дэрила. – Только, хватит ли у тебя сил противостоять?       – Сейчас не время говорить об этом, – Дуайт начал обеспокоенно оглядываться по сторонам, очевидно, опасаясь «стен с ушами».       – И когда оно настанет? – несколько нетерпеливо ¬¬спросила я.       – Мы поговорим, Джулиетт. Тебе лучше вернуться.       Я бросила взгляд в сторону мужчины за моей спиной. Мне совсем не хотелось покидать его; ноги будто приросли к асфальту.       – Иди, – проговорил Дэрил мягко.       – Если кто-то увидит здесь тебя без твоих сопровождающих, будет плохо и тебе, и им, и нам, – твёрдо пояснил Дуайт, понимая, что я медлю.       – Обещай, что и пальцем его не тронешь! – осознавая, что мне всё-таки придётся вернуться назад, я, практически не моргая, смотрела светловолосому мужчине в глаза, явно, не очень приветливо. – Защити его! – я указала на Дэрила.       Думаю, раньше Диксон бы закатил глаза в театральной гримасе на такое, но сейчас он меня понимал. Понимал, как я боялась оставить его, зная, что вряд ли скоро я смогу ещё раз провести с ним вместе и минуту.       Дуайт кивнул мне: не очень уверенно, но как мне показалось, потому лишь, что он был не очень уверен в собственных силах.       – Пообещай! – потребовала я.       – Обещаю.       Стиснув зубы до ощутимого напряжения в челюстях, я зажмурилась. Это было по-детски наивное желание избавиться от кошмаров всего-навсего методом закрывания глаз. Приняв на веру, что это поможет, я глубоко подышала. Но стоило мне снова напрячь веки, чтобы дать своим глазам вновь увидеть этот поганый мир, как всё вернулось на круги своя: я опять в этой ловушке, а не где-то там, в любимом доме с папой и Дэрилом.       – Мы выберемся, – я снова прильнула лбом ко лбу моего родного человека, опустив ладонь на его грудь.       Ощущение внутри меня было такое, будто меня расслаивают на тысячи тонких составляющих, ведь я душой буквально вросла в Дэрила, и отпустить его было равноценно самоубийству. Сдерживая очередной порыв разреветься, я прижала его к себе, дрожащими губами касаясь солоноватых на вкус сухих, но таких мягких губ.       – Я люблю тебя, – еле выговорила я и кинулась прочь, понимая, что останься я здесь ещё на секунду, и я просто не смогу больше уйти.       До меня донеслось это очень слабое «И я»…Эти два маленьких слова были произнесены с глубокой печалью, сквозь которую, однако, я услышала нечто светлое. Мы выберемся, милый, только дай мне время. Я не дам тебя в обиду!       Ровно таким же путём, я вернулась назад, уже испытывая меньше страха при карнизных похождениях. Наверное, потому, что моё сердце теперь уже было слишком тесным для страха. Во мне бушевала смесь из печали и заряжающей желанием поскорее действовать агрессии. Знаю, Ниган и ловит мою агрессию, спокойной протянув руку с поднятой вверх ладонью, но я воспользуюсь ей иначе.       Нет, Ниган не умрёт. Он останется в живых и будет наблюдать, как его империя скоропостижно падёт, разрушаемая ногами собственных же рабов. ***        – Я слышал, оборудование должно быть в пути, люди выехали за ним больше недели назад, и передавали по рации, что уже возвращаются, – рассказывал мне доктор.       – Я тоже слышала это, – без особого интереса отвечала я, невольно бросив взгляд в сторону конвоя.       Мы прохаживались по полупустой лаборатории: в ней было достаточно работающих над её обустройством людей, поэтому мои сопровождающие как-то терялись на фоне всеобщей работы: они тёрлись у стены, рядом с входом, практически не приближаясь к нам. Однако доктор Карсон ещё не принял этот факт за должное – он по-прежнему озирался по сторонам, будто боялся быть уличенным в чем-то, чего, по сути, и не совершал.       – Я не думаю, что я готов принять ваше предложение, Джулиетт, - вдруг очень тихо заговорил он, его интонация сильно поменялась, однако он стал выглядеть намного спокойнее после произнесённых им слов, видимо, он долго собирался с мыслями, чтобы сказать это.       – Вы о центрифугах?       Он резко закивал:       – Я не могу…я не знаю, что делать.       – Вы счастливы здесь, доктор Карсон? – прямолинейно спросила я.       Доктор вновь увёл свой взгляд подальше от моего взора:       – Я нужен здесь…       – Вы счастливы? – вновь повторила я.       – Я…не знаю…       – Вы несчастны и живёте в страхе. Если не готовы это изменить, то всё так и останется.       – И кто защитит меня во время восстания? Вы? – доктор изогнул бровь, явно сомневаясь в серьёзности моих намерений, будто я всего лишь коллективный квест затеяла, для развлекухи.       – Вы думаете, я тут такая одна побегу в атаку?       – И где же ваши союзники?       – Они будут, доктор, – твёрдо произнесла я, на секунду прервав нашу прогулку по лаборатории.       Доктор поморщился, отводя взгляд, и вновь продолжил свой ход, принявшись отвлекаться на всё, что попадалось ему под руку: он разглядывал стены, выискивая в них несуществующие трещинки, проверял чистоту пола, в общем, делал всё, дабы не сталкиваться с моим взглядом в очередной раз.       – Надеюсь, у вас не хватит ума проболтаться, – шепнула я обозлено, сквозь зубы. – Тогда рядом с вами появится ещё один человек, которого стоит бояться до усрачки.       – Тогда чем вы лучше него?       Эта фраза прозвучала ненавязчиво, но очень сильно въелась мне в мозг, туго вплетаясь между нервных клеток. ***        Время в Святилище всегда текло для меня медленнее прежнего, особенно после того времени с Дэрилом, деньки здесь стали для меня ещё мучительнее. Однако у меня был чёртов мусоровоз времени для рефлексии и раскладывания по полочкам всех действий Нигана.       Одно верно точно: что я, что он ждали друг от друга какого-то отвратительного поступка, поэтому при любой встрече лица наши выглядели, стоит предположить, абсолютно одинаково: подозрительный прищур, лёгкая однобокая улыбка, чтобы придать физиономии расслабленный вид и крепко сжатые кулаки.       С самого утра я проводила время вне своего жилища: бегала по каким-то мелким поручениям, работа в лаборатории встала два дня назад, так как машина с новым оборудованием ещё не подъехала, а всё требуемое было уже готово. Осталось ждать лишь экипаж из города, который куда-то пропал, он не появлялся на связи уже около пяти дней, и ходили слухи, что Ниган собирается послать новую машину. Но не тут-то было.       Святилище всполошилось благодаря двум еле живым мужикам, грязным, обросшим, чья одежда представляла собой лишь рваное тряпьё. Приглядевшись, охрана узнала в них членов выездной группы, отправившихся за оборудованием. Только господь бог мог наверняка знать, что с ними произошло, ведь выглядели они так, будто насобирали на свой зад не одну дюжину знатных приключений.       Мне довелось находиться чуть сбоку от эпицентра происходящего, как обычно, моя не то храбрость, не то глупость не позволила мне смыться из потенциально опасной для задницы зоны. Мужчинам старались помочь, надо сказать, очень многие не остались в стороне и проявили заботу. Однако стоило Нигану оповестить о своём присутствии издевательски громким: «Так-так-так, что тут у нас?», как все моментально расступились, заковав прибывших в плотный круг, оставив их внутри, наедине с лидером общины.       – И это наши безобразники? – Ниган обходил мужчин вокруг, наводя на них нешуточную панику.       Подход Нигана истощал человеческую психику. Находясь под таким увесистым прессом и не имея времени подумать, люди очень быстро оседали и начинали даже признавать того, чего не совершали. Я замечала, что эти ребята были крайне близки к тому.       – Вы просрали машину, просрали оборудование, которое сейчас хрен найдёшь, – перечислял человек с битой на плече.       – У нас сломалась машина, а потом было стадо ходунов и… – один из них семенил с ноги на ногу, быстро бормоча оправдания, в то время как другой резко пихнул его в бок, опустив голову перед Ниганом:       – Мы виноваты.       – Вы должны были сразу же сообщить о случившемся, – стоило мужчине моментально стереть со своего лица улыбку, как стоявшие перед ним потеряли надежду на то, что до них снизойдёт милость – это было отлично видно по их лицам. – Из-за вас мы потеряли кучу времени, возможно, мы могли спасти тех ребят, что были с вами. Вас было десять! И вы не могли справиться с ситуацией?       – Там было большое стадо…оно появилось так внезапно! – лепетал один из них, второй же стоял, виновато опустив взгляд в пол.       – Это безответственность, парни. Вот как это называется, – чуть более тихо проговорил лидер. – Безответственность наказывается. У вас были все карты, все ресурсы, вся информация! – Ниган развёл руками, высказывая удивление. – В конце концов, это было моё задание. И я выбрал именно вас, чтобы его выполнить. А вы не выполнили свою работу.       Просто было понять, что лидер Спасителей сегодня не в духе. Он не желал играть с кошки-мышки, он просто хотел выпустить пар. Что влияло на его настроение, я могу лишь предполагать. И мне кажется, здесь без моей группы явно не обходится. Думаю, Рик там без дела точно не сидит.       Что-то внутри меня противно сжалось, когда я осознала, что за этим замахом последует этот въедающийся в мозг звук крошащихся костей. Я не совсем соображала, что делаю, что, в прочем, было весьма типично для меня. Растолкав всего пару человек передо мной, я успела ухватиться за руку Нигана почти в самый последний момент, когда до головы находящегося перед ним человека оставалось всего пара дюймов.       – Чёрт возьми, опять ты! – проорал мужчина прямо мне в лицо.       Я бросила краткий взгляд на зажмурившегося человека, который, видимо, ещё не осознал, что остался жив.       – Погоди, – все мои поджилки уже начинали синхронно трястись, но не подавая виду, всё ещё держа ладонь на запястье мужчины, я слегка приподнялась на носочки, чтобы шёпотом разговаривать с ним. – Пока они живы, есть шанс быстрее найти машину. Вернёмся на место, узнаем, что произошло. Бить сейчас без разбору – не лучшая мораль для людей.       О боже, что я несу? Если после этого моя голова не полетит вслед за их черепушками – я крайне везучая задница.       – Не пойми неправильно…сейчас ты жаждешь выпустить пар, но есть вариант решить дело более продуктивно. Разберёмся с происходящим. Если они действительно виноваты – накажешь их так, как посчитаешь нужным, – продолжала я еле слышно.       – Ваша тяпка, модам, слишком холодна, – Ниган вдруг резко сбросил мою руку, брезгливо потерев запястье.       Он снова поднял на меня взгляд – весьма тяжёлый, чтобы его можно было вынести без учащения сердцебиения. Я крепко сжала зубы, внешним видом подавая уверенность в своих словах.       – А знаешь… – вдруг заговорил он после долгого молчания. – Их накажешь ты. Разумеется, если они будут действительно виноваты. Возьмёшь парней под свою ответственность, раз уж кинулась их защищать.       Толпа медленно рассасывалась. Мужчины смотрели на меня не то с благодарностью, не то со страхом. Но всё же, в их взгляде виднелась надежда. А что на счёт Нигана…сегодня он уступил мне, и сделал это публично. Сейчас я ликую, осознавая свою победу, но, как мне кажется, ни одно действие этого человека никогда не было безосновательным. Он дал мне дорогу, вполне вероятно, дорога эта будет размечена только им: ни шага назад, ни шага в стороны.       От этого мне стало не по себе. А не ввязалась ли я в то, что будет мне не по силам?       Так или иначе, Ниган собрал целый отряд, который через два дня отправится на место происшествия, мало того, поедет он сам и, конечно же, я. Все эти две ночи перед сном я только и думала о том, чтобы эти двое сумели доказать, что были бессильны перед обстоятельствами. Ведь в противном случае, мне необходимо будет быть карающей рукой Нигана.       Вечером, перед утренним выездом, меня позвали к Карсону. Зачем, я не могла даже предполагать.       Тихо отворив дверь, я просунулась в кабинет, за мной, по обыкновению, зашли и все пятеро представителей моего конвоя. Я была несколько обескуражена тем обстоятельством, что помимо доктора, в кабинете, на кушетке, покачивая не достающими до пола ногами, сидел самый приближённый к Нигану человек – Саймон.       – Добрый вечер, – смущённо пробормотала я.       Саймон хитро улыбнулся, поглаживая усы.       – Что случилось, доктор?       – Вышли, все вы! – пробасил вдруг Саймон, несколько спугнув меня – он обращался к моим сопровождающим, машущим жестом руки, выгоняя их из кабинета. – На улице подождёте!       Чуть замешкавшись, охранники всё же подчинились заместителю Нигана и скрылись за дверью.       – Дело в том, – доктор пытался подобрать слова. – Что это наш больной…с плазмоцитомой.       Саймон? Он серьёзно? Тогда понятно, почему Ниган не хотел так резко его потерять.       – Нам необходимо провести для него операцию, после того как вы вернётесь с последней партией оборудования, – наблюдая за моим удивлением, говорил Карсон.       – Давно пора, чёрт подери! – громко высказался Саймон и громко засмеялся, наблюдая за тем, как доктор автоматически сжался в комочек.       – С чего бы Ниган согласился на это? – я скрестила руки на груди, продолжая осматривать нашего пациента: он не выглядел таким уж больным, вполне возможно, виной всему была природная энергичность этого мужчины и избыточное жизнелюбие, а в целом, выдавать его могла лишь излишняя бледность кожи.       – Видимо, понял, что иного варианта у нас нет.       Я не удержалась от улыбки. Ну вот, снова Ниган выбирает то, что нужно мне.       Доктор осмотрел пациента, снял какие-то общие показания, прочитал ему целую предоперационную инструкцию. Был очень велик шанс, особенно в ненадлежащих условиях, что Саймон выжить не сможет. Саймон это прекрасно понимал, но внешне делал вид, что абсолютно спокоен, он широко улыбался и, то и дело подшучивал над доктором, используя весьма колкие шуточки ниже пояса, вызывавшие у Карсона смущение и обиду, а я тихо улыбалась в сторонке, находя часть шуток довольно забавными.       – А теперь вышел, – Саймон вдруг принял серьёзное выражение лица, заменив им улыбку: очевидно, что такой приём был перенят им у лидера.       – Я?       – Говно от воробья, – передразнил его мужчина.       Не понимая, что происходит, доктор пожал плечами и тихо удалился из кабинета, оставив нас с Саймоном одних. Меня эта затея не очень вдохновляла. Я, поёжившись, скрестила руки на груди, подпирая собой стенку.       – Да расслабься ты, крошка! ¬– мужчина смеялся громко и по-деревенски непринуждённо. – Поди-ка сюда.       Пришлось подойти. Передвигала я ногами несколько напряжённо, всегда готовая к нападению.       – Всё, что я могу тебе сказать – это спасибо.       Я не удержалась от ярко выраженного удивления на своём лице.       – Ты сделала очень доброе дело, детка, ¬– Саймон стал говорить на порядок тише.       – Ещё пять минут назад я сомневалась, что ты болен, уж больно здоровым выглядишь. Но сейчас я абсолютно убеждена – ты больной, – лишь пробурчала я, приняв ещё более закрытую позу.       Саймон тихо рассмеялся, не теряя лучезарных искорок в глазах:       – Уж в чём Ниган и был прав, так это в том, что ты не очень вежливая.       Я хмыкнула в ответ, продолжая держаться скептического поведения.       – Ты зажгла фитиль, Джули. Ты – не какая-то сраная зажигалка, а грёбанный факел! – Саймон принялся активно жестикулировать. – Народ долго решался на этот шаг, но сейчас они готовы, как никогда. Стоило только прилюдно кому-то пойти Нигану поперёк…и бац! – он громко хлопнул в ладоши. – Всё свершилось!       – Что ты несёшь? Что свершилось? К чему готов народ?!       – К восстанию, крошка! Ты – птичка революции.       – Я ничего не понимаю, – я мотала головой, и скорее не потому, что мне действительно не понятен был смысл слов Саймона, а потому что я боялась сейчас натворить делов: Саймон – правая рука Нигана, уж к кому, а к нему, я испытывала меньше всего доверия.       – Да брось строить из себя глупышку, – махнул рукой мужчина. – Ты спасла тех парней, Ниган тебя послушал…можно сказать, признал неправоту. Он проявил слабость, – он говорил полушёпотом, но крайне эмоционально. – Всё это приняло эффект разорвавшейся бомбы! Люди готовы! Им нужен был только повод! Готовы даже «балльники», там и без твоего Дэрила не обошлось.       Я долго слушала восклицания Саймона, затем несколько минут помолчала, смотря в лицо его ожиданиям, затем тихо произнесла:       – Хорошая попытка. Передавай Нигану привет, – я попыталась покинуть кабинет, но мужчина резко спрыгнул с койки и схватил меня за руку почти у самой двери.       – Я серьёзно!       – Действительно, – я саркастично сморщилась. – Это была проверка невероятной артистичности! Ниган научил?       – Я понимаю, – мужчина глубоко вздохнул и опустил голову. – У тебя есть основания мне не верить, но тебе и не придётся ничего делать. Ты уже сделала достаточно. Сиди тихо и лишь наблюдай за результатами. Они не заставят себя долго ждать. Ребята сделают всё, чтобы оставить тебя в живых. Ведь ты – их надежда.       Эти слова прозвучали действительно проникновенно…и тронули меня до глубины души. По уже приевшейся привычке я не отводила своего пристального взгляда от глаз собеседника и с каждой секундой понимала, что он не лжёт. Да, Саймон, главная надежда Нигана – его предатель. Человек, по всей видимости, поднявший почти всё население Святилища против своего лидера. Неужели я воодушевила их на начало серьёзных действий?       – Сколько вас? Я могу знать, кто на какой стороне? – тихо прошептала я.       Саймон облегчённо вздохнул, улыбнувшись уставшей, но искренней улыбкой, он понял, что я ему, наконец, поверила:       – На стороне Нигана, по сути, единицы, обожающие его, либо писающиеся от страха. Точно можешь доверять Арат, Дуайту, шпале Джошуа и его шайке. А вот Джо, который жирный, струсил остаться с нами. И тощий Колин с его братьями – это люди Нигана. И этот…Док…большой трус, надо сказать.       – Как вам удалось всё скрыть в тайне от него? – с удивлением пробормотала я.       – В том-то и дело. Он начинает подозревать. Я более чем уверен, что он понемногу готовится, что полетит куча голов. Поэтому времени у нас осталось ох как немного!       Я невольно поёжилась, понимая, какая бойня скоро здесь начнётся.       – Мда…многие погибнут, – будто почувствовав то же, что и я, проговорил Саймон.       – Как же Рик? Как моя группа?       – Они настроены воевать. Когда всё будет готово, мы вместе нападём на него!       – Могу я…? – Саймон не дал мне договорить и быстро перебил, видимо понимая, о чём я хочу повести речь:       – Нет! Не высовывайся! Тебя и так сложно вытащить из-за этого чёртова конвоя, в котором каждый день попадается кто-то «не из наших». Это самый верный способ спалиться раньше времени! Сиди тихо, будто ты ничего не знаешь, и ничего не произошло!       – Но я не могу так! – я повысила голос, Саймон тут же «зашикал» на меня, призывая к тишине.       – Настанет время воевать – ты будешь воевать. А пока – не давай ему лишнего повода!       Саймон вдруг подошёл к окну, несколько секунд понаблюдал за тем, как мои сопровождающие курят у входа.       – У тебя есть две минуты, – вдруг строго заговорил он. – Спустишься в подсобку. Там твой ненаглядный убирается. Потом я позову этих обратно. Ниган скоро должен отправиться на обход территории.       Сначала я не поверила своим ушам, стояла в ступоре, пока Саймон, деловито смотря на часы не начал отсчёт:       – Одна пятьдесят девять…одна пятьдесят восемь.       Я пулей выскочила из кабинета доктора Карсона и кинулась к длинному коридору, в конце которого была небольшая комната, где складировался всякий хлам. Не знаю, почему инстинкт самосохранения не кричал мне остановиться и перестать так слепо верить Саймону, наверное, потому что этот простой деревенский усатый мужик был действительно искренним, а сердце моё невероятно сильно жаждало восстания и следующих за ним перемен.       Кто бы мог подумать, что всё произойдёт так скоро?       Дэрил действительно был там. Немедленно оторвавшись от своей работы, он посмотрел на меня, запыхавшуюся, переполненную эмоциями так, что это было предельно видно, и слабо улыбнулся. Глаза его сияли, и это было невероятно радостно видеть. Диксон весьма разительно преобразился. Он остался всё тем же неухоженным рабом, но его блестящие, полные воодушевления, улыбающиеся глаза заставляли моё сердце совершать радостные кульбиты и будто бы кружиться вокруг своей оси.       – Ты знал? – тяжело дыша от бега, прошептала я.       Он кратко кивнул, поняв, что я имею в виду Саймона.       – Я думал…это всё твоя затея, – тихо бормотал Диксон. – Тогда ты сказала, что знаешь, что делать…       Я продолжала глубоко и часто дышать от переполнявших меня эмоций, хватая воздух так, как будто бы мне оставалось жить всего пару секунд:       – Честно, я планировала именно это…я не знала, как мне это осуществить! Я…я чувствую, что скоро всё закончится…мы станем свободны…и…ты просто не представляешь, как я счастлива! – прижав к себе Дэрила, крепко стискивая его в объятьях, я снова почувствовала это ощущение блаженства, когда касаешься любимого человека. – Я точно знаю, Дэрил…это не просто надежда. Это уверенность в том, что завтра настанет новый день, и он…подарит нам свободу, – частыми движениями я гладила его голову, прижимаясь виском к его виску.       – Рик…планирует нападение, со дня на день, – так же жавшись ко мне, мужчина проговорил мне эти слова на ухо.       – Надеюсь, с ними всё в порядке, – я пробормотала это, вспоминая родных мне людей.       – В порядке, – эхом отозвался Дэрил, вселяя в меня спокойствие.       Мы простояли неподвижно ещё какое-то время. Я буквально утопала в том тепле, что исходило от него. Но…надо было бежать.       – Прости…Саймон дал мне две минуты. Они уже давно истекли, думаю…       – Береги себя.       – И ты… – мы крепко прижались друг к другу губами, которые у нас обоих слегка подрагивали.       Я смогла оторваться только тогда, когда Дэрил сам кивнул мне, подбадривая меня перед уходом. Я возвращалась впервые за всё время осознавая, что моё настроение приподнято, а в душе полная уверенность в том, что завтрашний день только не будет хуже, когда появился реальный шанс что-то изменить.