И целого мира мало. Временно фарфоровая.

Последняя ночь перед Диминым отъездом выдалась, мягко говоря, ужасной, учитывая тот факт, что заснуть я так и не смогла, уже предвкушая целую неделю бессонницы. Да и он вряд ли сумел выспаться, время от времени просыпаясь и, наверное, проверяя, жива ли я ещё. В пять утра прозвенел будильник, сообщивший о том, что время вышло, а если быть точнее, то пришло. Пришло время попрощаться со спокойной жизнью на целую неделю и сколько-то там часов, с учётом дороги от аэропорта до дома. И весь этот час, что он умывался, пил кофе и созванивался с водителем, что должен был его забрать, я не чувствовала ровным счетом ничего. Никакой усталости, никакой сонливости и никакого желания поскорее лечь спать. Только осознание того, что он уедет, а я останусь здесь. Одна. В какой-то момент я даже решила поехать с ним до аэропорта, но Дима сказал, чтоб я ложилась спать и не валяла дурака. Сказал так, словно ему было абсолютно всё равно, что тут со мной будет происходить во время его отсутствия. Мне казалось, что ещё чуть-чуть, и он соберет оставшиеся вещи и просто не вернётся, хотя это уже, скорее, паранойя. Отрешённо глядя куда-то в стенку и краем глаза наблюдая, как он проверяет наличие паспорта, выкладывает права и ключи от машины на полку и не обращает никакого внимания на полуживую меня, я с трудом держалась, чтобы не начать реветь прямо сейчас. - Ну, почему я не могу тебя проводить? - простонала я, прислонившись спиной к стене, и с надеждой посмотрела на него, - Я же всё равно уже не буду спать... - Потому что я не хочу потом, сидя в самолёте, дёргаться и думать, как ты там добралась домой, - ответил он, застегнув свой чемодан и выкатив в прихожую. - Может, ты просто не хочешь обо мне думать? - обиженно пробубнила я, сама нарываясь на ссору, которая была не нужна никому из нас. - Да однозначно, - с сарказмом, (на что я очень надеялась), кивнул Билан, - Сдалась ты мне вообще!.. - Не смешно, - фыркнула я, продолжая подпирать стенку и почти скатываясь по ней на пол от бессилия. - Не дуйся, - чмокнув меня в щеку, мимо проходя, усмехнулся он, - Я напишу, как доеду... И мне, разумеется, оставалось только кивнуть, закатить глаза к потолку и сделать вид, что всё хорошо, что я просто снова преувеличиваю, что в пять утра мой мозг не способен мыслить как-то по-другому. А разве были другие варианты? Разве в других вариантах был смысл? Зацеловав и заобнимав меня на прощание, Дима ушёл, предварительно созвонившись с водителем и уточнив, что тот уже подъехал. Торжественно пообещав звонить и писать мне каждую свободную секундочку, он взял свой чемодан и окинув меня каким-то чересчур обеспокоенным взглядом, распахнул входную дверь, которую захлопнул через пару секунд, вновь бросив на прощание едва слышное: «Пока, Поль». Эта фраза отдавалась эхом в моей голове ещё несколько минут, что я выключала везде свет, поворачивала замок на три оборота и, обреченно шаркая ногами по паркету, возвращалась в спальню. Как я и сказала, заснуть после его ухода у меня не получилось. На улице было ещё темно, отчего создавалось ощущение ночи, благодаря которому я могла бы попытаться подремать ещё хотя пару часов, но организм был категорически против. Уткнувшись лицом в Димину подушку, что, как мне казалось, насквозь пропиталась его одеколоном, я прикрыла глаза и почти заскулила от безысходности и одиночества, которое накрыло с головой. Упорно убеждая себя в том, что это только первые несколько часов-дней тяжело, а дальше я привыкну, я перекатывалась с одной половины кровати на другую, покорно дожидаясь его смс-ки, после которой мне, наверное, должно было стать спокойнее. Но даже после этого несчастного сообщения спокойнее не стало, потому что только в тот момент я четко осознала, что теперь окончательно осталась наедине с собой, и он не вернётся через час/два или буквально сегодня вечером. Не вернётся, не поцелует и не согреет в своих объятиях. Не спросит, хочу ли я есть, пить или чего-то ещё от этой жизни. Не будет проверять среди ночи, сплю я или опять мучаюсь от своих кошмаров. И вся эта долбанная квартира сейчас казалась какой-то коробкой метр на метр с выходом в никуда. Здесь куча наших совместных воспоминаний и моих лично пережитых страхов. И нет, он не умер, не уехал навсегда и не бросил меня, но сейчас его здесь нет. Даже несмотря на то, что мысленно он всегда рядом. Кажется, я слишком сильно привыкла к его постоянному присутствию. Кажется, отвыкать от этого будет гораздо сложнее, чем я думала. Кажется, пора покупать билет на ближайший рейс до следующего города, в котором у него концерт. Кажется, это провал... Ближе к обеду ко мне приехала Полина, причём не просто приехала, а в приподнятом настроении с необузданным желанием чего-нибудь натворить и с жутко калорийным тортом впридачу. Чуть позже выяснилось, что для такой роскоши и лишних килограммов был повод. УЗИ показало, что, вероятнее всего, у них будет девочка. И естественно, мне пришлось натянуть на лицо улыбку и попытаться порадоваться за подругу, чтобы не показаться конченной эгоисткой, думающей исключительно о себе и своей боли. Но чёрт, как же всё-таки больно было видеть эту счастливую улыбку на её лице и испытывать совершенно противоположные чувства. И тем не менее мы пили чай с тортом, обе в надежде, что он никуда не отложится, и что сегодня можно. Наверное, действительно можно, иначе такими темпами апатия поглотит меня задолго до возвращения Димы. Кстати, он и посоветовал отвлечься за разговорами с Полиной, надеясь, что это как-то поможет мне пережить наше временное расставание. - Смотри, - сказала она, выудив из сумки небольшой снимок. Маленькое светлое пятнышко, в котором, откровенно говоря, было невозможно рассмотреть целого человека, но сам факт играл огромную роль. Казалось бы, такой важный жизненный период для неё и такой вполне обычный для меня, но что-то пошло не так. Внутри что-то больно защемило, словно в меня вонзили острый нож и несколько раз безжалостно прокрутили против часовой стрелки. С неестественной улыбкой рассматривая снимок, я держалась из последних сил, чтобы не выпустить наружу всё то, что накопилось за прошедший день, начиная с раннего утра. - Здорово, - отозвалась я, вернув его ей. - Хочу назвать её Люсей, - вдруг поделилась Гагарина, убирая фотографию обратно, - Люся... Люсьена... Как моя бабушка!.. - Твою бабушку тоже зовут Люсей? - удивленно переспросила я, явно не ожидая такого поворота. - Звали, - ответила она, заметно изменившись в лице и погрустнев, - Когда её не стало, у меня как будто кусок души вырвали... И я решила, что если однажды у меня родится дочь, то я назову её в честь неё. - Просто я тоже думала над этим именем, - решив, не сдаваться раньше времени, выдала я, - Но не срослось... - По-о-ль, - накрыв мою руку своей, протянула Полина, - Ты ещё обязательно родишь! - Легко говорить, будучи беременной вторым, - фыркнула я, нарочно попытавшись её задеть и высвободив свою руку. - То есть я ещё и виновата? - Нет, не виновата! Но, по-моему, ты делаешь всё для того, чтобы мне захотелось удавиться... И в тот момент мне до ужаса хотелось её обидеть, словно от этого моя боль куда-то денется или притупится. Но через мгновение на кухне повисло молчание, после которого стало по-настоящему страшно. Страшно потерять лучшую подругу из-за своих слов, что были сказаны сгоряча. Невольно переведя взгляд на неё, когда со стороны послышались тихие всхлипы, я даже растерялась. - Я тебе никогда не говорила, но несколько лет назад, как раз за полгода до нашего знакомства, у меня был выкидыш... - проговорила она, шмыгнув носом и уставившись куда-то в окно, - И если ты думаешь, что я не понимаю, как тебе сейчас больно, то ты ошибаешься. Я просто не хочу акцентировать на этом внимание, потому что от этого ещё тяжелее. - Ты была беременна? - с широко распахнутыми глазами глядя на неё, переспросила я, будто бы не до конца понимая смысл сказанных ею слов. - Это случайно получилось, - словно оправдываясь, ответила подруга, - Я совсем не ожидала, а когда узнала, мягко говоря, обалдела. Конечно сразу решила, что буду рожать, в независимости от желания отца ребёнка, который, кстати, был не очень-то в восторге от этой новости... а потом температура под 39, дикая боль в животе, кровь и всё как в тумане... Я думала, сдохну в тот вечер отчаяния, честное слово! И мне тогда никто не говорил, что «шанс есть, и вы ещё обязательно сможете родить»... Поджав губы и до боли стиснув зубы, я уже не пыталась успокоиться и начинала открыто реветь, просто не в силах больше сдерживать это в себе. - Прости меня, Поль, - только и смогла выдавить я, с непередаваемым сочувствием глядя на неё, - Я такая дура!.. - Не дура, - возразила она, наконец, посмотрев на меня, а потом и вовсе обойдя стол вокруг и усевшись рядом со мной, - Ты же не знала... - Всё равно я не должна была говорить тебе всего этого, - настаивала я, крепко обнимая её и чувствуя, как нас обеих начинает трясти. - Ты ещё родишь, Поль, я в этом уверена... Тебе же жизненно необходим свой детёныш! Сколько можно чужих в телевизоре тискать? - наигранно серьёзно возмутилась Полина, смахнув слёзы. И я понятия не имею, почему после её слов мы одновременно рассмеялись, всё ещё вроде бы рыдая и не планируя успокаиваться, но в те секунды мне стало по-настоящему тепло и не так пусто от отсутствия Димы. Главное, что через неделю он будет рядом, а Гагариной... Гагариной надо верить.