И целого мира мало. Временно фарфоровая.

Следующие полторы недели мы кое-как просуществовали без кровопролития, несмотря на мелкие ссоры, что, разумеется, присутствовали в наших непростых отношениях. Назвать их простыми у меня бы не повернулся язык, потому что не всё было так гладко, как мне бы того хотелось. И несмотря на то, что тему с приемными детьми и их усыновлением мы закрыли, оставалась ещё масса нюансов, которые и порождали конфликты. Впрочем, я не переставала надеяться на чудо и на то, что в скором времени всё это закончится. Исключать вариант того, что это всего лишь трудный период в нашей жизни, было нельзя, как и вариант того, что в ближайшем будущем этот период подойдёт к концу, и мы облегченно выдохнем. Что касается Димы, то свои эмоции он научился сдерживать, особенно в моменты, когда назревал очередной скандал, и кому-то из нас было необходимо срочно замолчать, чтобы его избежать. Проще говоря, сейчас в нашей квартире частично царила гармония, а по вечерам всё чаще пахло заваренной ромашкой. К середине месяца количество встреч и мероприятий заметно возросло, в том числе и тех, где мы могли бы «пересечься», а не пойти вместе. И премия одного известного журнала, как мне казалось, не должна стать исключением. Гагарина начала выносить мне мозг ещё за неделю до самой премии, выясняя, пойду я или нет, и если пойду, то в чем. У Димы же было всё гораздо проще, и до вечера среды он вообще никуда не собирался, пока не узнал об этой премии лично от меня, как-то «незаметно» пролистав приглашение ещё на выходных. Да и сама премия ему была не особо интересна, так как Рудковская на этот счёт ничего не говорила, а значит, не было и необходимости. - Дим, ну тебе сложно что-ли сходить? - возмутилась я, благодаря Полине уже определившись с нарядом. - Сложно ли мне потратить свободный вечер пятницы на какую-то премию? Я думал, даже ты не согласишься променять его на это... - удивленно отозвался Дима, проявляя полное равнодушие то ли ко мне, то ли к этой премии, то ли к нам обоим. - Ну и ладно! - фыркнула я, решив, что уговаривать его нет смысла, - Тогда пойду одна, и потом не пиши мне, что тебе тут одному скучно... И если в тот момент он об этом не задумывался, то ближе к пятнице, видимо, всё-таки осознал, что сидеть целый вечер дома в гордом одиночестве - не самое веселое занятие из всех, что были предложены. Именно поэтому в пятницу утром он официально заявил, что идёт со мной на премию и даже не сильно сопротивлялся, когда я настаивала на определенном костюме, который наиболее удачно подходил к моему платью. Даже несмотря на то, что появимся мы там по отдельности, сочетаться друг с другом было бы довольно неплохо, учитывая тот факт, что так рьяно скрывать свои отношения мы уже не пытались. Рано или поздно о нас всё равно узнают, а делать вид, что мы видимся раз в год, получалось слишком плохо, а временами и глупо, когда мы просто начинали путаться в «показаниях». От ярких вспышек и звука сделанного снимка поначалу кружилась голова, потому что за прошедшие несколько месяцев я, к своему удивлению, успела от этого отвыкнуть. И вообще, вся атмосфера казалась такой непривычной, что хотелось провалиться под землю. Сердце стучало так бешено, словно я что-то украла, ещё не успев зайти. И не было ни осуждающих взглядов, как в кошмарах, ни каверзных вопросов, ни какого-либо презрения со стороны коллег и знакомых. Была паранойя, но исключительно с моей стороны. А когда рядом появилась беременная Полина, всячески пытающаяся скрыть этот нескромный факт своей биографии, стало гораздо легче. Её нервный смех и нелепые попытки шутить успокаивали нас обеих, отчего уже не было так некомфортно, как первые десять минут. Вскоре к нам подошёл Широков, и тогда весь дискомфорт окончательно исчез, растворившись в этом шумном зале, где среди огромного количества людей я отчаянно пыталась разглядеть Диму. Стоит отметить, что разглядеть его мне все-таки удалось, и именно тогда выяснилось, что нас посадили за разные столы, а меняться местами и пересаживать никто бы не стал. Мы же не в школе. Решив, смогу потерпеть, и что номинаций не так уж и много, я покорно уселась на своё место рядом с Гагариной, с которой нас посадили за один стол вместе с Исхаковым и Широковым. Время тянулось бесконечно долго, хоть по моему лицу этого и не было заметно. Дима не терял надежды развеселить меня и ежесекундно слал различные смс-ки, предлагая сбежать отсюда сразу после официальной части и ни в коем случае не оставаться до конца. Когда дело дошло до самой последней номинации, я облегченно выдохнула и уже приготовилась к скорейшему финалу, и тут в номинации неожиданно победила Полина, кажется, сама не ожидав такого поворота. Тем не менее тогда мне хотя бы показалось, что мы не зря просидели здесь полтора часа, а моя подруга эту премию вполне заслужила. Но как только официальная часть подошла к концу, и гости стали подниматься со своих мест, тем самым создавая толпу, я потеряла своего благоверного из виду. - Поль, а это не Дима? - махнув рукой куда-то в сторону, уточнила Полина, - Рядом с Катей... Так и оставшись стоять на месте, я молча прожигала взглядом Добрякову, мило беседующую с моим Димой, который, мало того, что был совсем не против, так ещё и не пытался найти меня и «сбежать отсюда». - Ты только не психуй, - посоветовала подруга, игнорируя все попытки своего мужа увести её отсюда, дабы сделать несколько фотографий, что будут красоваться на обложке журнала в честь Полининой победы в главной номинации. Собравшись с духом и поняв, что расходиться они не планируют, я стремительно направилась к этой милой парочке, дабы поинтересоваться, в какой момент жизни они успели вернуть такие тёплые взаимоотношения. - Дим, а ты ничего не перепутал? - сходу спросила я, всем своим видом давая понять, что меня это раздражает. - А я думал, ты сама подойдёшь... - пожал плечами он, словно ничего не произошло. - А по-моему, ты обо мне сейчас вообще не думал, - парировала я, не обращая никакого внимания на бывшую подругу. - Хоть бы поздоровалась для приличия, - подала голос Добрякова, но была проигнорирована нами обоими. - Какого чёрта я жду тебя там, а ты стоишь здесь с ней и болтаешь себе, никуда не спеша? - прошипела я, пытаясь то ли успокоиться, то устроить скандал на ровном месте. - Поль, прекрати себя так вести, мы не дома... - нахмурился Билан, чем окончательно вывел меня из себя, - Я хотел всего пару минут поговорить с Катей, а ты уже успела обидеться! - Ну, так, может, ты и вечер проведёшь с Катей, раз я такая обидчивая и неправильно себя веду? Может, тебе просто жениться на Кате, раз у вас такие хорошие и ни разу не дружеские отношения? - выпалила я, просто не выдержав, - А что? Вам ведь не привыкать? Вы за моей спиной и спите, и общаетесь, и всё у вас прекрасно!.. - Ты совсем уже поехала со своей ревностью? Мы последний раз виделись в январе. Или что нам теперь, вообще не общаться из-за тебя? - вклинилась Добрякова. - Кать, ну ты-то куда, блин? - шикнул он, не зная, как заткнуть нас обеих. - Да идите вы оба к чёрту! - без особого труда подвела итог я и, не обращая внимания на тех, кто давно наблюдал за нашим спектаклем, направилась в сторону выхода. От переполняющих эмоций меня буквально трясло, а гарантировать, что отдавала отчёт своим словам, я не могла, потому что старая обида вперемешку с ревностью делали своё дело. Почувствовав, как меня кто-то удерживает за локоть, попутно разворачивая назад, я растерянно уставилась на Диму, что, судя по лицу, был готов двинуть мне чем-то тяжелым. - Ханова, какая же ты дура! - будучи нисколько не настроен на примирение, выдал он. - Тебе самой не надоело всё это? Ты только и делаешь, что ищешь поводы поругаться. - Надоело, - согласно кивнула я, высвободив свою руку, - Поэтому я не хочу выходить за тебя, Дим! Меня всё это так достало, что я больше вообще ничего не хочу... Сняв кольцо, подаренное им, с безымянного пальца левой руки, где оно временно находилось, дабы не привлекать лишнее внимание, я вложила его ему в руку и продолжила свой путь на свободу, до которой оставалось несколько метров. В середине апреля на улице было ещё свежо, но даже это не сподвигло меня застегнуть пальто, которое болталось на плечах, как дополнение, а не как что-то, что могло согреть. И трясло меня, наверное, всё же не от холода, а от того, во что вылилась эта грёбаная премия, на которую он так не хотел идти. То, что копилось внутри, благополучно вылилось наружу, и о своих намерениях пришлось рассказать. С другой стороны это, может быть, даже и к лучшему, что на эмоциях признаться было проще, чем дома наедине. - Поль, ты чё устроила-то? - послышался голос Полины над ухом, - Там теперь только о вас и говорят... - Пусть говорят, - горько усмехнулась я, отрешенно глядя куда-то вдаль. - И что дальше? Расстанетесь? После всего, что пережили?.. - поинтересовалась она, обеспокоенно рассматривая мое равнодушное выражение лица. - Полин, не нагнетай, - тихо ответила я, шмыгнув носом, - Я с ним не расставалась... Просто замуж не хочу, а уходить от него я не собиралась. - А он-то об этом знает? Или ты к кольцу записку приложила с пояснением? Я тебя вообще перестала понимать. Что ты творишь? Чего ты хочешь? - Я хочу, чтобы от меня все отстали. Хочу выпить и не видеть никого из вас. Неужели так много прошу?.. - Как знаешь... - едва слышно сказала она и отступила назад, дав понять, что больше меня не задерживает. Сев в первое попавшееся такси, коих стояло достаточно возле входа у места, где проходило сие мероприятие, я тут же уставилась в окно, и уже отъезжая, заметила, как в дверях показался Дима. Он не видел меня эти две секунды, что я провожала его взглядом, до последнего не желая поворачивать голову и отрываться. Даже когда мы совсем уехали, и почти ничего не было видно, я нервно оборачивалась назад в надежде увидеть там его. А сердце продолжало бешено колотиться в грудной клетке, словно я точно кого-то убила или ограбила... И лучше бы всё-таки что-то из перечисленного, чем то, что я натворила там, в зале, просто не сумев сдержать свои эмоции и сделав хуже нам обоим.