И целого мира мало. Временно фарфоровая.

Гипнотизируя взглядом потолок и ни на секунду не отрываясь, я молчала все эти две минуты, что мама пыталась добиться от меня хоть какой-нибудь информации, потому что Дима ушёл, ничего ей не объяснив и оставив это мне. К горлу то и дело подступал ком, но потом отступал обратно и позволял дышать ровно. Сама не до конца понимая, что сейчас произошло, я отчаянно пыталась придумать, как дальше быть, но никаких идей на этот счёт у меня не было. Изнутри как будто вырвали какую-то важную деталь, без которой не было смысла в дальнейшем существовании, и это отвратительное чувство упорно отказывалось меня покидать. - Ты можешь мне нормально объяснить, что у вас произошло? - в очередной раз повторила мама, сидя на том самом месте, где несколько минут назад сидел он. - Ничего, - отчеканила я, почему-то не торопясь посвящать её в подробности, - Просто мы больше не живём вместе... - В каком смысле? Вы расстались? - с нескрываемым удивлением поинтересовалась она. - Можно и так сказать, - хмыкнула я, просто-напросто ускорив события. - А можно конкретнее? Что ты загадками говоришь? - возмутилась мама, пытаясь понять, в чем дело. - А что ты ко мне пристала со своими вопросами? Не хочу я это обсуждать, неужели непонятно? - не выдержала я, наконец, оторвавшись от увлекательного рассматривания потолка и уставившись на неё. Слёзы сами брызнули из глаз, стоило только на секунду представить, что в скором времени мы действительно разойдёмся. И все эти несколько минут, что я так неплохо держалась, были не засчитаны с учётом накрывшей истерики. - Поль, ну успокойся, ну всё ещё образуется... - повторяла она, крепко обнимая меня и прижимая к себе. - Я сама во всём виновата... - всхлипнула я, уже нисколько в этом не сомневаясь, - Я же знала, что так будет, ещё тогда, в Греции. - Перестань, - возразила мама, пытаясь меня успокоить, - В ссоре всегда виноваты двое... - И кому от этого легче? - Тому, кто сделает первый шаг!.. Целых два дня я просидела у мамы дома в надежде, что мне не будет так тяжело, если я буду с кем-то, а не одна. Легче от её присутствия почему-то не становилось, а рассчитывала я именно на это. И в какой-то из моментов у меня даже получилось примириться с мыслью о том, что начинается самый трудный период за последнее время. Период одиночества и анализирования всех тех месяцев, за которые мы докатились до такой жизни. Одиночества, от которого я так бежала и которого так боялась. И кажется, бежала не туда... Спустя два дня я всё же соизволила покинуть пределы маминой квартиры, потому что, как мне казалось, пришло время забирать свои вещи от Димы и перевозить обратно к себе. И нет, дело было далеко не в вещах, которые в данной ситуации играли исключительно роль предлога. Предлога, под которым я могла с ним увидеться и попытаться что-то сделать, о чем-то поговорить. В конце концов, это ведь всего лишь пауза. В конце концов, мы же ещё не расстались. Мне было жизненно необходимо знать, что ему не всё равно, что у него осталась хотя бы маленькая надежда на наше светлое будущее, в которое лично я всем сердцем верила. Объяснить или как-то оправдать своё поведение и свои слова на той премии я не могла, потому что наговорила всё это сгоряча, дабы задеть его, словно мне от этого полегчало. И нужно быть идиотом, чтобы не понять, что из всех эпизодов того вечера его задело именно кольцо, которое я резко решила вернуть. Именно этого он совсем не ожидал, будучи уверенным в том, что наши планы на жизнь совпадают, что свадьба будет летом, просто ещё не пришло время это обсуждать. Газеты пестрили заголовками о нашем разрыве и романе, который мы так «тщательно скрывали от посторонних глаз», и вот здесь я абсолютно точно знала всё, что сказала Рудковская на этот счёт Диме. Наверное, нашла удобный повод и в очередной раз рассказала ему, какая я плохая, и что «этого и следовало ожидать». И если хорошенько подумать, то смотреть ему в глаза мне сейчас не очень-то хотелось из-за всего, во что вылилась моя несдержанность тем вечером, но тогда, при нашем последнем разговоре, он ни слова не сказал о моем поведении и никак меня в этом не упрекнул. Он вообще говорил как-то неуверенно, как будто боялся моей реакции или же был не до конца уверен в правильности своих действий. А мне и в голову не пришло сказать, что я не хочу никакой паузы, что мне хорошо живётся и с ним, без этих дурацких разъездов «по домам», что бы я ни говорила. Открыв входную дверь своим ключом и робко переступив порог квартиры, я не сразу подумала о том, что в такое время его может и не быть дома, но отступать было поздно. Закрыв дверь и дойдя до середины прихожей, я оглянулась по сторонам, чтобы по наличию вещей понять, дома он или нет, но вскоре это и не понадобилось, потому что Дима сам вышел мне на встречу, наверняка услышав звук открывающейся двери. - Привет, - растерянно глядя на него, сказала я. - Здравствуй, - вполне себе спокойно кивнул он. - Я за вещами, - пояснила я, не желая слышать от него этот ужасный вопрос: «Зачем ты пришла?». - Проходи, - развёл руками Билан, кажется, тоже не очень находя подходящие слова. Спешно раздевшись, я прошла в спальню, где и хранилась большая часть моих вещей, а главное, чемодан, с которым я и «вселилась» в эту квартиру. Вся эта ситуация напоминала мне наше прошлое расставание полгода назад, когда я точно также собирала свои вещи, обвиняя его в измене с Добряковой. Стараясь держаться и не давать волю эмоциям, я молча складывала всё в чемодан, пытаясь понять, почему здесь так душно. Дима не стоял у меня над душой и вообще не находился в спальне, слоняясь где-то по квартире и никак не реагируя, будто бы мы уже расстались. Это была самая настоящая пауза, на кнопку которой он благополучно нажал перед моим приходом или ещё после своего возвращения сюда. - Ты не голодная? - вдруг послышалось за спиной, отчего я невольно вздрогнула. - Нет, - прохрипела я, тут же откашлявшись, - Я завтракала недавно... - К маме поедешь? - поинтересовался он, приблизившись ко мне и к чемодану. - К себе, - ответила я, сложив очередной свитер, - Я её, наверное, уже достала своим присутствием. - Ну, что за бред? Она же тебя очень любит, - не согласился Билан, наблюдая за моими действиями. - А ты? - переспросила я, не сдержавшись, - Ты ещё любишь или это действительно финиш? Ничего не ответив, он притянул меня к себе и, подавшись вперёд, приник к моим губам, вовлекая в поцелуй, который в ту секунду мне был просто необходим, как глоток свежего воздуха, как та самая надежда на светлое будущее. - Это не ответ, - возразила я, глубоко вздохнув. - Будет глупо, если я скажу, что люблю тебя, а потом ты продолжишь собирать вещи... - пожал плечами Дима, отступив назад. - Ладно, - согласилась я, уже было вернувшись к собиранию вещей, но затем резко развернулась назад, - Только имей ввиду, Дим, я никакой паузы не хотела и не хочу, и потом не вини во всём меня, когда сойтись обратно у нас не получится!.. - А зачем тебе эти отношения, если выходить за меня ты всё равно не хочешь? - неожиданно спросил он, скрестив руки на груди, - Зачем тебе я, если у нас разные планы на жизнь? Если я хочу ребёнка и семью, а ты... - А я?.. - уточнила я, когда он не сумел договорить, - Ну, что я? Не могу родить тебе ребёнка? Это ты хотел сказать? - Я не то имел ввиду, - отозвался Билан, отрицательно мотнув головой. - Да мне плевать, что ты там имел ввиду, но намекнул ты именно на это! Ты прекрасно знаешь, как мне больно говорить и думать об этом... - Давай начнём с того, что ты отказалась от моего предложения? Ребёнок сейчас тут не причём. - От предложения, сделанного после того, как мы узнали о том, что я беременна? От свадьбы по залету я отказалась? Да потому что я так не хочу! - выпалила я, пытаясь быть понятой. - Я хотел на тебе жениться и после выкидыша, потому что дело не в ребёнке, а ты всё пытаешься найти какой-то подвох. Я бы ни за что не бросил тебя, даже если бы ты вообще никогда не смогла родить... Только у тебя, видимо, совсем другие планы, раз ты предпочла вернуть мне кольцо, - развёл руками он, горько усмехнувшись, а затем и вовсе покинув спальню. В ускоренном темпе дособрав все свои вещи, я не хотела больше задерживаться там и уж тем более пересекаться с ним после всего, что мы в очередной раз друг другу наговорили. Совместное существование давалось нам с большим трудом, отчего действительно хотелось разойтись в разные стороны и не видеть друг друга, не трогать и не разговаривать. И я понятия не имею, как назвать это состояние, когда ты до безумия любишь человека и хочешь быть с ним каждую свободную секунду, но с другой стороны тебя просто душит его присутствие, его взгляд, его слова в конечном итоге. И поначалу кажется, что «на тебя у меня аллергической реакции нет», а потом выясняется, что есть и ещё какая. Уходя из его квартиры, я уже и не надеялась, что мы увидимся, и что он вообще соизволит выйти в коридор, чтобы что-то сказать на прощание, но ошиблась. Дима появился на горизонте сразу, как только я выкатила чемодан в прихожую. Он молча наблюдал за тем, как я одеваюсь, и не говорил ни слова, наверное, чтобы не провоцировать на очередной конфликт. - Звони мне, если что, - выдал он, когда я уже почти ушла. - Я думаю, в этом больше нет необходимости, - ответила я, взявшись за ручку чемодана. - Если ты думаешь, что этим разговором мы поставили какую-то точку в наших отношениях, то ты ошибаешься, - фыркнул Билан, окинув меня недобрым взглядом. - Я не хочу никаких точек и разговоров, Дим, потому что я тебе уже всё сказала, - пожала плечами я, двинувшись в сторону выхода, но резко затормозила и вернулась назад. Достав из кармана пальто ключи от квартиры, с помощью которых и попала внутрь, я протянула их ему, дабы окончательно закрыть этот «квартирный вопрос». - Возьми... - Пусть они будут у тебя, - специально не забирая, сказал он. - Вот это действительно выглядит глупо, - усмехнулась я и положила ключи на полку, вовсе не собираясь хранить их у себя до лучших времён. И кажется, это была куда более чёткая и значительная точка, поставленная мною в данный момент. Молча повернув дверной замок в обратную сторону на два оборота, я вышла за пределы квартиры и демонстративно захлопнула за собой дверь, полагая, что больше уже никогда сюда не вернусь.