И целого мира мало. Временно фарфоровая.

С уходом Поли квартира моментально опустела, и даже не в плане пространства, а в плане энергетики. Мне всё время как будто чего-то не хватало, и в то же время всё вокруг напоминало о ней, словно стены впитали её в себя и запомнили до мельчайших подробностей. Я чувствовал её запах, иногда слышал её голос или чьи-то шаги в коридоре и до последнего надеялся, что сейчас она войдёт в спальню и что-нибудь скажет. Но галлюцинации вовремя отступали, давая возможность осознать, что в этой квартире я нахожусь абсолютно один и, может быть, не только в квартире. Она, как я и предполагал, не звонила и не писала мне, справляясь со всем сама и не имея никакого желания видеться. А я уже на четвёртый день её отсутствия понял, что до ужаса соскучился, несмотря на все наши разногласия. Соскучился и жалел, что придумал эту идиотскую паузу, от которой легче не стало. Стало только хуже. Но вернуть её также быстро, как потерять, я не мог, хотя бы потому, что в её голове вряд ли что-то успело поменяться. Вряд ли она резко захотела замуж. Рудковская узнав о нашем временном разрыве, на удивление, не злорадствовала и даже не вставляла свою любимую фразу: «А я тебе говорила!» через каждые два слова. Просто спросила, что у нас случилось, и почему Пелагея так себя ведёт. И если бы я только знал, почему она себя так ведёт, то непременно бы что-нибудь придумал. И конечно, я её очень любил и люблю, даже несмотря на то, что проигнорировал тот вопрос, ответ на который она так хотела услышать. Но любовь - это что-то второстепенное, что-то, что дополняет всю картину. Одной любви ничтожно мало, если вы банально не умеете друг друга слышать и слушать, если ни о каком взаимопонимании не идёт и речи, если периодически под угрозой даже доверие. А как показывает жизнь, со всем этим у нас большие проблемы. И любовь не вывозит на себе эту тучу проблем, которых, такое ощущение, что с каждым разговором всё больше. Любовь даёт шанс, что мы ещё не безнадёжны, что выход есть, и не всё потеряно. Мне хотелось в это верить, хотелось знать, что однажды эта странная полоса в нашей жизни закончится, и мы станем по-настоящему счастливы, что она выкинет из головы весь этот бред, немножко подождёт и сможет родить ребёнка, что не нужно раньше времени делать выводы. Во всё это я упорно продолжал верить, но от этого, к сожалению, ничего не менялось. Мой ритм жизни с её уходом почти не изменился. Разве что теперь не было необходимости спешить домой по вечерам, чтобы поскорее сжать её в своих объятиях и не выпускать до утра следующего дня. Ужин я тоже добывал самостоятельно, выживая с помощью ресторанов и местного супермаркета. Но дело было даже не в отсутствии ужина и не в том, что все бытовые трудности, которые мы разделяли, пали на мои плечи. Куда больше меня волновал тот факт, что Поля молчит: не звонит и не пишет, и я, в свою очередь, делаю тоже самое, как бы понимая, что в этом нет смысла. Пару раз я порывался написать ей или даже позвонить, но каждый такой порыв ограничивался мыслями и прокручиваниями телефона в руке, который в последствии выскальзывал из неё и чаще всего падал, странным образом оставаясь цел. Кроме того, меня посещали мысли о разговоре с Полиной или Светланой Геннадьевной, но по сути в этих разговорах не было никакого смысла, потому что разговаривать надо исключительно с Пелагеей. Ведь это же я предложил паузу в отношениях и, в принципе, всё ещё полагал, что нам она необходима, но явно не в таком виде. В данный момент это была не пауза, а что-то, очень похожее на расставание. А расставаться с ней я точно не планировал, как бы сильно меня ни бесило её поведение и отношение ко мне. У нас, как и у любых других нормальных пар, были сложности и разногласия, но допустить того, чтобы это вылилось в ещё одно расставание, я не мог. На пятый день нашего раздельного существования кто-то Свыше услышал меня и мои мысли, уже больше напоминающие какие-то мантры, и случилось чудо. В час ночи по московскому времени, когда моё бренное тело облегченно выдохнуло после тяжелого дня и приземлилось на мягкую подушку, раздался тот самый звонок, которого я так ждал все эти несколько дней. От неожиданности я даже не сразу понял, что происходит, но быстро ответил на него, надеясь разобраться в скором времени. - Дим, ты не спишь? - всхлипнули на том конце, а я с той секунды больше не спал и ближайшие пару часов точно не собирался. - Не сплю, - прохрипел я, заметно растерявшись, - Ты плачешь что-ли? - Можешь приехать, пожалуйста? Иначе я сегодня не засну... - спросила Поля, наверное, заранее зная мой ответ. Разумеется, я слетел с кровати в ту же секунду, кинувшись к джинсам, что лежали на кресле, как будто бы ожидая своего часа. И нужно быть полным идиотом, чтобы не догадаться, что я в любом случае помчусь к ней после этого диалога и всего услышанного, что я, собственно, и сделал, не думая о своей усталости и завтрашних делах. Никаких подробностей своего такого состояния она, конечно же, не уточняла, решив, что и этого достаточно для того, чтобы я приехал. Всю дорогу до её дома я рассматривал различные варианты случившегося и отгонял от себя самые страшные мысли, какие только могли залезть в голову во втором часу ночи. Главное, что она жива и находится дома. От этого уже значительно легче. Но в то же время я понимал, что случилось что-то очень нехорошее, раз спустя столько дней игнора она решилась позвонить мне. Поля редко делала первый шаг на пути к примирению, если дело доходило до таких конфликтов, но всегда старалась до последнего не доводить до них, сглаживая углы. А если же избежать их совсем не получалось, то это затягивалось на несколько дней до того момента, пока ей не надоест игнорировать меня. И с учетом наших нынешних отношений, я был вдвойне удивлён тому, что она прервала молчание и пошла на контакт. Правда моя радость и удивление длились недолго. Ровно до её входной двери, переступив которую я вроде бы начал понимать, что к чему. - Чего сразу не сказала, что у тебя опять кошмары? - спросил я, снимая куртку. - Ты бы не приехал? - уточнила блондинка, переминаясь с ноги на ногу и придерживая двумя руками одеяло, в которое успела завернуться как в кокон. - Я бы так сильно не волновался за тебя, - ответил я, пожав плечами и давно привыкнув к таким её ночным «заскокам». - Таблетки пила? - Кончились, - развела руками она, виновато глядя на меня. - Что значит «кончились»? - мгновенно оживился я, припоминая, сколько у неё их оставалось буквально пару дней назад, когда они ещё лежали на тумбочке в нашей спальне. - Совсем сдурела? Ты дозировку видела? - Они не помогали, - попыталась возразить Пелагея. - Это не значит, что нужно пить их горстями. Какого чёрта ты доводишь себя до такого состояния? Сложно было сразу мне позвонить? - выпалил я, повышая голос и заводясь ни на шутку. - Не кричи, - вставила свои пять копеек она в надежде утихомирить меня, - Я не думала, что так получится... - Да ты вообще не думаешь в последнее время, - не унимался я, будучи готов придушить её за такие идиотские поступки. - Я не виновата, что ты решил разъехаться со мной именно сейчас, - ляпнула Поля, через секунду сама поняв смысл своих слов и ещё растерянней уставившись на меня. - Ты по жизни у нас ни в чем не виновата, - фыркнул я, решив не развивать эту тему дальше, так как мы и без того друг друга поняли, - Иди ложись... - А ты?.. - испуганно переспросила она. - Приду сейчас, - заверил я, направляясь в сторону кухни, дабы налить себе воды. То ли от нервов, то ли от безысходности в горле почему-то пересохло. Пытаясь относиться ко всему этому как-то менее серьёзно, что совершенно не получалось, я понимал, что совершил большую ошибку, когда попросил её пожить отдельно. А за эти долбанные таблетки я действительно готов был прибить её, прекрасно понимая, что за столько дней принимать то количество успокоительных, которое оставалось, просто-напросто опасно для жизни. И вот теперь я окончательно увидел всю картину и понял, насколько сильно её здесь ломало без меня, после чего тут же захотелось прибить ещё и себя. Полина спальня была насквозь пропитана ею и её запахом, в составе которого был и шампунь, и гель для душа, и миллион духов, которыми она ежедневно пользовалась. Всё это собралось воедино, создав что-то своё, чего мне как раз-таки не хватало в её отсутствие. - Ты не останешься? - с надеждой посмотрев на меня, спросила она, когда я присел на край кровати рядом с ней. - У меня завтра весь день забит, - отозвался я, ясно дав понять, что нет, - Я посижу с тобой, не переживай... - И поедешь обратно? То есть не выспишься и будешь весь день ходить сонный, - быстренько составив логическую цепочку, проговорила блондинка. - Такова жизнь, - хмыкнул я, заранее предвкушая этот день. - Ну, останься, пожалуйста, - проскулила она, вцепившись в мою руку. - Можешь спать на диване в гостиной, если хочешь! Только не уходи, Дим... Молча глядя ей прямо в глаза, я пытался понять, что с ней не так, а она ловила каждый мой вздох и боялась лишний раз пошевелиться. И это была не столько жажда быть рядом со мной, сколько самый настоящий страх, читавшийся в её глазах ещё с порога. - Тебе опять что-то приснилось? - поинтересовался я, пытаясь понять, в чём дело, и получая утвердительный кивок, - Тот же самый сон? - Ты не представляешь, как это страшно - просыпаться среди ночи и понимать, что тебя нет рядом, - всхлипнула Поля, поднявшись с подушки и оказавшись совсем близко. - Однако замуж ты выходить за меня не собираешься, - неожиданно выдал я, решив, что это несправедливо, - Получается, я тебе нужен только для того, чтобы спать по ночам было не страшно? Может, тебе лучше собаку тогда завести? - Дима... - возразила она, наверное, тоже не ожидая от меня услышать таких слов. - Что? Что «Дима»? - Не говори так!.. - Да потому что так и есть, - настаивал я, шмыгнув носом. - Я тебя умоляю: замолчи, - не выдержала Пелагея, ловко преодолев препятствие в виде одеяла, усевшись ко мне колени и крепко обняв за шею. - Просто не говори сейчас ничего, ладно? - Ладно, - ответил я, в каком-то смысле нарушив её просьбу, но всё же поддавшись и тоже обняв её двумя руками за талию. - Никакая собака мне не нужна, и таблетки не нужны, если ты со мной... - прошептала она мне на ухо и шумно выдохнула, пропустив через себя очередную волну слёз. - По поводу таблеток мы с тобой ещё отдельно поговорим, - пообещал я, будучи сейчас не в силах снова начинать разборки, и прижался щекой к её щеке, на секунду прикрыв глаза. Сказать, что меня это успокаивало, не сказать ничего. - Значит, ты останешься?! - всё-таки добившись своего, констатировала Поля. - Не факт, - до последнего сохранял интригу я, что по сути было бесполезно. - А я тебя никуда не пущу! - заявила она, ещё крепче обняв меня и показав всю серьёзность своих намерений. По утру нас наверняка будет ожидать несколько тем для разговоров, которые ещё неизвестно во что выльются, но сейчас... сейчас у нас условно было объявлено перемирие, и меня оно вполне устраивало.