Это не напишут в учебниках

Страны появились на просторном лугу, землю устилал ковер из ярко-зеленой травы в котором проглядывали небольшие островки из одуванчиков, ромашек, васильков и прочих полевых цветов. В далеке виднелся небольшой лесок, а кустарники шиповника росли немного ближе и стояли по одиночке, сильно выделяясь на общем фоне данного пейзажа ярко-красными ягодками. Здесь же было небольшое озеро в которое, прозрачной журчащей струйкой втекал ручеек. По берегам росли заросли камышей, темно-коричневые головки которых, раскачивались на легком ветерке. — Красиво тут. — Крутился вокруг себя итальянец, осматривая непривычную, для его глаза, местность. Вроде бы покой и безмятежность, но все это великолепие Восточно-Европейской красоты прервала перебранка двух голосов. Голоса явно были детскими и очень недовольными. — Ты глупый! — Кричал один голос. — Нет ты! — Противоречил ему другой. — Я сейчас все маме расскажу! — А я расскажу, что ты обзываешься! Страны были в небольшой низине у самого озерца, поэтому, чтобы увидеть, как они могли догадаться, детей, им пришлось пройти метров десять по небольшому пологому склону. Вскоре они их увидели. Это были мальчик и девочка, всего двух или трех годов от роду, девочка была выше Ивана, а это был именно он, на пару сантиметров. У него были вьющиеся светлые, до плеч, волосы, перетянутые берестяным обручем. На мальчике была белая, простая, льняная рубашка с красной вышивкой у горла и подпоясанная на талии красным шнурочным поясом и красные портки, чуть выглядывающие из-под длинной рубахи, заправленные в красные сапожки. На темно-русой голове девочки был венок из ромашек и васильков, а сами волосы были заплетены в небольшую косичку. Она была одета в такую же рубашку, что и Иван, но более длинную, до самой земли и расшитую на груди, рукавах и плечах синими нитями, пояс тоже был синий.  — Мам! — Одновременно крикнули Ваня и Аня, прямо в озеро. Страны сначала ничего не поняли, но напряженные лица детей не отрываясь смотрели в зеркальную гладь озера, они чего-то ждали. Тут водная гладь всколыхнулась и из воды начала медленно подниматься фигура. Эта фигура оказалась женской, а если быть точнее, это и была Лада. На ней была рубашка, похожая на ту, что была на Анне, но у нее был расшит весь подол, а сама вышивка была красной. Но самое интересное было в другом. Русь вылезла из воды, что она там делала, причем, довольно продолжительное количество времени, не понятно. А пока страны пытались понять почему она сидела в этом озере, Франциск увлекся не менее интересным и более увлекательным занятием. Мокрая одежда Руси плотно облепила ее тонкий, но крепкий стан и льняная ткань сделалась более прозрачной, нежели сухая. «А фигурка ничего» — Улыбаясь он потер свою аккуратную бороду о которой Англия отзывался в стиле: «У алкаша на седьмой день запоя и то щетина привлекательней!», на вопрос: «Сколько же ему приглянулось привлекательных алкашей?» Артур отплевывался словесным ядом, который уже через несколько минут отравлял разум собеседника настолько, что никакие дискуссии с бывшим пиратом вести не хотелось. Франциск осмелился озвучить свою мысль, но менее ее опошлив и добавив своего неизменного шарма. — А она очень даже привлекательная. Все посмотрели на него с нескрываемым ужасом, как на умалишенного. Почему-то многим стало интересно, что бы случилось если бы Иван был здесь, ну… чисто технически он и так был здесь, но все же? Интересно, сколько у Француза не будет хватать зубов или и целых костей, если он посмеет сморозить такое при русском. — Тебе жить надоело? — Совсем не весело усмехнулся англичанин, вспоминая, что в свое время получил крепкого русского пенделя за косые взгляды в сторону его драгоценных сестренок. — Почему же я не могу сделать комплимент привлекательной madame? — Может потому что она умерла семь сотен лет назад? — Может хватит?! — Не выдержал младший Варгас. Почему именно сейчас надо выяснять отношения? И зачем сейчас говорить о смерти? Они на это точно не подписывались, но раз судьба так распорядилась, нужно ждать и наблюдать. Вряд ли какой-то безумец сможет назвать историю России спокойной и безбедной, ведь эта страна, в одних лишь войнах провела две трети жизни, но ведь не может все состоять из одних лишь бед и несчастий? Не может! Почему они сейчас не могут с улыбкой наблюдать за пререканиями сестры и брата и за тем, как их, пусть, пока и безуспешно, пытается рассудить мать? Они еще успеют насмотреться на кровь и смерть. Почему они не могут наслаждаться проблесками света в этом жестоком мире? Италия и сам не Божий одуванчик, он так же затевал войны, вел разорительные крестовые походы, был в костлявых руках у чумы — черной смерти, но это не значит, что он и все остальные страны монстры. Управляют всем люди, безумцев, которых интересует лишь власть, деньги, сила, не признающих никакие права и плюющие на жизнь других с высокой колокольни намного меньше, чем… скажем так — нормальных людей. Но, какая жалость, что именно такие безумцы укореняются в истории, оставляя самые глубокие раны в душах народов и на телах стран. Необычайно серьезный Италия произвел впечатление на стран, особенно на Германию, который привык видеть в нем неразумного ребенка, стоит заметить, что в Иване, помимо Империи Зла, тоже видели этого самого ребенка. Что ж, внешность обманчива, за вечными криками Итальянца о пасте и пицце, многие забывают, что он — одна из старейших стран Европы. Пока многие зависли на такой лирической и философской ноте, матери, как оказалось, троих, а в будущем и четверых детей, удалось примирить между собой «среднее звено» ее славянского квартета. Ну… если не примирить, то хотя бы узнать причину перепалки. — Он не хочет читать! — Тыкала Аня в брата пальчиком. — А она обзывается! — Контраргумент. Дети начали громко выяснять отношения, пытаясь перекричать друг друга, вот уж никто не думал, что два маленьких ребенка могут создать столько шума, что уж вороны с насиженных мест по вылетают. — Стоп! — Крикнула Русь, мигом затыкая обоих, следующие слова она чеканила с такой военной строгостью и напором, что раскаялись бы, наверное, даже самые стойкие солдаты, даже в том, что они не совершали. — Ваня. — Русь присела на колени перед детьми и испытывающе посмотрела на сына. — Почему ты не хочешь учиться? Малыш — Россия смешно надул свои пухлые щечки и топнул ножкой. — Мне незачем учиться! Пусть девчонки в библиотеках с утра до ночи кукуют, а я хочу быть воином! — Ваня поднял указательный пальчик вверх, показывая, что это не поддается никакому обсуждению или критике. Секунда, вторая и поляну огласил звонкий смех Ани. — Ты! — Она тыкала пальчиком в брата, одновременно смеясь — Воином? Подрасти сначала! — Ма, она снова! — Ты даже меч поднять не сможешь! — Замолчи! — Сам заткнись! — Заткнулись оба! — Довольно грубо оборвала зарождающуюся перебранку Русь. — Новгородское княжество, если ты и старше Владимирского, это не значит, что ты его можешь обижать или задирать. — Она перешла на официальный язык, которым разговаривали с многочисленными князьями, пытаясь удержать хрупкий мир на просторах огромной страны. — Ваня, ведь твой брат, Вы двое, самые родные друг другу люди. Аня стушевалась под соколиным взглядом матери и опустила голубые глазки в землю. — А к вам, воин-молодец, разговор отдельный. — Она обратилась в Ивану. — И почему это мы грамоте не хотим учиться? — А зачем? Я хочу учиться ратному искусству, а не книжки читать, это глупо! Америка усмехнулся, видеть Россию таким, было очень даже весело, тем более, когда бы Джонс ему не позвонил, а звонит он ему в свете последних событий довольно часто, русский обязательно что-нибудь читает да перечитывает. — Глупо значит? — Лукаво поинтересовалась Русь. — Да! И вообще, я буду лучшим войном, буду выигрывать войны и стану огромной Империей и меня все будут бояться! — Детские мечты это так прекрасно… — В сторону выдохнул англичанин. Новгородское княжество снова рассмеялась. — Да кто тебя испугается?! Разве, что твой князь, когда ты опять с лошади в лужу упадешь и в таком виде к нему заявишься! — Мам, она опять! Русь не стала разбираться, кто прав, кто виноват, шикнула на обоих. — То есть, ты хочешь стать огромной Империей? — Она снова обратилась к нему. — Да! Прям, как папа! — Выдал Россия. — Да не дай Бог. — Тихо прошептала в сторону Русь. — А папа много книжек прочитал и теперь самый умный! А ты тупой, как валенок. — Ма! — Заныл Россия. — Знаешь, — Протянула Русь, — А она права. Нет, не в том, что ты... — Она смягчила высказывание дочери, но получилось как-то скомкано, — не умный. Войны это не единственный способ… общения между странами. Есть еще политика, династические браки, культурный обмен и много чего. — Константин действительно умный и отбивается от врагов не оружием, а словом. — Книжками их закидывает что ли? — Засмеялся Ваня. — Нет. — Терпеливо пояснила Лада, — Политика и красноречие. — Да! — Завелась маленькая Аня, — Он даже маму на путь истинный направил, показав ей истинную веру — христианство. — Но ты его всегда побеждала! Потому, что ты сильная и умеешь сражаться! — Россия все никак не успокаивался. — Ну… — Русь задумалась, что бы ей ответить? Константин ничего тяжелее пера в руках, видимо никогда не держал. — Я просто слишком настойчива. — В глазах девушки заиграли опасные нотки и появились фиолетовые всполохи, тут, страны поняли, что Россия характером пошел в маму. Русь перебросила мокрую косу через плече и заговорщески улыбнулась. — Ты можешь быть таким сильным, как я и таким умным, как Костя и тогда, точно станешь Империей! Россия стоял с полминуты, а потом, резко сорвавшись с места побежал прочь от озера. — Ты куда? — Крикнула ему вслед сестра. — Читать! — Отозвался Иван и побежал еще быстрей. Русь тихо засмеялась. С ней хихикали и страны. — Рать! А ну вылазь! — Неожиданно и задорно крикнула Русь в сторону озера. Озеро резко всколыхнулось и из него появилось несколько десятков человек, заросли камыша стали реже, ведь каждый нес с собой по камышу, он был подобием дыхательной трубки. — Вот это поворот! — Америка сначала даже немного испугался, но потом отбросил эти мысли, Герои ничего не бояться! — А вы что там делали? — Осматривая запыхавшихся людей спросила Новгородское княжество. — Я решила проверить новую тактику боя и разведки, как видишь получилось. — Самодовольно заявила дочери Русь. — Лада, это издевательство, мы могли выплыть и раньше. — Через каждое слово молодой человек, лет двадцати двух, судорожно втягивал воздух. У него были золотисто-блондинистые волосы и ярко-зеленые глаза, салатового оттенка. — Псков, прекрати ныть и веди себя, как мужчина, — Шикнула на него девушка лет девятнадцати у нее были темные волосы, заплетенные в тугую косу и светло-карие глаза. — А ты не затыкай его, Тверь, я чуть не окочурился! — Возмущался мужчина лет двадцати четырех с оттенком волос «шоколадный блонд», как сразу подметил француз, своим четким, словно лазер, взглядом. У него были глаза голубого, морозного цвета. — Согласен с Новгородом! — Откуда-то послышался голос мужчины, которому, судя по тембру, не было и двадцати трех. — Хватит пререкаться! — Прервала свои города Русь, идите на берег сушиться и поехали обратно в город. — Мама, — Аня дернула подол рубашки матери. — Что, солнышко? — Ты говорила, что мы поедем в Константинополь и Ваня уже все уши прожужжал. — Константинополь? — Русь потёрла подбородок ладонью, — думаю пора уже. — Лицо малышки сразу же осветила улыбка. — Киев, — Позвала она из воды, к ней подошел… Киев (какая неожиданность). Америка сразу его узнал, он был почти на всех его встречах с представителями Украины. Его кудри цвета червонного золота намокли и свисали на плечи, а глаза, цвета янтарного меда, нетерпеливо и одновременно выжидающе смотрели на Русь. — Я выдвигаюсь в Царьград, а Вы, мой дорогой стольный град, в ответе за все здешние события. — Я протестую! — Из воды вышел Новгород и тяжелыми шагами, в сапогах полных воды, направился на берег. — Почему все время он за главного? — Возмущался Новгород. — Потому что я столица, а ты тупица. — Огрызнулся Киев, сверля своего не самого любимого брата, злостным взглядом. — Чё сказал? — Новгород сбросил с себя промокший соболиный воротник и собирался уже было идти на старшего стенкой, но между ними встал молодой человек, наверное, двадцати одного года от роду, у него были длинные, до лопаток, пшеничные прямые волосы, перетянутые таким же обручем, только тот был из какого-то темного металла. — Мужи (В смысле мужчины, а не мужья) Руси Великой, я думаю вам надо успокоиться. — А я думаю, что тебе не надо лезть в наши разборки, - прошипел Новгород, метая глазами ледяные молнии. Медово-карие очи Киева смотрели на него с ехидством, он понимал свое превосходство. — Не, ну Вы чего в самом деле, — К бедному Ростову, (его зажало между Новгородом и Киевом, точнее зажали), присоединилась довольно молодая девушка, лет восемнадцати на вид, у нее были русые, с медным отливом волосы и серо-голубые глаза. — Владимир, ну помоги же мне, — Она резко потянула на себя мужчину двадцати двух лет с пепельной шапкой волос и серыми глазами. — Я?! — Испугался настойчивости сестры Владимир. Ростов умудрился выбраться и подлетел к парочке. — Вечно они сорятся… — Закатил глаза Псков, стоя по колено в воде и, видимо, не собираясь выходить пока конфликт не будет исчерпан. Предприимчивая Суздаль взяла под руки своих братьев: Ростов и Владимир, те возмущались, но были проигнорированы и пошла на Киев и Новгород. Южанин отошел от северянина первым, пробурчав что-то вроде «Святая троица», скорее всего это было адресовано Ростову, Владимиру и Суздалю, которые все время ходили вместе и были своеобразным «Bad Trio» Древней Руси, пользуясь высказыванием: если безобразие не остановить, то его надо возглавить! Только если Лада не рядом, по шее получать, никто не хотел. Русь отправила Новгородское княжество вслед за Иваном, а сама решила рассудить свои города, надавав им подзатыльников. — Киев! — Возмущалась Русь, — Ты же самый старший! Какой пример ты Оленьке подаешь? — Киев стушевался и опустил голову, не в силах смотреть в эти ледяные глаза. — Новгород! — Она повернулась к северному городу. — Что еще? — Устало выдохнул он. — А не «что еще»! — Передразнила город страна. — Пять сотен лет мужику, а ведешь себя, как дите пятилетнее! «Отец городов русских» что-то пробурчал в сторону, справедливо решив, что спорить с Ладой — себе дороже. Разногласия начались у этих двоих (Киева и Новгорода)… да всегда они были. Старший опасался излишней самостоятельности северянина, а Новгород терпеть не мог в Киеве, то, что тот казался ему «мамочкой» и считал контроль Стольного града над собой излишним, но был еще один камень преткновения. На самом деле их было столько, сколько звезд на ночном небе, но этот был самый бессмысленный и беспощадный. В народе говорят, что Киев -«Мать городов русских», а Новгород — «отец». Это жутко бесило первого и забавляло второго, провоцируя младшего на остроумные и не очень штучки в отношении южанина. — Я отплываю на рассвете следующего дня, — Отрезала Русь. — Что-нибудь случиться, я вас придушу, тебя — Она посмотрела на Новгород, — И тебя, — взгляд выразительных упал на Киев. Поняли? — Русь упёрла руки в бедра. — Угу — Прогундосили «Мать» и «Отец» в унисон. — Я не слышу, вы поняли? — Она специально переспросила. — Поняли! — Крикнули они и снова одновременно, Владимир поразился такой синхронности. — Ну и отлично, — С легкой улыбкой вздохнула Русь. И двинулась прочь от озера. Страны отправились дальше, предварительно погрузившись во тьму.