Это не напишут в учебниках

В том месте, где они оказались, невыносимо пекло, слепило глаза, а еще и качало, пол под ногами все норовил выскользнуть из-под этих самых ног и обречь их обладателя на неминуемое падение. Когда, более менее привыкшие к свету страны смогли продрать глаза они поняли, что находятся на корабле, который, в свою очередь плывет по бескрайние морю. Водные испарения поднимавшиеся от нагретой жарким, южным солнцем воды, душил и мешал сосредоточиться. — Ну и где это мы? — Почесал затылок американец. — На корабле, предположительно, плывем, — раздраженно ответил Англия — Вот спасибо, Капитан Очевидность, а сам я бы не догадался. — театрально развел руками Альфред. — Тогда будь добр не задавать тупые вопросы, — прошипел, как всегда, раздражительный Кёркленд, — ты хотел подробное объяснение с точными координатами? — Аmis de mes amis [друзья, друзья мои], не нужно ссориться. — Решил прервать конфликт француз, как оказалось, зря. — А ты, лягушатник, сюда вообще свой нос напудренный не суй! Германия, хоть раз в жизни, решивший отдохнуть, от разнимания такого типа разборок, по средством своего выразительного ора, решил отыскать «виновника» их совместного путешествия по разным эпохам, Россию он не нашел, но зато наткнулся взглядом на Русь Русь в купеческих одеждах стояла на носу корабля, подставляя обычно белое, бледное лицо солнечным лучам. Щеки и лоб были красноватые, видимо, кожа не привыкла к такому обилию солнечного тепла, а кожа на кончике носа, стала понемногу слезать. Позади нее взад и вперед сновали какие-то люди, перенося многочисленные бочки, канаты и прочее снаряжение. Корабль, а если быть точнее — ладья, был не очень большой, всего метров десять в длину и около трех или четырех в ширину. Темное дерево разбухло от соленой воды, алые паруса с желтым орнаментом развевались от малейших дуновений ветра. На носу корабля была гальюнная фигура, изображавшее какое-то животное, скорее всего барана.Если присмотреться, то вдали можно было увидеть еще несколько таких же кораблей. Русь оставила управление старшей дочери, она ответственная девочка, так что ничего не должно случиться, если, что города ей в помощь. Именно о городах она, кстати, и беспокоилась. — Мам! — Прям под ногами Руси пробежала Аня. Она остановилась перед матерью, пока та, возвращалась из своих мыслей. — А мы еще долго плыть будем? — Будем плыть, сколько надо. — Видимо Русь не в первый раз отвечает на этот вопрос, она устало оперлась о бортик и прикрыв глаза, втянула носом тяжелый морской воздух. На этом моменте, короткий момент из прошлого обрывался. Русь прогуливалась по рынку. В воздухе витал прекрасный аромат яблок, персиков, винограда, орехов, меда, различных пряностей и соленого моря. Торговцы перекрикивали друг друга, предлагая цену поменьше и товар получше, их галдежу вторили морские чайки, парящие неподалеку от побережья и собиравшиеся в небольшие стайки около обозов с рыбой, пытаясь выхватить рыбку другую, предвкушая легкую добычу. Она сбежала от дружинников, которые должны были выполнять функции ее телохранителей и, как выразился ее князь, смотреть, чтоб она никуда не вляпалась. С ее то характером, опасения приобретали вполне реальные очертания. Но ей нравилось прогуливаться среди людей и пусть народ был не ее, она с удовольствием слушала быструю, динамичную речь на византийском греческом, иногда слыша родной язык в устах своих купцов. Их выражение лиц, быстрые движения, все это… смертные знают цену жизни, страны — это сразу тысячи, миллионы людей, но людские заботы от них далеки. Им чуждо человеческое отношение к природе, человек смотрит, как рассвет сменяет закат и с удовольствием подмечает пурпурные крапинки в палитре алого, а страна… страна просто посмотрит на это, не испытав никаких сверхъестественных чувств, разве, что поблагодарит Бога за то, что смог продержаться еще день в их жестоком мире. Сотни, тысячи лет сменяют друг друга и во всем этом вихре политики и войн перестаешь замечать простые, казалось бы, вещи, пробуждающие в глубине души эти странные чувства. Чьи-то загорелые руки легли на ее глаза, Русь, на мгновение замерла, она слишком глубоко ушла в свои мысли, но лишь на мгновение. — Угадай кт… — Бархатистый, но, кажется, довольно юный голос не договорил, его прервал удар, хорошо поставленный удар Руси, пришелся в самое солнечное сплетение. Она посмотрела на цель своего кулака, только, когда повернулась к лежащему навзничь человеку. Русь испуганно округлила глаза и прикрыла рот ладонью, зеваки, которым посчастливилось находится рядом с данным действом, решили отойти от дамы, от которой мужики в разные стороны летают. — Мам, ты опять его вырубила. — Покачал головой Россия, видимо это не в первый раз. Детей, кстати, она тоже прихватила погулять, если эти дружинники не могут за взрослым человеком уследить, то за двумя детьми, которым никакой закон не писан, они вряд ли усмотрят. — Я много раз говорила, что не люблю, когда ко мне подкрадываются со спины. — Начала оправдываться Русь. — Пора бы уже запомнить. — Прокряхтел тот, кого Русь впечатала в землю. — Костенька, — С милой, извиняющийся улыбочкой протараторила Лада, — У тебя ничего не болит. — Не, дорогая, я в порядке, сейчас, только ребра срастутся. — Несмотря на всю комичность и драматичность всего этого действа, этот мужчина довольно быстро поднялся на ноги. — Папа! — Оба ребенка кинулись обнимать этого самого человека, правда, не всего целиком, а только его колени, куда дотянулись туда и обняли. У него были каштановые волнистые волосы и сине-зеленые кошачьи глаза. Кожа, как и у всех, кто живет в данной части света, была загорелой. Одежда была богатой, светлая тога расшитая золотыми нитями и красный плащ, закрывающий всю правую часть тела и спину, на ногах были сандалии. — Дядя Византия! — Выкрикнули Италии. — Вы его знаете? — Удивился Германия. — Ну… теоретически… — Почесал затылок Южный Италия, — когда дедушка был жив, мы его пару раз видели, а потом… отношения у него и остальной Европы сильно испортились. Отношения Руси и Византии можно было охарактеризовать так: все очень сложно. Абсолютно противоречивые отношения, как ни взгляни. Киевские князья не редко воевали, с Византией, добиваясь выгодных торговых соглашений, перенимали какой-то технический и научный опыт. В общем, много чего было в отношениях Руси и Византии: от беспощадных войн до взаимовыгодных династических браков, но и конечно же, самое главное — Крещение Руси. К слову, стоить заметить, что она отбивалась, как могла, народ совершенно не принимал новой веры, продолжая чтить старых Богов. Но… смирилась. В этом, кстати их брак и заключался, а еще в паре десятков мирных договоров прочих торговых соглашениях. Странами они были довольно юными, в мире не последними и вместе смотрелись очень даже гармонично и мило, дополняя друг друга. Но был один момент, где противоположности, несмотря на все законы Вселенной, отталкивались. Русь, в своей большей части, северной натурой и мягким отходчивым характером, зажигалась от, даже предположительной схватки с противником, действительно, с такими соседями, как Волжская Булгария и Хазария, спокойно в избе чай с бараночками не попьешь. Напирают сволочи, еще и печенеги зачастили, неспокойное время сейчас, хотя., а оно когда-нибудь вообще было спокойным? Да нет конечно! То ли еще будет. А Византия, пусть и был загорелый широкоплечий молодой человек с атлетической фигурой, ведь тяга к различного рода физическим упражнениям досталась ему еще от матери, решал все политикой, а на мировой арене, крутившийся тогда вокруг одной лишь Европы, которую тогда чуть ли не центром Вселенной считали, напоминал кота Леопольда из знаменитого Советского мультика, вот только до Советских времен еще пилить и пилить, а вандальские племена, захватившие большую часть «Центра Мира», считали основой политики — силу. Византия несомненно гений-интриган, похлеще Артура в свое время, серый кардинал многих стран, мастер шпионажа и обороны, но тот еще транжира, думавший, что лучше откупиться от захватчиков, чем вступать в открытую конфронтацию. В следующее мгновение стран перебросило в совершенно другое место. Греция, которому на вид было лет двенадцать, облокачивался на резные перила балкона. Вид открывался просто шикарный. Дворец находился довольно высоко и можно было рассмотреть все как на ладони. Десятки оливковых садов раскинулись прямо под ногами, среди них затерялись мраморные дома знати. Чуть поодаль, сплошными кучами стояли домики горожан. А в самую даль, сливаясь с лазурным небом, уходило бескрайние море, вокруг скал парили чайки, отчаянно галдя в поисках легкой добычи, что их можно было услышать за несколько километров. У берегов, привязанные к многочисленным пирсам, швартовались лодки и ладьи с разноцветными парусами. Можно было увидеть людей в разноцветных одеждах следующих туда и сюда. И казалось, лишь на этом балконе отсутствует вся эта суматоха и крики. Здесь все спокойно, кожу обдувает теплый соленый ветер, а влажность передает глазам особый блеск, одежда пропитывается ароматом цитрусов и специй. Покой и безмятежность императорского дворца поражали. Под ногами у мальчишки, что был одет в простую белую тогу и обут в сандалии, сновало бесчисленное полчище кошек разнообразных окрасов. Ну... хоть что-то не меняется со временем. Ни Руси с Византией, ни России с его сестрой не было видно. Но... что вспомнишь, то и появиться. С боевым кличем из раскрытых дверей выбежал маленький Ваня, а за секунду до него на балкон вбежал огромный рыжий кот с ярко-зелеными глазами. На морде животного отражалось самое что ни на есть страдальческое выражение, ведь за ним гнался ребенок истошно вопя «Кися!», а это худшее, что может случиться с котом, по крайней мере до изобретения такого леденящего кошачью душу прибора, как пылесос. Греция с полуулыбкой наблюдал за этой картиной, которую любой здравомыслящий кот окрестил бы, как «Безысходность», из своеобразного транса его вывел увесистый комочек шерсти, который каким-то образом оказался в его руках. Дело в том, что кот не нашел лучшего выхода, чем прыгнуть в руки хозяина, спасаясь от непоседливого русского. Ваня остановился всего в паре сантиметрах от грека и надув щечки, начал выжидающе топать ножкой. — И что случилось? — Наконец спросил Греция у которого на руках до сих пор сидел кот, отчаянно вцепившись в него когтями и с немым ужасом наблюдая за Иваном. Спросил он это сонным голосом, будто сейчас ранее утро, а он только, что встал с постели, но было уже за полдень, южное солнце жарило на полную не щадя никого, что еще подтвердило догадку, что Греция с тех самых пор ни на йоту не изменился. — Он убегает от меня, а я просто хочу его погладить! — Возмущался Россия, предъявляя претензии не то Греции, не то коту. — Но ведь он этого не понимает. Он просто видит, что ты за ним гонишься и боится этого. На лице России отражались сложнейшие мыслительные процессы, зрачки в глазах расширились, он сейчас был похож на человека, которому открылся весь смысл жизни и тайны Вселенной. Сделав какой-то внутренний выбор, ребенок протянул греку свои маленькие ручки и сверкнув голубыми глазками, мило произнес, — Дай. Греции ничего не оставалась, как передать своего любимца Ивану, этот самый любимец задумку хозяина не разделял, еще отчаянее вцепился в голые руки своими, довольно острыми, когтями. Отцепить кота получилось только, когда Иван сам выхватил его из рук Геракла. Самое удивительное, что Владимирское княжество бережно прижал пушистый комочек, который был примерно одного с ним размера, к себе и аккуратно почесал его за ушком, кот сперва пародировал из себя каменную статую и усиленно искал подлянку в данном действе, но потом, решил отдаться блаженному ощущению, что его почесывают и зажмурив свои изумрудные очи, замурчал. — Видишь, — Греция наблюдал, как губы русского разъезжаются в широкой улыбке. — Ему нравится и он от тебя не убегает, надо бережно относиться к тем, кто тебя меньше и слабее. — Теперь не убежите… — Со стороны той же двери послышалось кряхтение и тонкое мяуканье, оказывается, что это Анна вышла на тот же балкон, только у нее в руках было три маленьких котенка. Она присела прямо на пол, посадила их перед собой, те, видимо осознав всю безысходность данной ситуации, решили не разбегаться. — Выходит Греция знаком с Россией с самого детства, а я и не знал. — Присвистнул Америка, видимо они здесь увидят множество знакомых и нет личностей, которые могут оказаться полной неожиданностью. — Греция его дядя. — Проанализировав всю поступившую информацию выдал Германия. — Ага, еще хобби у них семейное — стабильность в Евросоюзе подрывать. — Невесело пошутил Англия, хотя… для него очень даже весело. Brexit прошел для кого успешно, для кого нет. Плохо, конечно, что у экономики сейчас приступ эпилепсии, но он хоть эти рожи будет видеть реже, если ты социопат, то быть островным государством сущее наслаждение. В кругу детей ничего не происходило, только котов пришло побольше и страны, решили поискать Русь и Византию, долго искать не пришлось, точнее, совсем не пришлось. С самого дальнего угла балкона послышался женский смех. Дети, либо успешно это игнорировали, либо вовсе не замечали. Балкон был широким и достаточно длинным, нет, серьезно, он был просто огромным, при желании тут могла поместиться парковка машин на двадцать. С балкона, в основное здание вело несколько дверей и арок, в самую дальнюю от места их нахождения и пошли страны. Помещение было хорошо освещено, а воздух благоухал ароматом цветов. Мебели было не так уж и много, выделялись лишь сундуки, своей нелепой объемностью. Русь полулежала на обитой зеленым бархатом софе, устало прикрыв свои синие глаза и с какой-то насмешкой наблюдала за суетящимся Константином, который бегал от одного сундука к другому, коих здесь было бесчисленное множество. К слову на Ладе уже была другая одежда: она была одета в столу, украшенную золотым шитьем, короткие рукава, до локтя, были собраны в пышные складки. Под столой была белоснежная туника, стола была подпоясана золотой полоской ткани и четко определяла талию. На ногах были шелковые туфельки с жемчужными вставками. Длинные волосы были уложены в незамысловатую, но чрезвычайно подходящую к данному амплуа прическу. Голову венчала диадема с ниспускающейся на плечи и спину, прозрачной паллой, которая очень напоминала собой фату. — Ты меня, как куклу наряжаешь… — Тихо Прошептала Русь, боясь спугнуть царившую здесь атмосферу. — Только не говори, что тебе не нравиться. — Так же прошептал Византия. Русь внимательно посмотрела в медовые-зеленые глаза мужа, он действительно был красивым, для нее самым лучшим. — И что ты во мне вообще нашел. — Русь устало откинулась на спинку софы. — Ты меня сама нашла. — Византия подошел к софе — Нет, не успокаивай меня. Эх... типичная женская логика… Дорогой, я просто уродина! Нет дорогая ты прекрасна Не ври мне, я прекрасно знаю, что это не так! Любимая, ты не права. Значит я еще и ошибаюсь? Я по твоему тупая? Нет конечно ты самая-самая. Хочешь сказать, что я толстая? Нет конечно. Но похудеть не помешало бы, да? Ты мне и такая нравишься. Но восторга не вызываю, да? Вызываешь восторг. Но не бешеный, да? …  — Я люблю прекрасную женщину. Я влюбился беспамятно в тот самый момент, когда она, навалившись на меня и обездвижив, прижимала острие клинка к моему незащищенному горлу, с кончика носа этой прекрасной ледяной нимфы, прям на мое лицо, что казалось грязным по сравнению с ее прекрасным белым ликом, капала кровь одного из моих охранников, чье тело лежало неподалеку сраженное воинской умелостью этого божественного создания, с нижних этажей слышался лязг мечей и крики боевого клича, а за окном, бушевал пожар, языки пламени пожирали все живое и нет, в поле своей видимости. Мое сердце будто пылало и горело вместе с моим прекрасным Константинополем, но тело мое чувствовало совсем другое, душа моя подчиняясь холодному морозному взгляду, Владычицы льда и снега, медленно холодела и немела, боль распространялась от сердца к самым кончиками пальцев, я чувствовал, что замерзают все мои нервы и чувства, но оставалось лишь одно, леденящий душу шторм, поднимал до этого неизведанное мне чувство — Любовь. Холод был в моем сердце на счет этого чувства прекрасного, но в чем парадокс — Ледяная нимфа растопила его и, что самое главное — ответила мне взаимностью. (П. Б. Это вам не сопливое «Давай Поженимся» с Ларисой Гузеевой!) Русь, секунду сидела на софе обдумывая все сказанное, а потом, совершенно неожиданно, в первую очередь для Константина, бросилась ему на шею. — Кость, ты у меня такой романтичный. — Русь тискала его в свое удовольствие, Византия неуверенно обнял Русь за плечи. Лицо молодого мужчины сейчас выражало лишь одно — облегчение. А глазах светилась лишь одна мысль, бьющаяся в голове — «пронесло». — А он умеет выкручиваться, — Усмехнулся Япония. — Ага, все время из, почти что, всех передряг вылезал сухим и себе еще что-нибудь да отхапал бы. — Решил поддержать разговор Китай. — Китай-сан, Вы знали Византию-сана? — Удивился Японец. — Конечно, я древнейшей страна, я знал Римскую Империю, когда он был еще неразумным ребенком! — Серьезно? — Италии очень хотелось узнать про обстоятельства детства дедушки, но разговор Византии и Руси перебил ход его мыслей. — Выбрось из головы все эти мысли, ты самая красивая. — Просто ты..., а я. — Не унималась Русь. — Я Византия, Величайшая Византийская Империя, Второй Рим, Наследник и продолжатель дела Древней Греции, прекрасный торговец, великолепный полководец и просто замечательный человек и заметь, сама скромность! — Византия гордо встал в позу «Грудь вперед, зад назад» и распушился аки орел, хотя больше для сравнения подходил петух. Обстановку, данный его выпад разрядил на ура. Русь никак не отреагировала, зная, что иногда тщеславие в нем перевешивает все остальное. — Точно подмечено… — Протянула Киевская Русь. Ее выражение лица так и говорило «Да ладно!». — Господи и с кем я связалась? — Один из первых в мире жестов «рука-лицо», до того, как это стало мейнстримом, ну... в случае с Русью, походу, это далеко не первый раз. — Византия, Величайшая Византийская Империя, Второй Рим, Наследник и продолжатель дела Древней Греции… — завел шарманку ромей. Тут Русь заметила, что несмотря на всю прыть и энергичность Восточной Римской Империи, он как-то странно ходит. Вразвалочку что ли? — Что с ногой? — Грубо оборвала его Русь. — Эм... с ногой? — мигом затих Константин. — Подвернул — развеял руками Византия. — Не ври мне. — Ладно, османы подсобили. — Рука, тоже как-то странно качалась и как она сразу этого не заметила. — Давай садись. — Несколько нервозно завозилась девушка. Раны были наверно серьезны и явно болезненны, но Константин с его гордой натурой, никогда этого не признает. — Да все в порядке, нечего бесп... — СИДЕТЬ Я СКАЗАЛА! — Гаркнула Русь во всю силу своих лёгких. Как уже можно было понять — авторитаризм, это у них семейное. Константин, закатив глаза присел рядом с ней на софу.- Дай сюда, она подняла его ногу на свои колени — Эй ты чего? — Будешь рыпаться, я тебе вторую сломаю. (П. Б. Отечественная медицина — лучшая в мире!) Византия затих, но лишь до того момента, как Русь надавила на лодыжку. — Ты что творишь? — Взвизгнул Византия, попытавшись вырвать свою конечность от этой садистки. — Проверяю, — лениво отозвалась эта самая садистка. — Господи… — Шептала девушка ощупывая опухшую ногу Византии. — Ты не должен скрывать это от своих людей. Сколько османы на тебя нападают? Двести? Триста лет? Он так скоро и к Константинополю подберется. — Не говори глупостей, Лада, ты думаешь они не подозревают о нападениях? Они и сражаются. — Развел руками грек. — Я не об этом, судя по самонадеянности твоего императора, он не подозревает, что воплощение страны находиться в таком состоянии. — Она скрестила руки на груди, сверля мужчину убийственным взглядом. — А ты как-будто все своим князьям рассказываешь. — Воскликнул Византия. Они смотрели друг другу в глаза, пока Византия первым не отвел взгляд. — Он не ты. — Вот именно, дорогуша. Он не я! — Воскликнула девушка. — И бирюльками ты от него не откупишься! Византия повернул лицо к Ладе и уже открыл рот намереваясь что-то сказать, но грозная девушка нависла над бедным греком чёрной тенью. — И не надо тут разглагольствовать о своих прекрасных политиках, которые на раз два, ходы просчитывают. Ты величайшая Империя. Твоя культура совершена. Твои люди сплошь люди науки. А ты защищен лишь стенами и рвами. Тебе нужна армия, нужен флот. Может ты считаешь это «средствами неотесанных варваров», но политика не все решает в этом мире. Подумай хотя-бы о Гере! — Русь дернула руками снимая напряжение и гулко выдохнула. — Всё. Забыли. Но подумай над моими словами. Минуту длилась пауза, но она совершенно не была неловкой. — А сейчас вернёмся к делам нашим насущным. — Девушка села сзади так и не сдвинувшегося с места Византии и положила его левую ногу к себе на колени. Совсем не по-женски хрустнув суставами пальцев, она с видом палача-садиста осмотрела «Сферу своего влияния» на ближайшие минут пять. Аккуратно приподняв ногу чуть повыше, на что Империя прошипел что-то не членораздельное сквозь зубы, Киевская Русь обворожительно улыбнулась и кокетливо закусила губу, глядя на этого великомученика. — Если потерпишь и не будешь визжать, как резанная свинья, то получишь успокоительный поцелуй. Византия, уже чуть ли не терявший сознания от резкой боли в запущенной ноге, не сразу понял слова Руси. — А? — Он повернул голову и посмотрел на Русь. — Что ты сейчас сказа-А-А-А-А-А-А-А! — Вопрос грека прервал неприятный хруст, когда Лада резко дернула лодыжку, делая её положение более естественным. Душераздирающий крик раздался на весь дворец, а то и на город.Русь как и обещала, легко чмокнула Константина в губы. Тот сразу залися краской, но пульсирующая боль в ноге заставляла того закусить наволочку подушки, которая лежала на софе и глухо постанывать от боли. — Хм. — Русь посмотрела на дверь, уперев руки в крутые бока. — Странно. Твоя стража обычно сразу прибегает. - Я им сказал, что когда ты приезжаешь, это нормально… — Дрожащим голосом, прошептал Византия. — Пока чувствуешь боль — живёшь, а жизнь это хорошо. — Она сказала это с таким видом, будто была истинным потомком Сократа. — Я уже начал в этом сомневаться… — Проскулил грек, боль, хоть медленно, но отходила. — Никогда не сомневайся в жизни, иначе жизнь начнет сомневаться в тебе. — С улыбкой выдохнула Русь. Неожиданно, этот несомненно лирический момент, прервал звук разбившегося стекла. Русь и Византия мигом вышли из помещения на балкон. А тем временем дети пытались замести следы своего «преступления». Греция оперативно подбирал осколки разбившейся амфоры, а Россия в прямом смысле заметал эти самые следы — выметал грязь с балкона, прям на улицу. Аня, с потерянным видом стояла чуть поодаль и прижимала к груди маленького чёрного котенка, именно она разбила эту вазу, когда полезла за, все-таки убежавшим от нее комочком и сейчас, очень боялась наказания. — Кхм-кхм. — Прокашлялась Русь, привлекая к себе внимание. — Эм.. . мы тут это, — уже начал было оправдываться Геракл. — Русь, успокойся, у меня этих амфор семь залов и полподземелья. — Придержал её за плечо Византия. Лада удивлённо округлила глаза. — У моей матери, реально был какой-то фетиш на амфоры. Я пытался их посчитать, но сбился на где-то на пяти тысячах и это при условии, что я где-то столько же и разбил. Тут его взгляд упал на кота, который сновал между его ногами. — Геракл, я же тебя просил не подпускать ко мне всех этих хвостатых чертей, у меня же алерПЧХИя! — В самый разгар своей гневной речи, Византия чихнул. — А что такое алегпчхия? — С интересом поинтересовался Иван. — Это когда ты что-то совершенно не переносишь. — Сухо ответила Лада. — Прям как ты Хазарский каганат? — Ну… близко, но не совсем. — Нет ты не права, это повышенная чувствительность организма к некоторым вещ… — Начал лекцию Византия. — О, отлично, сейчас этого умника слушайте, а я пока за вами беспорядок приберу, — Русь жила не вместе со своим князем, по причине их бесчисленного множества и в делах своих привыкла полагаться на себя, а не на прислугу. Пока Константин, рассказывал обо всех «прелестях» аллергии, предварительно выгнав с балкона всех «аллергенов», Русь собирала землю руками, что самое интересное — грунт совершенно не пачкал её руки. В этой амфоре был посажен красный гибискус, видимо, Византия не нашел как использовать бесчисленное множество сосудов по назначению и решил перестроить их под цветочные горшки. Русь с сожалением посмотрела на уже пожухшее от солнцепека и неподобающего отношение к себе, растение. Она облепливала землю вокруг корней маленького деревца, что-то заботливо приговаривая. Когда корни растения оказались полностью, «посажены» в землю, девушка, выждав пару секунд, нежно подула на лепестки, растение медленно, но верно оживало, распускались даже не зрелые бутоны. Дети заворожено смотрели на проявление магии, а Кёркленд стоял с открытым ртом, в этот момент его похлопал по плечу Франциск, взглядом спрашивая: «а ты так можешь?», причем с таким самодовольным видом, будто это он оживил цветок. Взгляд же Византии, метал молнии. Он в несколько широких шагов настиг жену, и со спины схватил её за плечи. — И что это было? — Он буквально прошипел эти слова. — Магия. Магия обыкновенная, стихийная, славянская. — Русь была донельзя спокойна, казалось она цитирует что-то из энциклопедии. — Я тебе говорил не использовать магию, это противоречит вере. — А я… — Ее плечи затряслись, — тебе говорила, не подкрадывайся ко мне со спины! — Она резко развернулась, дунув на руку Константину, по ладони поползли ледяные узоры. Он с испугом посмотрел на неё и прижал конечность к груди. — Я же говорила, что если не буду выпускать магию маленькими порциями, то она в конце концов вырвется сама и отнюдь я не смогу ей управлять.И ещё, — она поводила носком по полу, смущенно отводя взгляд, — Кость, я беременна. Византия секунду стоял и не понимал всей этой кутерьмы, как и на что ему реагировать. Поэтому не нашел ничего лучше, чем просто заржать от нелепости всей этой ситуации. Русь сперва не поняла его реакции, пока не оказалась в крепких объятьях. Его улыбка, стала последним, что увидели страны в этом воспоминании.