Это не напишут в учебниках

В воздухе стоял удушливый запах гари, нельзя было спокойно вдохнуть эту смесь и не закашляться, глаза слепил яркий свет, кожа плавилась от жара, а повсюду невыносимый холод. Ощущение, будто стоишь у подножия извергающегося Везувия, воздух кипит и бурлит кровь в венах, а в лёгких оседает пепел, превращаясь в бетон, пока жертва судорожно пытается вдохнуть живительный воздух, но тот, несет лишь смерть, медленную и мучительную. Трещит пламя и кругом крики. Как только временная слепота прошла, а такое состояние наступало после каждого преброса: в ушах звенело, кругом темнота и какие-то расплывчатые, размытые цветные пятна, каждая мышца немела и было даже сложно с места сдвинуться, пока не привыкнешь к новому воспоминанию, странам представилась поистине ужасающая картина: снег был красным от крови, ранее белоснежный он окрасился в пугающий алый оттенок. На языке чувствовался металлический привкус. Ночь уже вступила в свои права. Зима. Холодно. Но снег был мокрым, будто подтаявший во время непродолжительной оттепели, вот только под ногами хлюпала не вода, а самая настоящая кровь. Деревянные постройки горели. Горела Церковь, деревянные дома, все, что только можно было поджечь - горело. Даже не особо разглядывая землю, можно было насчитать несколько десятков окровавленных и покалеченных тел, они лежали в неестественных позах, это были и мужчины в надетых наспех кольчугах и женщины в ночных сорочках. Везде царила суматоха, все кричали. Женщины сидели около тел убитых мужей и безутешно рыдали на их остывшей груди. Ревели маленькие дети, выбежавшие из пылающих домов в одних лишь льняных рубашках и пытались спрятаться или отыскать родителей, которые, скорее всего были уже мертвы и лежали навзничь, заливая своей кровью родную землю. - Что происходит? - Америка был в шоке. Пару минут назад все было хорошо, что же могло измениться? - Монголо-татарское нашествие, - коротко пояснил Яо, он считал, что прочие комментарии излишни. Италия боязливо прижался к Людвигу. Внезапно послышался крик, он был очень знакомым, страны не сговариваясь буквально побежали к его источнику, сомнений не было, это кричала Русь. Повсюду лязгали мечи, теперь страны могли увидеть весь масштаб нашествия. Людей была тьма тьмущая. Сразу можно было отличить "своих" от "чужих", в большинстве своем светлые русы, ярко контрастировали с монголами, которые, благодаря своей ловкости и прыткости, казались смертельным тенями. Синие глаза пылали неописуемой яростью, белые одежды были в ее и чужой крови, она держала на изготовке длинный меч, которым, судя по настрою, собиралась изрубить всех врагов. Русь была одета лишь в длинную рубаху до самых щиколоток, но та была перемазана в саже. Коса была растрепана. В волосах застряли маленькие щепки. На шее болтается не большой белый шарфик, что закрывал израненную шею. С меча на грязно-серый снег, капали капельки крови. Раздался хлюпающий цокот лошадиных копыт по снегу. Всего через секунду, они заметили Украину, ей было лет тринадцать на вид, она неслась по направлению к матери на пегом коне. Перед ней сидел маленький Ваня, который прижимал к себе девочку лет двух. Она быстро мотала головой по сторонам, испуганно жмурилась и жалась к Ивану, пытаясь поплотнее закутаться в расшитый платок, который был накинут на малышку заботливой старшей сестрой. Конечно все сразу поняли, что это никто иная, как Наталья, но образ маленькой испуганной девочки, которая прижималась к не менее испуганному Ивану, никак не вязался с жутким образом обычно хмурой и молчаливой Беларуси, которая спокойно могла нашинковать полюбившимся славянке тесачком, осмелившегося подойти к ней безумца. Так же с нынешней реальностью никак не вязалась решительная Ольга, которая, казалось придушит любого, кто покуситься на жизнь ее младших братика и сестренки, только вот что-то беспокоить и стран и Ольгу, которая зорко следила за фигурами на поля не и с ними, не было Анны. Увидев мать она подогнала лошадь к ней. Русь, только их заметив своих отпрысков, огляделась по сторонам и поспешила к ним. - Где Аня? - С каким-то ужасом в глазах, она с ходу обратилась к старшей дочери. - Ее не было еще до нападения, - Казалось Ольга сейчас расплачется. Лада заметила, что у Ольги покраснели уши, нос, а пальцы почти задубели от холода. Она ничего не говоря, размотала с шеи шарф и накинула его на старшую дочь. - Найди Аню, а потом беги на Север предупреди всех! Ольга прижала к груди поводья и усиленно замотала головой из стороны в сторону. - А ты? Лада не стала отвечать, она наклонилась к дергающемуся уху животного и что-то прошептала, затем, ударила раскрытой ладонью по крупу коня. Ольга испуганно вскрикнула, когда конь сразу перешел на галоп. Наташа зажмурилась и сильней прижалась к Ване, который уткнулся в шарф, свисающий с шеи старшей сестры, но младшую прижал к себе сильнее. Страны не успели среагировать на выходку Руси, поэтому и остались стоять рядом с ней. Она уже хотела было кинуться в другую от детей сторону. В самую гущу боя. Но кто-то ей преградил дорогу. Это был молодой человек лет двадцати двух, волосы были черными и блестели в лунном свете будто шелк, они были настолько длинными, что заплетенные в косу, они ничуть не уступали косе Руси, зубы казались белоснежными на фоне желтоватой кожи, губы были пухлыми и имели оттенок кармина. Слегка раскосые ярко-желтые кошачьи глаза, казалось, светились в темноте, он был довольно высок и обладал статностью истинного война, но поведением своим был похож на мальчишку, который первый раз в бою и видит в этом танце смерти лишь веселье. Одет он был по-богатому: На голове его был круглый металлический остроконечный шлем, украшенный резьбой, на самом верху был пучок подкрашенных красным, конский волос, который образовывал своеобразный хвостик, от краев этого шлема тянулась кольчужная сетка, которая закрывала уши и заднюю часть шеи, однако, оставляла открытым его молодое хитрое лицо. Поверх синего шелкового халата, который был найдет на его тело, была кожаная куртка, а грудную клетку защищал кожаный панцирь, на ногах были сапоги из толстой кожи, покрытые металлическими пластинами, кисти рук защищали железные перчатки. - Менгу, - Тихо выдохнул Китай. - Кто? - Не понял Америка. - Золотая Орда. - Ты?! - Русь чуть ли не отпрыгнула от него, сильнее сжимая рукоять своего оружия. - Привет, дорогая. - Парень смотрел на девушку голодным взглядом, буквально прожигая ее на сквозь Русь проигнорировала приветствие, замахнувшись на него мечом, целясь в не защищенное лицо. Орда был занят рассматриванием Руси и отскочил в самый последний момент. Острый кончик оружия прошелся по щеке, из не глубокой ранки тоненькой струйкой потекла кровь. Он чуть отдернулся от неприятного, чувства. Из-за холода порез начал щипать. Джучи стер кончиками пальцев, которые перчатки не покрывали, капельку крови, и, понеся их к губам, лизнул солонованую жидкость. Потом он резко отдернул руку и как-то странно улыбнулся, эта улыбка была больше похожа на звериный оскал, именно так он растягивал свои пухлые губы. - Хочешь поиграть, - он поудобнее перехватил свою саблю, - Я не против. Монгол замахнулся на нее клинком, Русь успешно отразила удар. Он наступал, она отступала. Каждый удар, каждый выпад знаменовал шаг вперед для Джучи, Русь отступала на такое же расстояние. Он игрался с ней, как кошка с мышкой. Бил прямо под меч, она отражала удары, а монгол почти не двигался. Он выматывал ее, пытался обессилить. Русь, ослабленная раздробленностью, жадностью до богатств и власти князей, и даже собственным народом, еле меч в руках держала. Она не могла примирить собственные княжества количество которых перевалило за сотню, каждый город считал своим долгом отделиться от братьев и сестер, доказав, что можно прожить и обособленно. Ни с кем не считаясь, ни от кого не завися и никому не подчиняюсь. А теперь еще и монголы. Каждая страна должна распаться, чтобы объединиться вновь. Парадокс, но только поняв, как тяжело выжить в одиночку, как ты беспомощен и открыт внешнему врагу, когда твой брат или сестра хотят перерезать тебе горло. Только тогда ты сможешь переступить через свою гордость и объединиться помогать и понимать, что тебе всегда помогут. Только княжества-города это поймут через триста лет, а времени мало, его попросту нет. Все слишком не вовремя. Сзади Руси будто из земли выросла тень, в отблесках огня был заметен блеск металла. Он несся на Русь будто молния. Девушка краем глаза заметила это и описала мечом полный круг, отбивая вверх и меч той самой тени, которая явно этого не ожидала и почти что вбив в мерзлую землю оружие Золотой Орды. Девушка резко развернулась, поворачиваясь своим лицом, что было в крови и саже к двум мужчинам. Золотую Орду страны уже успели рассмотреть, а другого, как и Лада, они еще не видели. Ему было лет тридцать пять на вид, он был невообразимо высок, особенно для тех времен, выше Людвига почти на полторы головы (страны решили всех мерить по немцу), лицо было круглым, с чуть обвисшими щеками, кожа была смуглой и грубой, особенно на руках. Он был наголо побрит, а лысину пусть и не очень успешно, но прикрывала войлочная шапка с мехом и расшитая золотыми нитями. У него были длинные черные усы, которые свисали от уголков верхней губы до самых ключиц и аккуратно подстриженная бородка, начинавшаяся под самой нижней губой. Одет он был будто вышел на пешую прогулку по саду. На нем был светло-синий халат с высоким воротом, подпоясанный широкой красной полоской шелковой ткани. - Это еще кто? - Америка с вопросом посмотрел на Китай, будто тот был кладезем знаний и непременно должен был отвечать на все вопросы любознательного американца. - Темучин. Монгольская Империя. Он отец Золотой Орды. - Снова пояснил Яо. - Китай, а чего это ты все о всех знаешь? - Поинтересовался американец, все время оглядываясь на поле боя, нутро вопило, подкидывая в голову мысли не только о вездесущих русских хакерах, но и о незаметных китайских шпионах, посягающих на свободу и демократию, то что тогда ни демократии ни ее "концентрации" - везде сующей свой нос Америки, даже не планировалось, он не подумал. Китай как-то обреченно напрягся, но потом вымучено расслабился и как-то свистяще, на грани слышимости выдохнул: "Темучин мой брат". Страны начали резко крутить головами переводя взгляд с Яо на Темучина и обратно. Единственное, что объединяло этих двоих - азиатская внешность. Китаю не очень понравилось то, что его сравнивают с не самым социализированным членом их семьи. - Да, он мой младший брат! - Китай не выдержал этих пристальных взглядов. - Нихерасе "Младший братик". - Нервно выдохнул Англия. Конечно, младшее поколение должно быть успешней старшего, но что-то Китай качающий в колыбельке маленького Темучина ему слабо представлялся. Италия смотрел вслед детям Руси, которые с трудом пробирались сквозь обломки, тела и упавшие деревья. На массивном скакуне, они старались быть как можно незаметнее. Украина направила коня к небольшой просеке, которая виднелось между столетних деревьев, вековой лес был густым и влажным, так как морозы, чуть сбавили свой ледяной пыл и более не сушили воздух. Но на выходе из леса было несколько сухих, из-за жаркого лета, яблонь. Так-же было несколько тонких березок и пара статных осин. С домов огонь перекинулся именно на эти деревья. Ольга чуть приостановила коня, выискивая взглядом младшую сестру. Иван внимательно всматривался в пробелы между домами. Было темно, но языки пламени, пожиравшие деревянные постройки, освещали все в зоне видимости и явно были видны и за многие километры. Внезапно, в маленьких просветах между людьми промелькнула чья-то темно-русая голова. - Аня! - Иван мгновенно перевернулся через седло и спрыгнул на землю, побежав к той самой фигуре, которую заметил. - Ваня! - Громко вскрикнула Оля. Внезапно, горящая осина упала прямо позади коня на котором сидели Ольга и Наташа. Животное встало на дыбы, чуть не сбросив с себя наездниц. И помчалось на самой высокой скорости по той самой просеке. Ольга тянула поводья на себя, пытаясь остановить массивную тушу, но конь ее не слушал, он бежал вперед. А Ваня, казалось, этого даже не заметил, будто у ребенка напрочь отказало чувство самосохранения. Он пробирался сквозь пепелища и грязные сугробы к тому самому месту, где, как он думал, Иван видел Новгородское княжество. - Иди поищи ее щенков, здесь я сам разберусь. - У Монгольской Империи хриплый командный голос, именно таким он обратился к своему сыну. - Но.. - Он уже хотел было возразить, но Темучин грубо ударил его по спине, что Джучи, чуть не упал. - Я что сказал, собака, выполнять приказ! Если Джучи и был его старшим сыном, это совершенно не значит, что он был его любимчиком. У Темучина было два сына и дочь. Старшим был Улус Джучи, младшим - Хулагуид. Из Джучи он хотел сделать своего приемника. Истинного правителя и безжалостного война. Хулагуид, или как называл его отец - Хулагу или просто Хула, был слишком мягкотелым и зависимым. Такой не сможет удержать власть на такой огромной территории. То что мальчику по человеческим меркам и десяти лет не исполнилось, он считал за жалкие отговорки и нелепые оправдания. Поэтому он всячески пытался отгородить "наследничка" от общения с подрастающим братом и старшей сестрой. Со своим старшим братцем, который даже находясь в составе огромного государства смог выбить себе отдельный имперский строй, и кучу разных привилегий, он ограничивал общение молодого война до нуля. Империю Юань он считал падким на жалость и, что после того как его "любимый, младший братик" от него ушел и закрылся на своем жалком островке он стал слишком жалостлив к новозавоеванным территориям. Будто ему свои обострившиеся материнские инстинкты надо растратить. При его статусе "мастера пыток", Темучин считал Яо слабаком. Монгольская Империя боролся за жизнь, когда он был еще незначительным улусом, вгрызался в глотки своих названных братьев и сестер, чтобы выжить. Он считал, что именно сила - главное в этой жизни. Сила в Джучи была, к превеликой радости Темучина, старший сын пошел в него. Но были у него и слабости, что неимоверно выбешивало Монгольскую Империю. Он любил животных, у молодого война лишь только лошадей было порядка тридцати, и с сотню собак, он даже сумел приручить дикого волка, ну как приручить, дикий зверь изредка приходил в лагерь и даже заходил в юрту к Менгу, и ластился под его руку, будто обычная псина, аж смотреть тошно. Самым опасным, как считал Темучин, была его слабость к женщинам. Он мог спокойно влюбиться в первую встречную, причем так, что потом не отцепишь. Поэтому контакты с девушками были исключительно физическими. Никаких задушевных разговоров и свиданий. Страсть - да. Чувства под запретом. Да уж повезло ему влюбиться в Русь. Причем так, что не имея никаких творческих зачатков, писать о ней стихи. Надо убрать эту проблему, иначе все его старания пойдут коту под хвост. Менгу без интереса высматривал небольшие фигурки среди десятков мельтешащих людей. "Глупцы" - Оскалившись, подумал Джучи смотря на людей пытавшихся спасти и спастись. "Отец не из тех, кто проигрывает" Излюбленным оружием Джучи был лук, но даже он, первый раз участвовавший в настоящем бою, понимал, что в ближнем бою его красавец из бамбука мало чем поможет, а он хотел быть именно в пекле, а не стоять на пригорке и наблюдать за сражением, что он и делал последние лет сто. Именно поэтому он сжимал рукоять сабли, крадясь будто дикий зверь. Золотая Орда медленно сканировал каждый квадратный метр пространства перед собой. Наконец, он заметил Ивана, который понял свою фатальную ошибку и старался найти уже старшую сестру, да только они уже были далеко. Ваня сжался, когда увидел, как над ним заносят меч, вся его короткая жизнь пронестись перед глазами. Русь, отскочила от Темучина, и чуть ли не на скорости света добежала до Джучи, который был в каком-то десятке метров от нее. Загородив собой Ваню, она хотела своим мечом отразить удар Золотой Орды, но не успела. Острое лезвие, пронзило грудную клетку девушки, будто нож подтаявшее масло. В этот момент лицо монгола выражало сразу тысячи эмоций. На нем четко можно было уловить испуг от неожиданной замены цели его клинка и неимоверный, просто животный ужас, когда он понял, кто послужил заменой. Удар меча он направлял на ребенка, поэтому бил сверху в низ. Спустя секунд десять оглушительной тишины, ноги Руси подкосились. Она соскользнула с лезвия и грузно упала на землю, но звук падения был заглушен слоем снега. Италия уткнулся в руку Людвига, не замечая, как на глаза набегают слезы. - Мon Dieu.[Боже мой] - Зажмуривая глаза, выдохнул Франция. - Мама! - Истошно закричал Ваня и рухнув на колени, заглянул матери в лицо. Русь еще пыталась дышать, но она чувствовала, как кровь заливает легкие. Тоненькая стройка алой жидкости стекла по ее щеке, будто надвое разрезая белое лицо, которое с каждой секундой становилось все бледнее и бледнее. Она с самого начала знала, что не выживет. Еще с самого того момента, когда рассорились Киев и Новгород. Слишком остро было внутреннее противостояние. Раздробленная Русь не могла противостоять внешнему врагу. Тем более такому многочисленному. Она усмехнулась своим мыслям брат убивает брата, когда чужак губит третьего. Красное пятно на ее рубахе расползалось, захватывая белую ткань в свой кровавый плен. По щекам ребенка текли соленые горячие слезы, которые топили снег под ним, иногда попадая на тело матери. Она открыла свои глаза, затянутые страшной предсмертной пеленой, она медленно перевела взгляд на единственного сына, последними силами, пытаясь зацепиться за стремительно уходящее сознание. Она охватила его голову своими дрожащими ладонями и, чуть наклонив к себе, поцеловала его в лоб, оставляя едва заметный красный след на белой коже. - Ничего не бойся, - Тихо, на грани слышимости, буквально прошептала Лада. Ее тело резко напряглось, а потом расслабилось, голова упала в снег, а руки соскользнули с лица Ивана. Но он все равно своими маленькими ладошками прижал к своей щеке правую руку матери, пока еще теплую, но она стремительно теряла живое тепло, которое растворялось в морозном воздухе. - Мам, не засыпай, - Из-за холода рука начала коченеть. Ваня отпустил ее и вцепился в плечи матери. - Мам, ну проснись.. - Россия отчаянно тряс мертвую женщину за плечи, но та осталась глуха к его просьбам, видимо навсегда. - Мама, не засыпай. - Он отпустил ее плечи и обхватил свои, закусив свою губу до крови. - Если ты сейчас проснешься, то обязательно их победишь. - Ваня опустил голову, - Только проснись. Джучи стоял в стороне опустив свой меч с которого стекала кровь. Кровь той, которую он хотел завоевать и той, что уже никогда не вернется. Он стоял неподвижно, не моргая смотря на задыхающегося от собственных слез Ивана. "А ведь все из-за него. Из-за этого мальчишки!" Яростно подумал Золотая Орда. Он приблизился на шаг к Ивану, потом другой, занося меч над головой. Джучи сжал губы в тонкую полоску, глаза застилала пелена ярости. Перед лицом Орды появился Темучин, как с такой комплекцией можно было спокойно оставаться не замеченным - загадка. Он вывернул руку Джучи, в которой была сабля, одним резким движением левой руки, а кулаком правой ударил его в лицо, особо никуда не целясь и не думая, что может его так покалечить. Меч вылетел из его руки и, не воткнувшись в промерзлую землю, звонко стукнулся об лед. - Ты идиот! - Рыкнул Империя, скалясь будто волк. - Пока этот щенок у нас эти псы белобрысые не посмеют даже пискнуть, не то что бунтовать! "У тебя, что ни человек, то пес или щенок" Зло подумал Менгу держась за левую половину лица обеими руками. Вслух он, конечно, ничего не сказал. Иван их совершенно не слышал. Он был полностью поглощен своим горем. Италия сильней зажмурился и уткнулся в плечо Людвигу, хватая его за рукав рубашки и сжимая так, что светлая ткань мялась. Но как только Темучин подошел к Ивану, воспоминание оборвалась. Темно, но через небольшие щели между кусками различных тканей, что служили покрытием юрты, пробивались желтоватые тона предрассветного неба. Пол был земляным, холодным и грязным. Около стенки сидел Ваня. Все ладони ребенка были в запекшейся крови матери, а по виску из небольшой ранки, оставшейся от удара рукоятью текла его собственная. На запястьях были кандалы, которые, наверное весили больше самого Ивана. На шее был тугой железный ошейник, скорее всего оставшейся от небольшой собаки. Ржавый металл, больно впивался в нежную кожу, а стоило чуть реще дернуться, острые края резали шею будто ножи. Длинная массивная цепь, тянущаяся к объемному колу, который был вбит в землю, прижимала к земле и душила своим весом. По щекам Ивана текли слезы, сам он сжался в маленький комочек, пытаясь абстрагироваться от реальности, он не рыдал, но изредка всхлипывал. Его плечи подергивались. - А сколько он был у Орды? - Америка, отвел взгляд от Ивана. Китай чуть помедлил с ответом. В унижении, боли и неопределенности, в опасении не открыть завтра глаза и тайно мечтая об этом же, Иван проведет целых двести сорок лет.