Красный песок

— Мама, это всего лишь семейный портрет, не будь такой упрямой!— возмутился Коичи на очередной отказ матери. — Идиот. Слово «шиноби» означает «оставаться в тени», я не стану фотографироваться, чтобы стать частью декораций, и чтобы на вечеринках люди говорили: «О, какое чудесное фото!»,— огрызнулась марионеточница, которой эта затея с самого начала не понравилась. — Мы не для этого здесь,— заверила Асэми. — Поговори мне тут,— отмахнулась Чиё. — Бабуля Чиё, ты не хочешь с нами фотографироваться?— тихо спросил Сасори. — Не-ет, это не так,— видя расстроенный взгляд внука, пошла на попятную женщина. — И что мне с тобой делать?— вздохнул Коичи и нажал кнопку фотоаппарата, приводящую в действие механизм, отчитывающий время до фотографирования. После чего стремительно подошел к матери, беря её за плечи, и поставил рядом со всеми так, чтобы она попала в кадр. Семья из четырех человек застыла в ожидании щелчка, знаменующего завершение фотосъемки. Однако не стоило так легко забывать о Чиё. С пальца женщины сорвалась только ей видимая нить чакры и прикрепилась к штативу, на котором стоял фотоаппарат. Едва заметное движение пальца, и конструкция падает на землю, вызывая дружный возглас Коичи и Асэми. — Мама, в чём дело?! — Он ещё спрашивает!— хмыкнула Чиё. — Неужели так необходимо отправляться в патрулирование на границу? — Но ведь война не идёт,— попробовал возразить сын. — Ты не хуже меня знаешь, что шиноби Конохи чувствуют себя как дома на территории страны Реки, а по территории Дождя и вовсе бродят все, кому не лень [1]. А вы идете именно туда. — Мама, мы ведь это уже обсуждали! Ладно еще, когда была война, но теперь сидеть у тебя на шее ещё постыднее. Я должен заработать денег на собственный дом для своей семьи и обеспечивать её своими силами. — Ну разумеется, как может такой мужчина, как ты, жить в той лачуге, что я называю своим домом!— не унималась Чиё. — Я такого не говорил! — А ну, цыц! Не повышай голос на мать! — Чиё-сан, мы нисколько не хотим вас оскорбить, просто взрослые люди должны сами заботиться о себе, а не… — Полагаться на помощь старухи?— перебила Чиё Асэми. — Я не это хотела сказать. Уже почти пять лет мы живем в вашем доме и пользуемся вашим положением в деревне, это как-то неправильно,— замялась женщина, понимая, что спор с марионеточницой ей не выиграть. — Взрослые они, а ведете себя, как дети малые! Меня нисколько не смущает то, что вы живете в моем доме, и вас не должно! Вам прекрасно известно положение деревни, а вы такое творите! И ладно о себе не думаете. А сын? — Ты ведь позаботишься о нём, если с нами что-то случится? АЙ! — тут же вскрикнул мужчина, получивший увесистый подзатыльник от своей матери. — Укуси себя за свой дурной язык! Не смей даже думать о таком! — Бабушка, с мамой и папой что-то случится?— напомнил о себе, позабытый в пылу спора, ребенок. — Нет, Сасори. Ничего с ними не произойдет,— поспешила успокоить внука женщина, склонившись к нему. — Просто твой глупый папа говорит плохие вещи,— осуждающий взгляд на сына. — Мы ведь и во время войны ходили на миссии, а ты оставалась с нашим сыном. Чем этот раз отличается от предыдущих?— допытывался Коичи. — А по-моему она ворчит как обычно,— прошептала Асэми мужу. — Я всё слышу! Чем этот раз отличается?— Чиё замолчала на несколько секунд, глубоко задумываясь. — У меня какое-то дряное предчувствие,— тихо ответила она. — Мама, всё будет хорошо,— примирительным тоном сказал Коичи. — Да и когда, скажи на милость, у деревни не было проблем? Идеального времени никогда не будет, нужно подстраиваться под сложившиеся обстоятельства. — Ох и упертый же ты!— прокомментировала слова сына Чиё. — Весь в тебя,— хохотнул тот, присев рядом с сыном. — Пока мы с мамой не вернемся с задания, слушайся бабушку, Сасори. Хорошо? — Угу. А можно, я лучше с вами пойду на миссию?— поинтересовался мальчик. — Нет, ты еще слишком маленький для этого. Но когда-нибудь мы обязательно сходим на миссию вместе,— заверил отец. — Правда!?— просиял ребенок. — Правда. — Обещаешь?— серьезно сдвинув брови, Сасори протянул отцу руку с оттопыренным мизинцем, требуя закрепить обещание. Улыбнувшись, отец повторил жест сына, сцепив их пальцы. — Если только ты обещаешь вести себя хорошо и слушаться бабушку в наше отсутствие. — Обещаю! — Совершаем обряд юбикири [2], кто нарушит слово, проглотит тысячу иголок и отрубит палец,— пропели слова клятвы отец и сын. Поднявшись, Коичи в шутку протянул палец и своей матери. — Только попробуй не вернуться вовремя, и тысячей иголок ты не отделаешься,— хмыкнула женщина на этот жест. Тем временем Асэми прощаясь, обняла сына. — Что ж, нам уже пора. Позаботься о Сасори!— крикнул тот, спрыгивая с крыши родного дома, намереваясь избежать очередной порции нравоучений от матери. — До свидания, Чиё-сан,— смущенно поклонилась Асэми и побежала вслед за мужем, различив неодобрительный хмык за своей спиной. — Бабушка, а папа убежал потому, что испугался тебя?— поинтересовался Сасори, наблюдавший за удаляющимися фигурами родителей. — Нет, что ты! Он просто хочет поскорее выполнить миссию, чтобы раньше вернуться к тебе,— заверила женщина. — Тогда я тоже выполню миссию!— подпрыгнул и метнулся к штативу с фотоаппаратом. — Я доставлю важные фотографии в штаб! На лице женщины расцвела улыбка, подобно цветку, согретому лучом солнца. Лучик тем временем вовсю старался сдвинуть непослушную конструкцию. — Давай же, Сасори! У тебя получится!— подбодрила она внука, прикрепляя невидимую глазу нить чакры к штативу, облегчая тому задачу. — Получилось! Я сильный как папа!— радостно воскликнул ребенок и потащил добычу к лестнице, ведущей с крыши в дом.

***

Остаток дня был проведен в домашней атмосфере за будничными заботами. Чиё уже не первый раз оставалась с Сасори, так что расписание дня было давно установлено. Завтрак, прогулка. По возвращению женщина уделяла время внуку, мастеря вместе с ним разные деревянные фигурки, которые заставляла двигаться, используя нити чакры. Модели зачастую изображали мифических существ, зверей и реже людей. Нередко тестирование игрушек перерастало в кукольный спектакль, сопровождавшийся историей или легендой связанной с созданными персонажами. Даже была попытка рассказывать таким образом сказки на ночь. Однако данную практику пришлось свернуть. О каком сне могла идти речь, когда на прикроватной тумбочке разворачивались сражения между отважными героями и невиданными монстрами, а великие полководцы вели свои армии на бой с врагом? Помимо развлечений марионеточница уделяла внимание и образованию внука, обучая того чтению, письму и счету, не дожидаясь пока ему исполнится шесть и его можно будет отправить в школу [3]. И следует заметить, что несмотря на возраст, Сасори мог спокойно высидеть двухчасовое занятие, при этом хорошо усваивая материал. С большим энтузиазмом со стороны Сасори проводились медитации и занятия по контролю чакры, а также первые попытки создания нитей чакры, которые пока что были безрезультатными. Кроме того, он выполнял различные упражнения для развития мелкой моторики рук. Мальчик любил эти уроки, хоть никаких мощных техник он не изучал, но как говорил Отец «это первые шаги на пути шиноби». И Сасори усердно занимался, выполняя все задания бабушки, однако ему хотелось обучаться ещё и владению холодным оружием, но Чиё всегда предпочитала делать упор именно на контроль чакры, говоря, что за кунаи браться рановато [4]. Однако отец иногда выделял время для сына и учил подобным приемам. Далее следовал обед, после которого Сасори был предоставлен сам себе. А потом ужин, вслед за ним Чиё укладывала внука и занималась заданиями деревни. Казекаге с пониманием относился к тому, что женщина время от времени работала на дому, всё же она была ценным кадром, а качество изготовленных ею печатей и ядов от этого не убавлялось, и, как всегда, было на высоте. Иногда женщине приходилось уйти из дома на целый день, тогда Сасори оставался на попечительстве жены одного из бывших членов Отряда Марионеток, которой она безоговорочно доверяла. Этот день отличался от остальных. Чувство тревоги не оставляло женщину ни на минуту, а разыгравшаяся после обеда буря лишь нагнетала обстановку. Чиё была очень рассеяна и ничего не замечала вокруг себя, не могла сосредоточиться на тексте в свитках и даже на приготовлении риса. К полуночи, когда иероглифы категорически отказались раскрывать свой смысл, Чиё, наконец, встряхнулась, пытаясь отогнать наваждение. Осторожность, выработанная за годы войны даже подтолкнула к тому, чтобы сложить печать концентрации несколько раз сказать «Кай!». Не ощутив изменений, она окончательно убедилась в том, что источником её беспокойства являются отправившиеся на миссию Коичи и Асэми. Чертыхнувшись, Чиё отправилась на кухню и, плеснув себе немного саке, выпила, пытаясь заглушить тревогу. «А ведь в предыдущие разы мне вполне хватало свитков и работы по дому, чтобы отвлечься»— пронеслось у неё в голове. Тяжкие думы прервал настойчивый стук в дверь. — Кого это нелегкая принесла в такое…— начала она в своей обычной манере, но тут же осеклась. Женщина уже давно позаботилась о жестком разделении своей жизни на работу и дом. Так что в её жилище могли прийти только в том случае, если дело было действительно важным, и не оставалось иного выбора, как вторгнуться в личное пространство марионеточницы. В открытую дверь быстро проскочил шиноби в белой керамической маске, укрываясь от бури. — Прошу меня простить, Чиё-сама,— склонился гость. — Казекаге-сама приказывает вам немедленно явиться в резиденцию. Сказал, что это очень важно. — Он ждёт в кабинете?— по привычке, стала прощупывать почву куночи, борясь с нарастающим волнением. Обстоятельства, при которых её вызывали, навевали не самые приятные мысли. — Нет, в зале совета,— отрапортовал АНБУ, удивленно отскакивая с дороги. Дверь едва не слетела с петель, когда Чиё выпрыгнула в бурю и понеслась в сторону резиденции. «Если собрание устроили посреди ночи, то дело вовсе дрянь»— сделала вывод куноичи.

***

— Сам Белый Клык Конохи, как же так…— ноги стали ватными, а мысли помутнели. Чиё рухнула на колени и невидящим взором уперлась в каменный пол. Война в очередной раз отобрала дорогих людей, нанося сердцу новые раны и вскрывая старые. — Чиё-сама…— растеряно пролепетал джонин, который встретил женщину в коридоре и сообщил плохую новость, и теперь не знающий как поступить в сложившейся ситуации. — Вы свободны,— прозвучал спокойный властный мужской голос. Рука легла на плечо куноичи, заставляя вздрогнуть и поднять голову. — Магао [5],— бесцветным голосом обратилась она к главе деревни. — Как они могли? Мы ведь заключили мир,— собственные слова вдруг показались ей по-детски наивными. — Коноха поступила бесчестно, я соболезную вашей утрате,— ответил Казекаге, помогая подняться. — У нас ещё будет время оплакать их, однако сейчас вы нужны мне и деревне. Прошу вас, Чиё-сан, будьте сильной в этот нелёгкий час. Куноичи позволила увлечь себя в зал совета и усадить в кресло. Однако разум, омраченный горем, отказывался воспринимать окружающий мир, отчего начало заседания она провела словно в трансе. К реальности её вернул удар кулака о стол и громкий возглас завязавшегося спора: — Деревня не переживет новой войны! Прошло всего четыре года с момента окончания Второй Мировой войны! Наши действия могут развязать третью! — Так что же, нам подождать, пока коноховцы явятся грабить Суну средь бела дня!? Это уже далеко не впервые! — Хватит!— одернул спорящих Казекаге, за что заработал пару испепеляющих взглядов, не укрывшихся от Чиё. Разумеется она знала, что в совете не особо тепло относятся к главе деревни, но чтобы так явно это выражать… Дальше взгляд зацепился за мешки под глазами Магао и в общем осунувшийся вид правителя. — Давайте облегчим задачу нашим врагам и перережем друг друга! — А разве я не прав!? Деревня не в том состоянии, чтобы воевать! — Именно по этой причине я вас здесь и собрал,— ровно произнес Казекаге распространяя вокруг себя удушающую Ки, заставив поморщиться всех, кроме Чиё. — Коноха вконец распоясалась. Да, это грозит конфликтом, но если позволим безнаказанно втаптывать себя в грязь, то этому не будет конца. Мы должны начать подготовку к войне, но так, чтобы этого никто не заметил. — А подготовку начнем с заточки проржавевших кунаев лежащих на складе?— саркастично поинтересовался один из присутствующих. — И не только,— будто не заметив нанесенного оскорбления, продолжил Казекаге,— я почти закончил свои исследования. — Результат просто на лицо,— прокомментировал всё тот же человек. Секундой позже кресло, на котором он сидел, резко придвинулось к столу и опрокинулось назад, повергая наземь горе-оратора. Краем глаза Казекаге заметил нить чакры, отделившуюся от колёсика, и, встретившись взглядом с марионеточницей, улыбнулся уголками губ. — Похоже, Макото-сан перебрал саке. Вон, даже на стуле не усидит,— прокомментировала Чиё, вызывая тихие смешки. — Чиё-сан, вас лично, я хочу попросить возродить Отряд Марионеточников, нам понадобятся все силы,— решил брать быка за рога Магао, в душе опасаясь отказа. — Я согласна,— коротко ответила куноичи, в глубине глаз которой разгоралась жажда мести. — Тогда вы можете разместить штаб-квартиру на прежнем месте, о финансировании я позабочусь. За дальнейшими обсуждениями будущего конфликта, Чиё следила не очень внимательно, хотя иногда вставляла свои комментарии. И всё это время она не могла отделаться от чувства, будто собравшиеся здесь мужчины больше походят на кучку дворовых мальчишек, обсуждающих как провернуть очередную шалость. Коноха была слишком сильна, и предстоящая война дастся деревне нелегко. Впрочем, время покажет. — На этом закончим собрание,— зычно оповестил присутствующих Казекаге, устало прикрывая глаза, а члены совета медленно потянулись к выходу. Но не все, как подсказывали сенсорные способности мужчины. — Почему ты позволяешь так к себе относиться?— с нотками материнской строгости, будто обращалась к ребенку, обиженному другими детьми, спросила Чиё. — А как ещё ко мне можно относиться? — Тебе не кажется, что ты слишком близко к сердцу воспринимаешь мнение окружающих о себе? — Каждый из каге преумножает силу своей деревни, а я лишь рушу то, что есть… Я потерял эту проклятую Страну Реки, которую выторговал Первый Казекаге на первом собрании каге, и теперь у нас снова практически нет плодородных земель. Только на западе да на востоке немного, но там Ива давит на мелкие страны. А Коноха пытается вернуть себе территорию Реки, нет никаких сомнений, что новоявленная «скрытая деревня» это просто очередной гарнизон Листа [6]. Так какой из моих поступков заслуживает уважения? — Ты сохранил деревню несмотря на все невзгоды, которые выпали на её долю,— перебила Чиё, забыв о формальностях. — Да, но я чувствую себя совершенно бессильным, не знаю, что делать дальше,— мужчина сокрушенно покачал головой. — Чтобы я не делал, всё валится из рук, и ситуация в деревне становится всё хуже. А совету есть на ком отыгрываться за все неудачи, и я не могу их в чём-то упрекнуть, ведь это попытка убедить окружающих в том, что твоя одежда чиста, когда ты при всех упал в лужу. — И поэтому ты изводишь себя тренировками с тем чудовищем? — Да!— глаза маниакально сверкнули. — Я хочу понять его силу и приспособить её под свой кеккай-генкай! — Разве это возможно? И неужели твоей собственной стихии магнетизма [7] тебе недостаточно?— Чиё была искренне озабоченна такой одержимостью правителя деревни. — Возможно! Я детально изучил записи предыдущего правителя деревни и проверил их. Шукаку обладает стихиями ветра и земли, о втором мало кто знает, но это так. Вместе эти стихии дают магнетизм. Раздался тихий щелчок, и мгновение спустя напротив глаз правителя деревни повис, поддерживаемый стихией магнетизма, извлеченный из подсумка кунай. — Шамон-сама, пишет о том, что способность Шукаку управлять песком — это тоже форма магнетизма. Но её принципиальное отличие от моей вот в этом,— Казекаге слегка нахмурился, и оружие стало хаотично деформироваться, словно его били невидимым молотом. — Я не могу управлять металлом на более тонком уровне. А вот первый джинчуурики Шукаку проявил такую способность незадолго до смерти. И я, как и Второй Казекаге, уверен, что потенциал магнетизма не ограничивается возможностью остановить в полете метательное железо. Стихия магнетизма примечательна ещё и тем, что её техники не оказывают прямого влияния на противника, это можно сделать только через посторонние предметы. И если они будут размером с песчинку, то достичь можно много. И я достигну! — Мне кажется, что в этой погоне за силой ты начинаешь забывать о том, что ты Казекаге,— осторожно начала Чиё. — Вместо этого ты похож на того мальчишку, который загонял себя на тренировках до полусмерти, мечтая занять место главы деревни. — Тогда я был молод, порывист, хотел доказать самому себе, что чего-то стою и доказал. Уже потом я понял как глупо это всё выглядело со стороны. Тем не менее я чувствовал себя человеком, достойным доверия шиноби деревни, а сейчас… Взгляни,— мужчина положил на стол руки ладонями вверх,— на них кровь каждого воина, которого я отправил сражаться, хоть они защищают и свой дом, я перестал чувствовать себя тем, кто достоин их жертв и имеет право посылать их на смерть. — Ты прекрасно знаешь, что без этого не обойтись, будучи главой деревни. — И я понимаю и принимаю это, однако хочу, чтобы в очередной большой битве при моем появлении в ужасе сжимались враги, как наши шиноби, когда на поле боя явился Тсучикаге. Наши воины сражаются и умирают за деревню, и я хочу быть достойным их жертв и нашей славной армии. — Ты и сейчас достоин, а проблемы с экономикой были у нашей деревни всегда,— справедливо заметила Чиё. — Но это не меняет того факта, что я допустил капитуляцию и упадок селения. Раз уж я принял титул Казекаге, то обязан быть сильным, внушая уважение и воодушевление шиноби деревни, быть мудрым, преумножая её богатства. Последняя война втоптала в грязь моё имя, и я намерен его обелить. — Мне нравится твоя цель, однако беспокоит одержимость ею — это опасно,— предостерегающим тоном произнесла Чиё. —У шиноби должен быть светлый ум, только тогда он достигнет результата не навредив себе и окружающим, а эксперименты с Шукаку в таком состоянии могут закончиться плачевно. — К слову об опасных одержимостях,— взгляд резко стал цепким и внимательным, а от былой атмосферы теплой беседы не осталось и следа. — Отряд Марионеточников занимался разработкой некоторых проектов, которые были признаны опасными или просто аморальными, но именно к их проведению у членов организации была весьма сильная тяга. Надеюсь мы поняли друг друга. — Разумеется, Казекаге-сама,— твёрдо ответила Чиё. — Ох… спасибо за разговор,— спохватился мужчина,— мне было приятно просто поговорить, как раньше… Без всех этих официальных обращений, и лицемерных спектаклей. Иногда это нужно… — Жена тебе нужна! Чтобы возвращался вовремя домой, а не сидел ночами в обнимку с горшком [8],— огорошила собеседника Чиё, наблюдая за его реакцией, зная, что тот не обидится на подобное. — Дхых!— подавился воздухом мужчина от такой неожиданной смены темы. — Да мне совета со старейшинами хватает! И не хочу я свою репутацию проецировать на семью. Потом как-нибудь,— отвертелся Казекаге. — «Потом» это когда? Тебе ведь уже двадцать девять, странно, что тебя ни с кем не сосватали. — О Ками, не пора ли вам с такими разговорами в Ложу Старейшин перебраться? — Ну нет, я не настолько стара,— гордо вздернула подбородок Чиё. Отчего оба робко улыбнулись. Это был не первый подобный разговор, как и прежде, он помог немного отвлечься от проблем. — Как скажете. И помните о моем предостережении,— последняя фраза была сказана уже привычным для правителя деловым тоном. — Хорошо, если вы не против, я отправлюсь домой. — Не смею вас задерживать. Уже стоя в дверях, женщина обернулась и задала вопрос, который лезвием прошелся по сердцу: — Когда привезут… — Завтра или послезавтра,— уловил её мысль Казекаге. — Ещё раз примите мои соболезнования, ваш сын был прекрасным шиноби. — Благодарю,— бросила Чиё и медленно двинулась домой.

***

Темнота давила, тишина оглушала, и даже во мраке мастерской Чиё различала лица на последней сделанной фотографии. Нет, она не видела фото. Образы любимых стояли перед глазами, последние слова звенели в ушах, вновь и вновь повторяясь. Какая-то часть сознания отчаянно кричала о том, что это может быть глупой ошибкой или вовсе страшным сном. Вот сейчас она вздрогнет и поймет, что снова уснула в мастерской. А сын откроет дверь и, улыбаясь, шутя, вытащит её из «пещеры» на кухню. Асэми, чувствуя себя неловко в её присутствии, выставит на стол тарелки, смущенно улыбаясь. «Почему я всё время ворчала на неё? За что? Ведь она была хорошим человеком, и прекрасной женой для моего сына. Я всего лишь хотела их уберечь. Почему прямо об этом не сказала? Не могла переступить через гордость? Умение выражать чувства закостенело из-за профессии. Не хотела казаться курицей-наседкой. Ками, какая глупость. Почему, Боги, я понимаю всё это только сейчас? Разве предыдущие утраты ничему меня не научили? Или я просто надеялась, что такого больше не случится? Если бы вернуть их хоть на минуту… ради этого я проглотила бы не одну тысячу ядовитых игл…» Она не в первый раз говорила себе эти слова, испытывала подобные чувства, и прекрасно знала, что будет дальше. Так было каждый раз до этого: все отговорки и глупые надежды развеиваются — подобно утреннему туману, тающему под беспощадно яркими лучами восходящего солнца-осознания. Боль утраты дикой кошкой заметалась по груди. Когти, отравленные памятью, растерзали сердце, нанося новые раны и бередя старые, а глубоко проникший в них «яд», никогда не даст им полностью исцелиться. В полной тишине одинокая слеза скатилась по щеке, теряясь в паутинке морщинок, что так рано коснулись лица, и словно забрала с собой все эмоции и чувства. Ненависть, злость, боль, обида, ярость и грусть смешались в груди, а теперь медленно сливались в сплав, из которого расчетливый и острый разум воина выковывал смертельное оружие. Разогретый клинок закалился в решимости и сверкнул лезвием, на котором угадывалась витиеватая надпись, гласившая: месть. Она будет мстить. Холодно и расчетливо, используя каждую толику старых и приобретенных за последнее время знаний. И каждое творение её гения будет нести смерть, страх, боль и отчаянье тем, кто отобрал у неё самое дорогое. Простите меня за то, что проводила с вами так мало времени, простите, что вела себя так глупо. Простите меня Коичи… Асэми… Сасори… — Сасори!— подскочила куноичи, мигом вытирая слёзы, одновременно выбегая из мастерской. В глаза ударил свет давно вставшего солнца — Чиё совершенно потеряла счет времени. Сасори обнаружился на кухне. — Бабушка!— обрадовался тот и, подбежав, обнял женщину. — Я проснулся, а тебя не было. Я игрался, но потом захотел кушать, но я не умею распечатывать еду из свитков. Я думал, что ты в мастерской, но ты запретила мне туда ходить, и я боялся туда идти,— затараторил ребенок. — Прости меня, Сасори. Просто твоя глупая бабушка снова задремала в своей «норе»,— натянула добродушную маску на лицо Чиё. — А мама с папой ещё не вернулись? Земля поплыла под ногами конуичи. — Н-нет, им досталась сложная и долгая миссия, тебе придется немного подождать.

***

Сухие комья земли барабанили о доски. Эбизо чуть сжал плечо сестры, выражая поддержку. — Сасори… — Я не смогла ему сказать. — Но ведь рано или поздно он узнает обо всём. — Понимаю. Но я не могу причинить ему такую боль. Они уже довольно долго стояли в одиночестве, глядя на две свежие могилы, пополнившие и без того огромное кладбище. — Хватит прятаться, Широ,— произнес Эбизо как будто ни к кому не обращаясь. Однако, мгновением позже рядом возник мужчина лет тридцати пяти на вид. — Я и не прячусь,— из-под копны чёрных волос блеснула пара серых глаз. — Просто ждал возможности поговорить с Чиё-сан. — Другого времени не нашлось? Иди, занимайся восстановлением Отряда, как тебе и было поручено.Ты ведь заместитель. — Пусть скажет зачем пришел,— сухо отозвалась Чиё. — Зря что ли два часа на солнце сидел. — Я хотел предложить продолжить изучение техник, связанных с созданием живых марионеток,— закинул удочку Широ, намереваясь использовать состояние командира. — Вот что бывает, если два часа к ряду сидеть на солнцепеке. Ты же знаешь, что подобные исследования были запрещены,— нахмурился Эбизо. — И я сомневаюсь, что Казекаге одобрит подобное. — Ему не обязательно знать,— бесцветным голосом произнесла куноичи. — Сестра… — А ведь раньше вы эту идею тоже не особо жаловали,— Широ удивился подобной сговорчивости, а потому насторожился. — Что изменилось сейчас? — Многое изменилось,— уклончиво ответила женщина. — Рано или поздно об этом узнают,— предостерегающе сказал Эбизо. — Очнись, сестра, не поддавайся слепому гневу, он не вернет тебе сына. — Знаю. Спасибо за заботу. А что касается исследований, нам следует достичь идеального результата. Тогда претензий к нам не будет. — Вижу, ты уже всё решила. — Ты не обязан во всё это ввязываться. — Разве могу я оставить тебя одну?

***

— Думаете никто так и не нашел это место?— поинтересовался Широ, ступая по каменным плитам подвала штаб-квартиры Отряда Марионетчиков. — Сомневаешься в навыках своего командира?— ответил вопросом на вопрос Эбизо. — Нет, однако, здесь проводили ревизию… — Четыре с половиной года назад и не подняли скандала в связи с нахождением тайника?— вмешалась Чиё, возглавлявшая маленькую процессию. — К тому же я сомневаюсь, что кучка чуунинов справилась бы с такой задачей, такое по плечу лишь джонину владеющему фуиндзюцу. Впрочем нет смысла гадать, сейчас сами всё увидим. Преодолев пару коридоров подземной части сооружения, группа уперлась в тупик. Несмотря на то, что здание уже было проверено на предмет следящих печатей, шиноби ещё раз осмотрелись вокруг. Приложив ладонь к абсолютно гладкой стене, и мысленно в чём-то убедившись, Чиё указательным пальцем вывела на каменной поверхности два символа обозначающих «прервать». Невидимые механизмы тут же откликнулись, развеивая иллюзию каменной стены, за которой обнаружился барьер, создававший ощущение физического объекта. Проведя аналогичные манипуляции и с этим препятствием, процессия двинулась вглубь коридора. Здесь хранились многочисленные свитки с дорогими породами дерева и прочими ценными материалами, а в случае обнаружения барьера, его наличие должно было быть оправдано желанием уберечь их. — Все помнят?— спросила Чиё и не дожидаясь ответов, которые вне всяких сомнений будут утвердительными, подошла к пирамидке свитков выложенных ею. Внимательно присматриваясь она выискивала оставленные ранее ориентиры: едва загнутые края свитков, определенным образом повёрнутые бирки, а также расстояния в несколько миллиметров, на которые были выдвинуты предметы из общей стопки. Сдвинув верхние рулоны, куноичи достала собственный волос особым образом расположенную между свитков. Всё выглядело так же, как и четыре с половиной года назад. — Вроде порядок,— отчитался Широ, добывший из-под груды инструментов кусочек луковой шелухи до этого лежавший в положенных ей трещинах пола, а Эбизо продемонстрировал крылышко мотылька на ладони. — Или всё сложили обратно, не исключено, что тут побывала парочка АНБУ, и нашла это место,— подвела итог проверки Чиё. — Сомневаюсь, что не осталось бы никаких следов чужого присутствия,— задумчиво протянул заместитель командира отряда, после чего коснулся стены восстанавливая иллюзию и барьер, которые с этой стороны были прозрачными, не пропускали звук и чакру. Не медля, Чиё сложила длинную цепочку печатей и коснулась пола. Мгновением позже плиты откликнулись звуком трущихся друг о друга камней, и глазам шиноби предстал ход с лестницей, ведущей в кромешную тьму. Товарищи, не двигаясь с места, внимательно осмотрели вход на предмет улик, указывавших на проникновение в проход, но таковых не обнаружилось. — Нехватка АНБУ и джонинов в тот день сослужила нам хорошую службу,— усмехнулся Широ. — Ты прав, однако полагаться на случай мы больше не можем, потому я усилю защиту лаборатории,— заметила Чиё. Будто повинуюсь безмолвному приказу, троица выудила из карманов предметы похожие на масляные лампы. Разместив их на ладонях, шиноби направили в них чакру от чего под стеклянными плафонами заплясали огоньки пламени. Процессия двинулась вниз по лестнице уходившей на три этажа вниз, не забыв закрыть за собой проход. Спустя минуту они очутились в тайной исследовательской лаборатории Отряда Кукловодов — наследии былого величия. Двигаясь быстро и бесшумно они спустились ещё на два этажа вниз, наконец достигнув своей цели — чакро-накопителя, который был источником жизни в этих помещениях. Устройство представляло из себя каменный икосаэдр, одной вершиной частично утопленный в цилиндрический пьедестал. Вершины икосаэдра были повернуты по осям, таким образом размыкая цепочки фуин, тянущихся по граням фигуры и растекающихся по стенам убежища. Не проронив ни слова, шиноби встали вокруг устройства и словно проводя древний ритуал, синхронно положили руки на три из пяти верхних граней икосаэдра, которые служили принимающими элементами, и направили в них чакру. Символы вспыхнули мягким, завораживающим синим светом, духовная энергия шиноби равномерно распределялась между пятью небольшими накопителями. Закончив процедуру также синхронно, мужчины скрестили взгляды на Чиё. Та, убрав руку с печати, задумалась на мгновение и, про себя решив что-то, повернула одну из вершин, совмещая грани, рёбра и, конечно же, линии печатей. Чакра холодным потоком «стекла» по бороздкам, высеченным на цилиндре, и, затерялась на мгновение в стенах. Пройдя преобразование в печатях светильников, она вспыхнула множеством огоньков, озаривших все комнаты лаборатории. Повторив манипуляции с ещё четырьмя вершинами, куноичи наконец нарушила тишину: — Я активировала освещение, вентиляцию, подачу и отвод воды, а также все дополнительные барьеры, окутывающие лабораторию. Думаю, мы как-то переживём отсутствие терморегуляции внутри помещений и холодную воду в кранах,— задумчиво произнесла куноичи, рассматривая нетронутую вершину. — Хотя можно провести более тонкую настройку,— взгляд скользнул чуть ниже, к ещё одной подвижной части геометрической фигуры. — Однако это зависит от количества людей, которые будут с нами. Широ? — В отряд вернутся все семьи,[9] что были раньше,— ответил мужчина на не озвученный вопрос. — Однако, нас осталось мало. — Нас всегда было не очень много, но мы всегда справлялись с трудностями, справимся и теперь,— ответила куноичи. — Нужно как можно быстрее начать работу. Примечания: [1] Страна Реки находится между странами Ветра и Огня, территория вытянута вдоль границ этих великих стран, кроме того эта страна не имеет собственной скрытой деревни (хотя что-то такое проскакивало но особо о ней слышно было). Из всего вышеперечисленного можно предположить, что находясь между страной, которая по сути победила в войне и страной, которая фактически подписала капитуляцию, Река будет более благосклонна к Конохе, чем к Суне. Так что присутствие шиноби Конохи, официальное или нет, вполне допускается. Страна Дождя граничит со странами Земли, Огня и Ветра. И, как известно в силу своего геополитического местоположения, территория страны была полем боя великих стран, что привело её к упадку. Там на данный момент должна идти очередная война и Ханзо Саламандра вроде как пытается установить свою власть. Как бы там ни было, ясно одно: в стране анархия, и бродящие по территории шиноби чужих скрытых деревень — последняя из проблем. [2] Юбикири — шуточная клятва-ритуал, которую используют дети в Японии. [3] Как мы знаем, Академии Шиноби или её аналогов в то время в Суне не было, но я очень сомневаюсь, что в деревне нет никакого учебного заведения, где детей научат писать, читать и считать. Не будут же этим заниматься родители которые по миссиям бегают? А если и будут то какое там будет качество образования? В общем я могу быть не прав, но хоть какое-то учебное заведение там быть обязано. [4] Тут по ходу дела ещё несколько раз мелькнет фраза «ещё рано учить», и многие справедливо зададутся вопросом «Что значит рано, если он в семье шиноби живет, и шиноби станет?». Ну так вот это не мой затуп, так и нужно и об этом будет рассказано дальше. [5] Магао — один умный лис сказал что именно так звали Третьего Казекаге. Так ли это, не знаю, однако какое-то имя ему в любом случае надо. [6] В 648 главе манги описывается первый Совет Пяти Каге. На этом совете подняли вопрос о перераспределении биджуу между деревнями, но Рэто, Первый Казекаге, отказался от биджуу, аргументируя это тем, что у них уже есть Шукаку. Однако, поскольку последовал такой отказ, Казекаге потребовал от остальных стран 30% от той суммы, которую они заплатят за биджуу и, САМОЕ ГЛАВНОЕ, часть территории Страны Огня, поскольку у Страны Ветра с ней ОБЩАЯ ГРАНИЦА. Однако, если посмотреть на карту мира шиноби на начало событий анимэ, мы обнаружим Страну Реки между Ветром и Огнем и отсутствие общих границ. В манге нет упоминаний о том отдали ли страны те 30% стоимости биджуу и выкупали ли их вообще, а так же отдал ли Первый Хокаге часть владений Страны Огня в пользование Ветру. Однако зная Хашираму, и тот факт, что Казекаге поставил ультиматум «Я не подпишу мирный договор пока мои требования не будут выполнены», можно с уверенностью сказать, что эта территория таки была отдана. Так же если присмотреться к границам Страны Реки, то можно заметить, что их как бы искусственно «обрезали», отделяя участок покрытый реками. Да и эта скрытая деревня Реки, она вроде и есть но вроде и нет… Это то, что можно понять из манги. У меня есть своя версия развития событий в этой стране и между странами Ветра и Огня в общем, которую я освещу в фике. [7] По канону Третий Казекаге владел стихией магнетизма (как и четвертый), и уже потом подогнал её под способности Шукаку, таким образом получая железный «песок». О том что Третий владел магнетизмом от рождения говорит Чиё в 268 главе манги. В этой же главе упоминается о том что Третий для своих техник взял за основу способности последнего джинчуурики Шукаку. [8] Некоторое время Шукаку был запечатан в огромном сосуде, напоминающем горшок для цветов. Почему-то мне думается, что именно в такой форме он был самым подходящим для исследований. [9] Члены Отряда Марионеточников, не являются отдельным кланом, или кланами. Это некоторое количество семей, которые владели секретами кукловодства и объединились в отряд. Кстати, может кого-то смущают чакронакопитель и лампы на чакре которых в каноне не было, но не факт что их совсем не было. Давайте представим что мы с вами шиноби, если нужно осветить комнату то разве нашей первой мыслью будет: «Хм, надо бы открыть электричество а потом изобрести лампочку»? Нет скорее «создам ка я молнию между пальцев» или «можно равномерно выпускать чакру огня из пальцев». Я это веду к тому что чакрой им в любом случае воспользоваться удобнее. Я не говорю что электричества там нет, просто речь о не особо благополучной Суне тридцатипятилетней давности, и о лаборатории в которую лучше не тянуть лишних проводов. Да и сомневаюсь я что на каком-либо объекте, шиноби будут пользовать электричеством от каких-то генераторов, ибо не особо оно практично и в плане скрытности и в том плане что провода надо тянуть. Хех! Представьте себе Орочимару ковыряющегося в электрогенераторе очередной своей базы, после долгой отлучки, и вы поймете насколько абсурден подобный источник энергии для шиноби, которые сами по себе ходячие источники энергии.