Красный песок

«Почему же вы так долго не возвращаетесь?»— безмолвно вопрошал ребенок, глядя на фото родителей. У Сасори не было ответа, а бабушка говорила лишь «они немного задержатся». Но это «немного» растянулось уже на два месяца, как выяснил мальчик, старательно подсчитав числа в календаре. Ему было грустно и страшно оставаться одному. Он знал, что в последнее время бабушка возвращается домой очень поздно, и потому боялся спать один в большом пустом доме. Но сколько бы раз он не пытался расспросить её об этом, та лишь, улыбаясь, говорила «это задание деревни и Кадзекаге-сама». На глаза мальчика навернулись слёзы, и он крепко прижал фотографию к груди. «Надоело сидеть с бабушкой, хочу увидеть папу и маму!»— мысленно заплакал Сасори. Именно мысленно, ведь: «настоящие шиноби не плачут — они сильные, так сказал папа. И я не буду, ведь стану таким же сильным и непобедимым воином, как он!» — Сасори! Пора кушать!— донесся приглушенный стенами скрипучий голос. Быстро вытерев предательски скатившуюся слезинку, мальчик соскочил с кровати и, аккуратно поставив фотографию на место, выбежал из комнаты. — Доброе утро, бабушка!— поздоровался ребенок и уселся за пустой стол, своим видом лишний раз напоминая об отсутствии родителей. — Доброе утро. Ешь поскорее, мне нужно спешить на работу. — Ты снова поздно придешь? А можно мне с тобой?— последнее было сказано с затаенной надеждой, хотя бабушка всегда отказывала на эту просьбу. — Нет, Сасори, ты же знаешь, что только шиноби-кукольщики могут находиться в штабе Отряда. Но если станешь таким, то сможешь приходить, когда захочешь. — Ты снова оставишь меня у Мегуми-сан? — О, ты расстроен?—Чиё удивленно вскинула брови. — Я думала, вы с Комуши дружите? — Дружим, просто почему я не могу остаться дома? — Ты ещё слишком маленький, я боюсь оставлять тебя одного. — Я уже большой!— тут же возмутился Сасори. — И сильный, как папа! — Конечно большой,— тепло улыбнулась женщина, садясь напротив,— но мне будет спокойнее, если за тобой присмотрят. Тем более, муж Мегуми-сан состоит в Отряде Марионеточников, так что я ей доверяю. — Хорошо, я пойду. Но пообещай, что наконец-то научишь меня делать нити чакры, чтобы я тоже мог ходить с тобой в Штаб,— потребовал Сасори. — Обязательно научу, когда будет время,— пообещала Чиё. Остаток завтрака прошел в тишине.

***

— Доброе утро, Мегуми-сан,— поклонился Сасори женщине, открывшей дверь. — Здравствуй, Сасори, доброе утро, Чиё-сан. — Приветствую, Мегуми-сан, надеюсь, твой муж уже собрался, а не так, как в прошлый раз,— голос звучал немного сварливо. — Я уже здесь!— послышалось из дома, и на пороге появился Широ, глаза которого блестели от предвкушения. — Быть не может,— фыркнула Чиё, на что мужчина лишь смущенно повел плечами. — Надеюсь, ты будешь хорошо себя вести, Сасори, и не доставишь беспокойств Мегуми-сан. — Что вы, какие неудобства он может доставить,— улыбнулась жена Широ. — Сасори!— из дверного проема показалась голова Комуши. — Ой, здравствуйте, Чиё-сан,— спохватился мальчик. —Сасори, пойдем со мной!— возбужденно сказал тот, стрельнув глазами в сторону отца. — Ты же не дал ему какой-нибудь набор колб для приготовления ядов?— голос Мегуми не предвещал Широ ничего хорошего, если это окажется так. — Н-нет, что ты, любимая, только одну интересную книгу,— поспешил откреститься от обвинений мужчина. Тем временем Комуши цапнул зависшего от этой перепалки Сасори за руку и утащил в дом. — До вечера, бабушка!— только и успела крикнуть жертва похищения.

***

— Комуши-кун, ты оторвешь мне руку!— пожаловался Сасори, которого втащили в комнату на втором этаже. Комуши будто не слыша возмущений друга, аккуратно выглянул за дверь, явно копируя действия, описанные отцом, после чего тихо прикрыл её и метнулся к стулу. — Помоги мне,— заговорщицким шепотом обратился мальчик к своему другу, берясь за один край предмета мебели. Заинтересовавшийся происходящим Сасори, не стал перечить товарищу, мигом забыв о своем «похищении», и помог соорудить под дверью «баррикаду», состоящую из одного придвинутого к ней стула и подушки на нём. — За нами могут шпионить,— наконец пояснил Комуши, завешивая окна шторами. И когда все меры предосторожности были приняты, мальчик достал из-под подушки увесистый свиток. — Смотри, что дал мне отец!— восторженно произнес Комуши. Ведомый любопытством, Сасори забрался на кровать, присоединяясь к изучению «секретного документа».— В этом свитке говорится о всяких растениях и какие яды из них можно сделать! — Ого!— Сасори правда был изумлен наличием у друга такой вещи, ведь бабушка запрещала отцу учить его чему-то из стандартного арсенала рядового шиноби, кроме контроля чакры, медитаций и попыток создать нити, говоря, что ещё рано. Воспоминания о родителях колючкой царапнули по сердцу, однако мальчик быстро переключился обратно на свиток. — А он настоящий?— засомневался красноволосый на почве своих размышлений. — Не веришь?!—Комуши явно был задет такими словами. — Вот, возьми и прочти! Перед Сасори лёг свиток, и он медленно начал читать в голос. Друг оказался прав! Это настоящий сборник трав, их описание и нахождение в природе, а также немалый перечень рецептов ядов из этих растений. Чтение быстро утомило мальчиков, отчего дети большую часть времени просто рассматривали картинки-зарисовки разных растений. Однако эта идиллия длилась не долго… — Комуши, Сасори!— послышался голос Мегуми, где-то недалеко от двери. — О нет! Вражеские шиноби собираются захватить важные документы!— подскочил Комуши, стараясь смотать свиток и затолкать его обратно под подушку. Однако «баррикада» пала слишком быстро и «противник» проник внутрь. — Чем тише сидит ребенок в комнате, тем страшнее туда заходить, а если их два…— задумчиво произнесла Мегуми. — Ну и чем вы тут занимались? — Ничем! Мы просто тихо сидели! Правда, Сасори?— задействовал весь свой актёрский потенциал Комуши, пристально всматриваясь в глаза матери, возможно, пытаясь наложить гендзюцу. — Да!— поддержал тот друга, глядя на женщину такими же честными глазами, как и его товарищ. — Правда?— скептически вздернула бровь Мегуми и безошибочно выявила «тайник». — Ну маааам!— запротестовал Комуши, когда понял, что такое интересное чтиво могут изъять. — Я надеюсь, под кроватью нет набора колб и ингредиентов в дополнение к этому?— строго поинтересовалась Мегуми, держа в руках свиток. — Нет,— в один голос ответили дети, однако женщина всё равно провела ревизию шкафа и тумбочки на предмет того, с чем детям не следует играть. — И на том спасибо,— удовлетворилась осмотром Мегуми, возвращая мальчикам атлас. — Так, нечего сидеть в четырёх стенах, прогуляйтесь немного. Комуши, почему бы тебе не показать Сасори тот набор оружия, что подарил отец? После этих слов глаза Комуши загорелись от радостного предвкушения, в отличии от Сасори, который наоборот сник. — Сасори, ты не хочешь идти?— немного расстроился Комуши, видя реакцию друга. — А? Нет, я просто задумался,— растерянно произнес красноволосый. — Пойдем. Прихватив из тумбочки настоящий подсумок с метательным железом, Комуши приладил его на пояс, как настоящий шиноби. Хотя для этого пришлось дважды обернуть ремень вокруг детской талии. Тем не менее, паренек с важным видом, изображая твердую отцовскую походку, направился к выходу из комнаты. Следом потрусил Сасори. И никто из них не заметил сочувственного взгляда Мегуми, направленного на внука Чиё… И ещё одного, брошенного на свиток, не предвещающего ничего хорошего главе семейства.

***

— Получилось!— подпрыгнул Комуши, когда брошенный им кунай, наконец, застрял в деревянном столбе, хоть и не в центре мишени. Он был в приподнятом настроении, ведь ему удалось уговорить мать отпустить их на ближайший полигон, где тренировались настоящие шиноби. — Теперь ты! Сасори встал напротив цели и неумело метнул кунай, снаряд ударился о дерево и рухнул на землю. — Меня почти не учили их бросать!— немного обиженно пожаловался Сасори. — Как это!?— от удивления Комуши даже сюрикены выронил. — Твоя бабушка самая лучшая марионеточница в деревнe, а твой папа джонин, и они тебя не научили!? — Отец немного учил, обещал ещё позаниматься, когда вернется, и бабушка говорила, что покажет как делать нити, которыми можно управлять марионетками,— раздраженно начал Сасори, чтобы не показаться в глазах друга ничего не умеющим слабаком, но осекся. — Только родители долго не возвращаются с миссии, а бабушка всё время на роботе. — А бабушка не говорила тебе, когда они вернутся?— задумчиво протянул Комуши, собирая кунаи и сюрикены по полигону. — Нет, только, что миссия очень сложная,— Сасори присоединился к занятию друга. — Может они умерли и никогда не вернутся?— предположил Комуши. — Как это умерли?— взволновано переспросил Сасори. — Ну, те шиноби, кто сражаются с другими шиноби, могут умереть и тогда они будут лежать на кладбище, и никогда не вернутся домой,— насупился Комуши, явно вспоминая пояснения отца. — С моим дядей было так же, он тоже долго не возвращался с миссии, а потом его положили под землю на кладбище и поставили сверху каменную плиту с его именем, потому что он умер. — Нет, они не умерли! Они вернутся!— воскликнул Сасори, напуганный рассказом друга. — Я и не говорил, что они точно умерли, просто твоя бабушка говорит прямо, как мои папа и мама когда-то говорили о дяде. А вообще-то можно пойти на кладбище и посмотреть, есть там плиты с их именами или нет,— подвел итог Комуши, в глазах которого снова заплясали огоньки. — Но кладбище находится за стеной деревни!— сообразил Сасори. — Мы не можем пойти туда! — Можем! Мы уже взрослые, и у нас есть оружие, которым можно защититься от вражеских шиноби,— заверил Комуши. Сасори некоторое время сомневался, но доводы друга и желание убедиться в том, что родители живы пересилили страх. А потому два мальчика двинулись в сторону того выхода из деревни, что вёл на кладбище.

***

Стояла жуткая жара, солнце будто желало испепелить живых существ, посмевших затронуть вытканное им шелковое полотно пустыни. Однако люди этой страны были привычны к подобным температурам, так что попытки светила были тщетны. Тем не менее большая часть населения предпочитала не высовываться из дома в это время, а потому улицы были почти пусты, что было на руку двум отважным путешественникам. Которым всё же приходилось скрываться в тени от очередного патруля. Улицы деревни и естественные каменные стены неустанно патрулировались шиноби Суны, поэтому недалеко от выхода из деревни Комуши вручил Сасори кунай и пару сюрикенов, после чего оба скрылись в тенях и, перебегая от укрытия к укрытию, стали пробираться к цели. Наконец, показался широкий тоннель выдолбленный в скале, и ребятам казалось, что их план удался, но… — Гражданским запрещено покидать деревню или проходить на её территорию без пропуска,— путь им преградил настоящий боец АНБУ в маске, изображающей какую-то птицу! От неожиданности оба подскочили, а Комуши даже выронил кунай. Сасори, напуганный провалом плана, застыл как вкопанный, пытаясь понять, что же пошло не так, ведь они так хорошо скрывались. Вдруг его посетила неожиданная мысль, встревожившая его ещё больше: «А что если он тут не один?». Вспомнив слова бабушки о том, что шиноби должен быть собран, холоден и рассудителен, Сасори глубоко вдохнул, привычно, как много раз во время занятий, почувствовал свой Очаг чакры, после чего принялся разгонять энергию по каналам. Тут произошло то, что можно сравнить с первым вдохом младенца, неосознанным, но естественным и правильным действием: мир вокруг Сасори на мгновение стал серым, а угол обзора расширился на триста шестьдесят градусов, при этом сжимаясь до полусферы небольшого диаметра, однако внутри неё мальчик видел всё, причём одновременно с разных ракурсов [1]. — Ой!— Сасори испуганно прикрыл глаза ладонями, тут же оборачиваясь, помня о своем видении. За спиной, как он и «увидел», стоял ещё один АНБУ, маска которого была покрыта какими-то узорами, но понять, что именно она изображает, было невозможно. — Мы не хотели ничего плохого!— голос Комуши дрожал, хотя мальчик всем своим видом демонстрировал смелость.— Просто Сасори хотел посмотреть нет ли на кладбище могил его родителей! — Вам запрещено покидать пределы деревни,— так же безжизненно произнес первый АНБУ. — Но ведь шиноби Суны могут покидать деревню без пропусков, а вы АНБУ, так что можете провести нас до кладбища,— неожиданно сориентировался Сасори, вспомнив, что ему рассказывал отец о защите деревни. А самих бойцов такое заявление из уст пятилетнего ребенка немного обескуражило. — Правда, мы просто хотим посмотреть нет ли там могил родителей Сасори!— поддержал друга Комуши. АНБУ переглянулись, и тот, что был в маске птицы, пожав плечами, сказал: — Идемте, я вас проведу,— и двинулся по тоннелю. Мальчики пошли следом, Сасори оглянулся в поисках второго бойца, но тот словно растаял в воздухе. Кладбище Суны было огромно и в основном заполнено павшими шиноби, понять это можно по количеству специфических надгробий в виде песочных часов, установленных на круглую плиту. Оказавшись за пределами деревни, дети прижались друг к другу в испуге, ведь они никогда прежде не выходили за стену. «Так много»— глядя на плиты, отметил про себя Сасори и, стараясь отвлечься, оглянулся, быстро пересчитывая ряды надгробий, загибая палец за каждый десяток рядов. «Пятнадцать»— подсчитал он и продолжил исчисление по мере движения. А когда обе руки оказались сжаты в кулаки, мальчик быстро завязал узел на конце шарфа, отмечая сотню рядов. Маленькая процессия двигалась вдоль множества рядов могил уже несколько минут, что лишь наращивало тревогу в сердцах ребят. Но хуже было Сасори, который возможно увидит могилы своих родителей. Неужели бабушка соврала ему? От этой мысли что-то неприятно сжималось в груди… — Это здесь,— Сасори вздрогнул от голоса бойца АНБУ, выныривая из задумчивости, видя говорившего стоящим между двух надгробий.«Четыреста восемнадцать»— досчитал мальчик, запоминая число, как обычно поступал, когда занимался упражнениями для развития памяти. Медленно, будто боясь увидеть тела родителей, мальчик обошел плиты, чтобы прочесть надписи, Комуши не отставал ни на шаг. «Асеми Кугуцуцукай и Коичи Кугуцуцукай [2]»—такие знакомые имена и сложная фамилия, которую заставила его выучить бабушка. На глаза мальчика навернулись слёзы. Неужели это правда? Но бабушка не могла ему наврать! — Откуда вы знаете, что это они? Вы знали моих родителей?— хватаясь за последнюю надежду, Сасори обратился к АНБУ. — Ты ведь внук Чиё-сама?— в голосе бойца проскользнули нотки растерянности, он понял, что сболтнул лишнего и вся эта вылазка не лучшая идея. Но откуда ему было знать? Было приказано просто следить за Сасори, а случившийся контакт просто недоразумение. И в идее провести ребенка к могилам родителей тоже не было ничего странного. — Да,— тихо всхлипнул ребенок. — Возможно, я ошибся…— никаких предписаний для подобной ситуации не было, и АНБУ попытался ответить нейтрально. Однако был спасен появлением своего товарища. — Нарушителей приказано доставить к Казекаге-сама,— проинформировал прибывший, заставив детей вздрогнуть от своего неожиданного появления. — Нарушителей?— пискнул Комуши. — Именно, вы пытались самовольно покинуть деревню, это запрещено, так что вас приказано доставить к Казекаге-сама. На голову Сасори свалилось очередное потрясение, но отреагировал он на него вяло. И полностью осознал произошедшее только когда обнаружил, как земля резко ушла на несколько метров вниз, а сам он был на руках у одного из АНБУ. Комуши передвигался аналогичным образом. На время этого путешествия Сасори даже отвлекся от мрачных мыслей, каждый раз стараясь разглядеть как можно больше, когда АНБУ прыгал с крыши на крышу. С такого ракурса красноволосый ещё не видел деревню, и увиденное производило незабываемое впечатление. Множество домов складывались в причудливую мозаику, выполненную в песочных тонах. Те здания, что находились на краю селения из-за расстояния, выглядели совсем маленькими и напоминали мальчику перевернутые стаканы или чашки. Этот рисунок пронизывался паутиной улиц, а вокруг деревни возвышались скалы, защищавшие её от сильных ветров и врагов. Глядя на них, в памяти Сасори ярко вспыхнул рассказ отца о том, что ущелье, в котором построена Суна, было создано богами Сусано и Аматерасу [3]. Неожиданно плетение улочек и домов оборвалось, и взгляду мальчика предстала площадь, над которой к ближайшим зданиям тянулись мосты. Ещё пара прыжков, и АНБУ поставил его на крышу резиденции. Сасори немного покачнулся после такого стремительного путешествия, но устоял и вопросительно посмотрел на бойцов. — Следуйте за мной,— велел тот, что был в маске с узорами. Напуганные происходящим, дети повиновались, лишь внушенные их родителями слова о том, что настоящие шиноби не плачут и не паникуют, позволяли сохранять самообладание. Группа быстро преодолела несколько коридоров, лестницу и остановилась напротив двери. Провожатый постучал и, доложив с каким делом явился, пропустил детей внутрь. Ребята, подрагивая от страха, на ватных ногах, робко прошли в комнату, теперь уже в полной мере осознавая, что натворили что-то плохое. А ругать их будет сам Казекаге. И может им даже запретят сдавать экзамен на генина! Или обвинят в попытке дезертирства!? — Мне доложили о двух вооруженных шиноби, пытавшихся с боем прорваться через западный тоннель к кладбищу,— нарушил молчание, оторвавший взгляд от бумаг, Казекаге. — Мы не…— но под пристальным взглядом правителя деревни, слова застряли в горле Сасори. — Ну как же? Вы оба вооружены,— кивнул мужчина, и, проследив за его взглядом, Сасори обнаружил в руке кунай, данный ему Комуши ещё перед тем, как их поймали,— и даже вынудили одного из моих бойцов провести вас к цели. — Мы не хотели ничего плохого,— сипло заверил Комуши и, видя, что лицо Казекаге не изменилось, неожиданно, наверное, даже для себя, воскликнул: — Правда не хотели! Не наказывайте нас и не запрещайте становиться шиноби! Пожалуйста… На этот отчаянный возглас ушли остатки мужества мальчика, а потому он составил компанию Сасори, тихо и вдумчиво изучавшего узоры ковра на полу. Вопреки словам осуждения, которые должны были последовать за этой попыткой оправдания, ребята услышали тихий смех. — Я и не собирался наказывать столь талантливых детей,— мальчики ошарашено посмотрели на тепло улыбающегося мужчину. Правда, стоит заметить, что улыбка плохо сочеталась с болезненно-красными глазами, на дне которых была затаена тревога, но напуганные дети этого не заметили. — На самом деле мои бойцы заметили вас ещё во время тренировки на полигоне, проследили за скрытным путешествием по деревне и перехватили у выхода, однако один из вас вынудил АНБУ действовать так, как ему нужно,— взгляд скользнул по Сасори. — Прекрасная работа, сразу видно, что вы сыновья своих родителей,— продолжал хвалить детей Казекаге. — Значит, вы нас не накажете?— осмелел Сасори. — Что ты, Сасори-кун,— мальчик вздрогнул от своего имени, а Комуши недоуменно взглянул на него,— я всего лишь хотел своими глазами увидеть будущих джонинов своей деревни. Вы ведь примете участие в возрождении искусства кукловодства? Что скажешь, Комуши-кун?— уделил немного внимания второму мальчику Казекаге, от чего тот смущенно покраснел. — Конечно,— коротко ответил тот, переключившись на изучение своей обуви. — Казекаге-сама,— решительно начал Сасори,— это же вы выдаете миссии всем шиноби деревни? — Да, но вам ещё рано ходить на них,— тепло улыбнулся мужчина. — Я хотел спросить, когда вернутся с миссии мои родители,— выпалил Сасори, пристально всматриваясь в лицо собеседника. Тот даже не шелохнулся, этот вопрос не застал его врасплох, наоборот способствовал его замыслу. — Видишь ли, Сасори-кун… Договорить ему не дала едва не слетевшая с петель дверь, за которой обнаружились Чиё и Широ. — Сасори!— вскрикнула марионеточница. — Комуши!— вторил ей товарищ. Дети подпрыгнули от неожиданного разрушения сказки, в которой сам Казекаге хвалил их успехи и пророчил великое будущее. — Куда вы исчезли!?— в двери протолкнулась Мегуми. — Я же сказала: ни шагу дальше двадцать второго полигона! — Кхе-кхе,— пятеро человек обернулись на источник шума и обнаружили позабытого всеми Магао. — Простите, это мои бойцы привели их сюда после того, как они попытались пройти на кладбище без сопровождения,— пояснил он, выразительно посмотрев в глаза Чиё, которая едва заметно отрицательно качнула головой. — Казекаге-сама, вы не сказали мне про родителей!— напомнил о себе Сасори, с волнением глядя на мужчину. — Они отправились на очень длительную миссию, и я не знаю, когда они вернутся,— изобразив сожаление, солгал Магао, получив ещё один сигнал от Чиё. — Прошу прощения за это недоразумение, Казекаге-сама, вижу, что мы доставили вам хлопот,— официально извинилась Чиё. — С вашего разрешения, мы заберем детей и пойдем. — Не имею ничего против,— спокойно произнес мужчина. И лишь когда дверь закрылась, позволил себе раздраженно вздохнуть. Надо же было им появиться именно сейчас! С момента смерти Коичи и Асеми, за Сасори приглядывали АНБУ. Не хватало, чтобы с мальчиком что-то случилось, такого удара Чиё могла не перенести. За прожитые годы Магао научился рассматривать перспективных шиноби, даже по устным донесениям, Сасори был именно таким. Умный, спокойный и уравновешенный для своих лет, потомок сильных шиноби, внук легендарного воина, а также единственный наследник знаний и техник потомственных марионеточников. И вот ему доложили о том, что Сасори решил навестить могилы родителей, он знал, что так будет, а потому бойцы доставили обоих детей в резиденцию. Он рассчитывал, не кривя душой, поддержать Сасори и тем самым начать заслуживать его преданность и доверие. А когда выяснилось, что мальчик не знает о смерти родителей, внутри Казекаге в полный рост встал политик, которого он подавлял на протяжении всего разговора. Вот она, возможность! Сейчас он расскажет Сасори всю правду и заслужит его доверие! Станет в его глазах мудрым, добрым и честным человеком, который говорит ему правду, когда даже любимая бабушка врёт! Да, это подпортит отношения с Чиё, но её время проходит, будущее за этими детьми. «Ох и не вовремя вы заявились!»— мысленно выругался Казекаге, но свое раздражение выдал лишь тем, что резко развернулся на кресле к окну. Глаза его наполнились тоской. При разговоре с детьми он ни капельки не лукавил, беседуя с ними, он чувствовал недоступное ему в полной мере тепло… Ох, права Чиё, если так пойдет и дальше, то скоро мне придется жениться на том горшке с Шукаку.