Weakness
19 января 2017 г., 16:12
Примечания:
- Чего ты хочешь?
Кацуки удивлённо моргнул.
- Какие у тебя планы... на Виктора?
Тишина между ними теперь стала давящей. Юрий не знал, что хуже - тот факт, что ответить на этот вопрос занимало у Кацуки так много времени, или то, что он действительно раздумывал над правильным ответом.
Юри Кацуки был опасным человеком. Юра видел много политических заключённых, но никто из них не был таким счастливым, как этот Кацуки. Он ведь знал, что все люди его ненавидели, но даже наслаждался этим. Будто бы их страдание придавало ему сил. Многие политики пытались избавиться от Кацуки, но он всегда каким-то образом выживал. Никто не знал его слабость. Никто не знал, что им двигало. И, если честно, это пугало Юрия.
Так что однажды он не выдержал, съедаемый любопытством, и пошёл к комнате Кацуки, полный решимости все выяснить. Потому что он не позволит ему уничтожить своего (любимого) дядю.
Юри почти ничего не изменил в своей комнате. Плисецкий ожидал увидеть какую-нибудь странную и плоскую кровать, какие были на Востоке, но посередине все ещё была огромная, королевских размеров, постель с балдахином. Кацуки только добавил несколько восточных вещей: кошку, машущую лапкой, ещё какие-то фигурки, большую картину с иероглифами.
— Здравствуй, Юра, — улыбнулся Кацуки этой своей улыбкой, за которую его очень хотелось стукнуть.
— Не надо мне тут юркать. Мы не друзья, — зашипел Юрий.
— Но у нас одинаковые имена. Происходит путаница, — произнёс Юри. — О, придумал! Я просто буду называть тебя Юрио, как делает Виктор.
— Не смей! Называть! Меня! Юрио! — Юра почти закричал.
— Либо так, либо Юра.
— …
— Значит, Юра.
Мальчик снова зашипел. Он готов был поклясться на Санкт-Петербурге, что Кацуки был исчадием ада.
После долгой паузы Юрий все-таки заговорил.
— Чего ты хочешь?
Кацуки удивлённо моргнул.
— Какие у тебя планы… на Виктора?
Тишина между ними теперь стала давящей. Юрий не знал, что хуже — тот факт, что ответить на этот вопрос занимало у Кацуки так много времени, или то, что он действительно раздумывал над правильным ответом.
Юри вздохнул.
— Никаких, если честно.
— И ты реально считаешь, что я куплюсь на это? — Юра уже не выдерживал. — Ты чужестранец, которого силой удерживают в нашем королевстве. Откуда мне знать…
— Ниоткуда. В этом и проблема.
Кацуки отвёл взгляд, будто бы пытаясь спрятать что-то. А Юра был совсем не слепым — он видел скрытую боль.
Кацуки и правда любил Виктора? Вот… так?
— О, во имя кацудона! — вырвалось у Юрия. — Если бы тебе пришлось выбирать между твоим дорогим Императором и Виктором, кого бы ты выбрал.
Это не было вопросом. Скорее, заявлением, чтобы напомнить Кацуки о его положение при дворце.
— Ты можешь уйти, Юрий? Я очень устал и даже не понимаю твоих вопросов, — солгал Юри. Мальчик понимал это, но все равно решил подыграть, согласился и направился к выходу.
— Мне очень жаль, — напоследок произнёс Кацуки.
— Все в порядке.
И дверь закрылась.
Юрий вздохнул. Он, наконец-то, выяснил слабость Кацуки, но теперь совершенно не знал, что с этим делать.
