Mein Schatz

      Вика действительно отвлекла его ото всех мыслей об Арсении Сергеевиче. Сначала они гуляли, а затем девушка позвала его к себе в гости: «...моя мама пирожки печёт. А знаешь какие у неё вкусные пирожки? Просто убила бы за них!»       На пороге друзей встретил запах печёных пирожков и низенькая, полненькая женщина – мама Вики. Она провела ребят в кухню, налила по большой кружке чая и поставила перед ними несколько тарелок, наполненных пирожками с различными начинками. Пирожки были действительно очень вкусными, но после пятого Антон почувствовал, как живот растянулся до максимума и, добавь он ещё хоть кусочек выпечки в топку под названием желудок, его уже будет не спасти, ибо его бренное тельце разорвёт на миллиарды кусочков. Поэтому парень поблагодарил подругу и отказался от добавки, хотя та настаивала, чтобы он съел «ну хоть чуть-чуть. Смотри, какой ты тощий!». Вторую половину дня они провели за просмотром фильмов: друзья завернулись в плед и смотрели ужасы. Антону они не очень нравились, так как он был очень пугливым, поэтому, время от времени, когда кто-то резко выскакивал из-за угла или внезапно раздавался какой-то громкий звук, Шастун вздрагивал и сильнее кутался в одеялко, отчего Вика смеялась и толкала его в бок, приговаривая: «Не ссы, я ж с тобой».       Ближе к семи вечера Антон уже начал собираться домой. Его провожала как подруга, так и её мама. Перед самым уходом, женщина сунула парню пакет с пирожками, произнеся: «Кушай, кушай, а то вон какой худой! На чём душа только держится?» Домой он шёл с огромной улыбкой от уха до уха. В руках был пакет с наивкуснейшими пирожками, ногам было тепло – после того как Антон пришёл к Вике, её мама поставила кеды парня на батарею – в наушниках играла любимая музыка, а в голове и мысли не было об Арсении Сергеевиче.

***

      Погода в первый день недели оказалась довольно скверной. Проливной дождь разбудил Антона за несколько минут до будильника, стуча тяжёлыми каплями по подоконнику, словно барабанщик, набивающий какой-то безумно быстрый ритм. Парню не хотелось вылезать из кровати, но, когда сработал будильник, он покинул заветное ложе, так как пробудь он ещё несколько минут в постели, пришлось бы добираться до школы пешком – отец то его ждать не будет, да и по такой погоде не очень уж и хочется идти своим ходом.       Ветер отчаянно выл, гнул деревья и срывал с них пожелтевшую листву. Дождевые капли на лету врезались в стекло и стекали с него, обгоняя друг друга. Антон наблюдал за тем как одна капля сливается с другой, и как они уже вместе скатываются вниз.

***

      Антон ещё никогда в жизни так сильно не хотел прогулять немецкий. Ещё и два урока подряд! Язык-то ему нравился, да и учитель тоже, но он просто не хотел как выражалась Вика «страдать». Он понимал, что эта привязанность – не здоровая. Он понимал, что его влюблённость – это ошибка...       Эх, Шастун, Шастун. Больной ты ублюдок. Держи себя в руках. Это обыкновенная влюблённость. Она со временем пройдёт как и любая другая болезнь.       А почему же это болезнь?       Почему? Ты страдаешь, тебе больно. Ты чувствуешь себя максимально хреново. Навязчивые мысли о другом человеке, резкие перепады настроения, жалость к себе, завышенное чувство собственного достоинства, прерывистый сон и бессонница, необдуманные и импульсивные поступки, головные боли, перепады давления и навязчивые идеи... Продолжать перечислять симптомы? Чем тебе не болезнь?       Действительно, почему любовь это не болезнь? Ведь даже Всемирная организация здравоохранения внесла её в реестр заболеваний. Так, получается Антон болен. Болен очень сильно. И единственное лекарство от этой болезни – это время?       Парень заходит в пустой класс и занимает своё привычное место за первой партой. Он улыбается, заметив на столе у учителя книгу «Убить пересмешника», ведь именно её он посоветовал ему прочитать буквально несколько дней назад. Антон достаёт тетрадь и учебники и ждёт начала урока.       Без десяти минут восемь в класс заходит Арсений Сергеевич. Антон даже не сразу узнаёт его. Вместо привычной белой рубашки на преподавателе надета белая футболка, выглядывающая из-под распахнутой хлопчатобумажной рубашки голубого цвета с продольными белыми полосками, а вместо чёрных классических брюк на нём – коричневые брюки-чинос*. — О, Антошка, чего так рано сегодня? — Преподаватель приветливо улыбается и усаживается на своё место, рассматривая ученика. — Не называйте меня так, пожалуйста, — морщится Антон, услышав своё нелюбимое прозвище, и переводит взгляд с учителя на свои руки. — Ну, что же. Хорошо, больше не буду. Придумаю как-нибудь тебе другое прозвище. — Преподаватель откидывается на спинку своего стула и задумчиво потирает подбородок, не сводя взгляда с парня. — А просто Антон нельзя? — Спрашивает Шастун, взглянув на учителя, но, встретившись с ним глазами, тут же опускает взгляд обратно на руки.       Боже, какой же он... сексуальный и... милый? — Можно, конечно. Но так ведь скучно? Когда я пару семестров учился в Германии, нам придумывали прозвища, и, по-моему, это было забавно. Это всякий раз поднимало нам настроение, — учитель улыбается ещё шире. — Ну, как хотите, — тихо произносит Шастун, крутя кольцо на пальце. — Но меня бы и простое «Антон» устроило. — Парень поднимает взгляд на учителя, пока тот смотрит в окно. Учитель, прикрыв глаза, подставляет лицо солнцу. Его окутывают тёплые лучи, отчего кажется, что он сам начинает светиться, словно какое-то новое небесное светило.       Господи, помоги мне дожить до конца года... Или хотя бы до конца этого урока...       Антон, затаив дыхание, смотрит на дрожащие ресницы преподавателя, на тонкие приоткрытые губы, на острые скулы. Всё в нём кажется ему идеальным. Абсолютно всё. — Здравствуйте, — слышится где-то справа, и в класс проходит Миля. Антон вздрагивает и снова переводит взгляд на свои руки. — Здравствуйте, Камилла, — преподаватель отрывается от окна и смотрит на девушку. — А ты знала, что «Камилле» на немецком это ромашка? — Ой, правда? — Девушка словно светится от счастья. — Я очень люблю ромашки, они – мои любимые цветы, — она проходит на своё место и, кокетливо улыбаясь, начинает раскладывать свои вещи на парте. — У меня традиция давать ученикам прозвища, ты ведь не будешь против, если я буду называть тебя Камилле, прямо как твой любимый цветок?       Девушка заливается краской и садится на своё место, тихо произнеся неловкое «Нет, мне даже нравится».       «Потрахайтесь тут ещё», — злобно думает Антон, крутя в пальцах кольцо, но оно выскальзывает у него из рук и со звоном падает на пол. Парень нагибается, чтобы поднять украшение, думая, что оно упало где-то неподалёку от его парты, но не тут то было. Кольцо, ударившись об пол, откатилось от его стола и, описав полукруг, врезалось в кеды учителя.       Чёрт, какой же я косорукий дебил...       Арсений Сергеевич наклоняется и поднимает украшение, но перед тем как отдать его владельцу, он несколько секунд рассматривает его, вертя в пальцах. Налюбовавшись серебристым предметом, учитель протягивает кольцо Шастуну, на что получает тихое «Спасибо».

***

      Митя так и не пришёл, поэтому они довольно быстро проверили домашнюю работу и теперь обсуждали Германию. Антон узнал, что Миля была там два раза – в прошлом году и около пяти лет назад. Ей очень понравилась поездка, но Россия была ей более мила. Арсений Сергеевич же был в Германии намного чаще – точную цифру он так назвать и не смог. Но последние шесть лет он ежегодно ездил в эту чудесную страну на Рождество. Миля, вместе с учителем, рассказывали о том, куда они ходили, кого встречали и что ели, а Антон с упоением поглощал всю эту информацию, ведь он не был в Германии ни разу, но так мечтал как-нибудь туда отправиться...       Прозвенел звонок и Миля выбежала из класса, так как ей кто-то позвонил. В кабинете остались только Антон и Арсений Сергеевич. Парень смотрит сначала на преподавателя, а потом на его стол и снова натыкается на знакомую книгу. — Убить пересмешника? — Произносит он, глядя на учителя. — Да, — улыбаясь, отвечает преподаватель и берёт книгу в руки.       Он вообще всегда улыбается? — Интересная? — Спрашивает Антон, кусая губу и переводя взгляд на длинные пальцы мужчины, обхватившие тонкий переплёт. — Да, знаешь, — мужчина потирает затылок, — я только сегодня взял её из библиотеки и думаю за пару дней прочитаю.       Антон кивает и снова принимается крутить в пальцах кольцо. По классу разносится какое-то жужжание – вибрация – и Арсений Сергеевич хватает телефон. — Алло, — произносит он, снова улыбаясь. — Да, сейчас спущусь. — Мужчина засовывает телефон в карман брюк и спешит выйти из класса.       Ей Богу, Шастун. Ты как стеснительная школьница. Даже не можешь больше пяти секунд смотреть на него. Расслабься, он ничего не знает. А если будешь себя вести как влюблённая фанатка, то он точно что-то заподозрит.       Вдох – выдох.       Вдох – выдох.       Учитель возвращается буквально через пять минут – ещё счастливее прежнего и с большим бумажным стаканчиком с кофе и каким-то листком. Он присаживается на своё место и делает глоток бодрящего напитка. — Чёрт, с сахаром, — морщится мужчина и вытирает рот. — Не люблю с сахаром, — он отставляет стаканчик и берёт в руки листок, который принёс с собой.       Ну да, конечно, зачем тебе сахар, если ты и так сладкий... — Мне тут дали новое расписание, уже с элективами, — начинает Арсений Сергеевич, треся бумажкой перед лицом Антона, на что тот удивлённо хлопает ресницами. — Дополнительный немецкий будет по понедельникам и средам седьмым уроком, а ещё в субботу – четвёртым и пятым.       Шастун таращит глаза.       Я же не выживу... Немецкий почти каждый день... — Немецкий почти каждый день, кроме пятницы, — произносит учитель, словно прочитав мысли Антона. — Да, сложно, но зато представь, как много ты сможешь выучить! Вообще на сто баллов ЕГЭ сдашь, я уверен, — смеётся он и кладёт листок на стол. — И, кстати, насчёт выучить, — он тянется к ящику стола и достаёт оттуда небольшую, аккуратно сложенную стопку книг. — Вот, это список дополнительной литературы, думаю первых трёх учебников вполне хватит. А вот ещё несколько книг, которые остались от моих предыдущих учеников. Ну и ещё пара – со времён моей молодости.       Антон благодарит преподавателя, берёт в руки всю стопку и начинает рассматривать книги: две из них – материалы для подготовки к ЕГЭ, одна – грамматический справочник, а ещё одна – справочник «Вся базовая немецкая лексика». — Вот эта очень хорошая, — указывает учитель на последнюю книгу. — Там вся информация удобно распределена. По тематическим категориям. Будем брать несколько групп слов и писать диктанты.       Антон кивает и просматривает список литературы. Все книги оказываются решебниками на этот год. — Ты сегодня после уроков свободен? — Спрашивает Арсений Сергеевич, отпивая из бумажного стаканчика и следом морщась – видимо он забыл, что кофе с сахаром.       Свободен ли я после уроков? Что? Простите? А Вам то что?       На свидание тебя хочет позвать...       Заткнись, Шастун.       Сам заткнись.       Внутренний диалог с самим собой перебивает тихий голос учителя, который зовёт Антона по имени. — После школы? Да, я свободен. — Парень не отрываясь смотрит преподавателю в глаза и заливается краской. — Просто у нас назначен электив. Но я не хочу сильно тебя мучить. Так что, если тебе не охота сидеть здесь со мной ещё седьмым уроком, так и скажи.       Седьмым уроком...       Седьмым уроком...       Наедине с ним...       Это значит, что снова будет неловкость. Смущение. Стыд. Скажи, что не хочешь. Скажи, что устанешь и пойдёшь домой.       Антон сидит не двигаясь и молчит.       Скажи ему! — Всё в порядке, Арсений Сергеевич... — Произносит Антон, слабо улыбаясь. — Давайте проведём электив.       Вот что ты за человек, Шастун? Даже сам себя не слушаешь. Дурак ты эдакий. Вот пожалеешь же. — Хорошо, тогда буду ждать тебя. — Преподаватель улыбается и только сейчас Шастун замечает какое-то пятно у него на щеке. Приглядевшись получше он различает след от помады.       След. От. Помады.       Антон сидит неподвижно, пока все краски вокруг него меркнут. Ему становится больно от осознания того, что буквально несколько минут назад мужчина виделся с женой. Он с ней целовался. Она принесла ему кофе, хоть и не такой, какой он любит, но всё же. Это проявление любви. Это забота.       Она любит его, а он любит её. У тебя нет шансов, Шастун, поэтому прекрати о нём думать.       Но...я не могу...       В класс возвращается Миля и садится на своё место. — Ой, Арсений Сергеевич, — начинает она, — у Вас что-то тут... — Она проводит рукой по собственной щеке, словно стирая что-то – как бы показывая учителю, что нужно сделать.       Мужчина проводит по щеке рукой – на ней остаётся след от помады. Он улыбается, благодарит девушку, достаёт из своей сумки влажные салфетки и подходит к зеркалу в конце класса, чтобы избавиться от «любовной метки».

***

      Урок проходит довольно быстро. Антон старается не смотреть в сторону учителя, а лишь тихо отвечает на вопросы и делает задания. Затем они вместе с Милей читают и переводят текст про Берлин. А в конце урока, Арсений Сергеевич дополняет рассказ интересными фактами об этом городе: что в Берлине апартаментам и квартирам присваивают не номера, а имя их владельца, что именно в этом городе были установлены первые общественные туалеты в мире и, самым интересным для Антона открытием было то, что там находится самый большой в мире дом шоколада – «Schokoladenhaus Fassbender&Rausch», где можно попробовать шоколадные Брандербургские ворота, Рейхстаг и даже Титаник.       Звенит звонок с урока, преподаватель даёт домашнее задание. Антон скидывает вещи в рюкзак и быстро ретируется из класса. Учитель даже не успевает сказать ему: «Увидимся седьмым уроком».

***

      Кто вообще придумал две физики подряд? Они точно хотят нашей смерти...       Антон еле как пережидает два наискучнейших урока. Пока учительница объясняет новую тему, название которой Антон даже не соизволил запомнить, он сидит за последней партой и рисует в тетради по немецкому – на последнем листке, разумеется.       Тонкие губы. Острые скулы. Аквамариновые глаза...       Тут на парту к нему прилетает шарик скомканной бумаги. Он оглядывается по сторонам, чтобы понять откуда прилетел странный свёрток, но никто не смотрит на него – все заняты конспектированием новой темы. Парень разворачивает комок и на бумаге красуется криво выведенная надпись «Пидор, как рука? Повторим?» Он переводит взгляд на ладонь – ожог уже почти зажил, но он всё ещё приносит дискомфорт. Антон ёжится от воспоминаний о том, как он его получил. Он снова сминает обрывок бумаги и кидает его в урну, стоящую в нескольких метрах от него.       На ОБЖ учитель включает классу «Выжить любой ценой», а сам уходит из класса. Тут же все начинают заниматься своими делами: кто-то берёт в руки телефон, кто-то начинает разговаривать и хохотать, но всё же находятся некоторые люди, которые следят за тем, как Беар Гриллс выживает в Сибири.       Обжшник возвращается через несколько минут с блестящими глазами – видно уже успел выпить. Он садится на своё место и сразу засыпает, откинувшись на спинку стула. Телефон Антона начинает вибрировать в кармане, оповещая о новом сообщении.

Вика: Слушай, Тох, скажи полное имя своего препода по немецкому :)

Попов Арсений Сергеевич. А зачем тебе?

А вот это уже не твоё дело ;)

Всё, что с ним связано – это моё дело ;)

Потом узнаешь :в

***

      После шестого урока Антон поднимается на четвёртый этаж – в кабинет немецкого. Арсения Сергеевича ещё нет на месте. Поэтому парень занимает своё место и задумчиво глядит в окно. Дождь так и не прекращался с самого утра и Шастун готов поспорить, что домой добираться ему придётся вплавь.       Как же я завидую людям, которые уже повстречали свою вторую половинку. Они любят друг друга и дарят друг другу своё тепло. А мне что досталось? Сохнуть по преподу, которому я вообще ни капли не нужен. Хотя, нет... Нужен, но по-другому... Хотя, я ведь не один такой. Вика тоже мучается. Кстати, нужно узнать как у неё там дела. Эй. Как там у тебя дела с Павлом Алексеевичем?

Так, так, так, Шастун. Чего опять удумал?

Да ничего, мне просто интересно (правда) :)

Ладно, если тебе и впрямь интересно, то я сижу на географии и умираю. Господи, он ещё и очки нацепил. Бля, я сейчас либо умру, либо кончу.

      Антон смеётся и вбивает новое сообщение. А я на немецком. Всё то же самое. Но умереть хочется больше(

Держись, тряпка. Я же держусь. Правда я за сиську держусь, а у тебя их нет :D

Викааааа XD       Антон смеётся ещё звонче прежнего и как раз в это время в кабинет заходит Арсений Сергеевич. — Хорошее настроение, как я погляжу. Это хорошо, а то весь день ты какой-то грустный был. Анекдоты читаешь? — Нет, — улыбается Антон. Он поднимает телефон немного выше и указывает на него. — Подруга пишет. — Девушка? — Интересуется преподаватель, вскинув брови и улыбаясь по-кошачьи. — Нет. — Тон парня становится твёрже. — Подруга. — Хорошо. Тогда скажи подруге, что ты на уроке и приступим к выполнению заданий? Мне пора. Моя смерть пришла и мне пора уходить.

Удачи тебе. Уверена, что ты выживешь :)

      Весь урок Антон разбирает задания из книги «ЕГЭ немецкий язык 2017». Он – выполняет упражнения из раздела «Грамматика и лексика», а Арсений Сергеевич попутно проверяет ответы. За весь урок парень делает совсем немного ошибок, что, несомненно, радует и ученика и учителя. В конце урока преподаватель объясняет правила, связанные с заданиями, в которых у Антона были ошибки и дает несколько примеров из других вариантов, которые ученик тут же решает верно. — Слушай, а ты быстро схватываешь, — хвалит ученика мужчина и смотрит в окно. — Да, дождь так и льёт как из ведра. — Да, того гляди Питер совсем смоет, — смеётся Антон. — Ну, зато в школу не нужно будет ходить. Её просто не будет, — Арсений Сергеевич тоже начинает смеяться. — Да нет, максимум пару дней такая погода будет. Потом опять солнце выглянет, — Арсений Сергеевич задумывается, не отрывая взгляд от окна. — Ты сейчас домой? — Спрашивает он спустя считанные секунды, бросая взор на ученика. — Я? Да, я домой. А что? — Просто я на машине, давай подвезу? А то сколько ещё будешь автобус ждать?       Не смей соглашаться! — Да, спасибо, было бы очень... было бы...очень хорошо... эм... мило с Вашей стороны...       Второй раз за день глупость делаешь. Дурак!       Казалось, что дождь лил ещё сильнее, а ветер дул ещё пуще прежнего. Антон накидывает капюшон на голову, закутывается в шарф и, засунув руки в карманы, следует за учителем до его машины. Как только они залезают внутрь, оба вздрагивают и стряхивают с себя капли дождя. Преподаватель включает печку и несколько минут они просто греются, молча, лишь иногда обмениваясь тёплыми взглядами и неловкими улыбками.       Наконец, Арсений Сергеевич заводит машину и поворачивается к Антону. Тот замирает, когда видит, что преподаватель безотрывно смотрит ему прямо в глаза. Парень переводит взгляд на его губы и чувствует лёгкое покалывание на своих. Мужчина придвигается ближе, поэтому у Антона просто темнеет в глазах и кружится голова, а сердце начинает биться так, словно вот-вот пробьёт дыру в груди парня и вырвется наружу, разбив собой и лобовое стекло. Преподаватель тянется к ремню безопасности, находящемуся прямо за парнем, и одним щелчком пристёгивает его. — Безопасность – прежде всего, — произносит мужчина и трогается с места.       Антон до сих пор находится где-то в прострации. Он даже не дышит. Мандариновый аромат с лёгкими нотками миндаля и мускуса...       Дыши, парень.             Вдох – выдох.       Вдох – выдох. Вдох – выдох. Антон приходит в себя и снова опускает взгляд на свои руки. Он снимает кольцо с указательного пальца и начинает крутить его в руках. — От тебя вкусно пахнет, — произносит Арсений Сергеевич, отчего у Антона глаза на лоб лезут, а руки начинают дрожать. — Клубникой. У сестры духи украл?       Парня тут же охватывает чувство дежавю. Лифт. Учитель. Поцелуй. Ему становится только хуже, и он ощущает как по губам и подбородку начинает стекать что-то тёплое. Он опускает голову, чтобы обнаружить, что на его руки капает кровь из носа. К горлу подступает тошнота, в ушах звенит... — Эй, Антон! Антон! — Учитель сворачивает с дороги и тормозит где-то у обочины. Антон старается быть в сознании, ведь очень позорно вот так вот отключаться. Снова. — Смотри на меня, смотри на меня, — кричит учитель и слегка похлопывает парня по щеке, тем временем доставая из бардачка носовой платок. — Держи, держи. — Он прикладывает ткань к носу ученика и с беспокойством смотрит как тот приходит в себя. — Спасибо, — слабо произносит Антон, уже самостоятельно придерживая носовой платок. — Это сейчас что такое было? — Взволнованно спрашивает мужчина. — Наверное, давление, — ещё тише отвечает парень, пожимая плечами.       Ага, лучше бы давление.       Преподаватель вздыхает, оценивает состояние Шастуна и, когда убеждается, что с ним всё в порядке, снова трогается с места.

***

      Уже ближе к вечеру Антону приходит новое сообщение.

Арсений Сергеевич: Начал читать книгу

Антон: Она хорошая, но довольно грустная

Неужели я буду плакать?

Не уверен.       Уже за полночь приходят ещё несколько сообщений.

Почему всегда негры виноваты во всём?

Такие времена были. Их за людей не считали.

Я сразу Зелёную милю вспомнил. Аж не по себе стало.

Не надо мне напоминать. Я так сильно ещё никогда не плакал.

Я тоже.

      Антон кладёт телефон рядом, предварительно поставив будильник и задумывается о том, что происходит в его жизни. Как он умудрился угодить в такую историю?       Как же ты влип, Шастун. Как же ты влип.