Mein Schatz

      Как же сильно Антон ненавидит физкультуру. Особенно с утра. Особенно, когда просто хочется сидеть и страдать от любви и безнадёжности, погрузившись глубоко в свои мысли, но вместо этого тебя заставляют бегать, приседать и отжиматься.       Можно мне повеситься вон на том канате, который свисает с потолка?       Нельзя, Шастун. Из-за этого уволят учителя. Или хуже того – посадят.       Мне всё равно.       Будешь выглядеть отвратительно в петле. Как огромный уродливый богомол, запутавшийся в липкой ленте от мух.       Мне всё равно.       Больше не увидишь Арсения Сергеевича.       Вот ты ублюдок.       Не я, а ты сам, не забывай об этом...       Вы, должно быть, думаете, что Антон слегка не в своём уме, раз постоянно ведёт диалог сам с собой. Но Вы ошибаетесь. Это всего лишь своего рода привычка, которая сложилась у него во время постоянных переездов. Друзей у него не было, общаться было не с кем, именно поэтому он и начал разговаривать сам с собой. Поначалу было довольно странно спрашивать себя «Как день прошёл?», а ещё страннее было отвечать на вопрос. Но со временем Антон всё больше и больше привыкал к диалогу с самим собой и вскоре вовсе перестал замечать, как давал советы, ругал себя или же просто спорил со своим вторым «я».       После физкультуры Антон сидит в коридоре и остывает от пережитого стресса. Лицо горит, мышцы ноют и хочется умереть (совсем чуть-чуть). В кармане вибрирует телефон.

Вика: Слушай, ты где?

Антон: А как ты думаешь? Я в школе

Понятно. Как дома будешь, напиши

Зачем?

Нашла кое-что интересненькое ;)

Что ты задумала?

;)

      Шастун смотрит на часы – до физики осталось пять минут. Он засовывает телефон в карман и спешит на урок.       И что же она задумала?

***

      Все уроки напролёт Антон размышляет о том, что же пришло на ум его подруге. Однако, думает он не только об этом. В его голове так и засел образ учителя по немецкому. Такой тёплый, такой светлый, такой... необыкновенный.       Если бы у Бога было имя, его бы звали Арсений.       Да-а-а... я поражаюсь тебе, Шастун. Вы знакомы от силы неделю, а ты его уже боготворишь. Ты ему ещё алтарь для поклонений воздвигни.       Отличная идея!       Парень тихо смеётся, отчего соседка по парте одаривает его странным взглядом и немного отодвигается.       Ну и ладно, ну и пожалуйста...

***

      На геометрии Антон получает анонимную записку, но по содержанию не сложно догадаться о том, кто написал её.

«Сегодня после уроков повеселимся»

      Руки парня начинают мелко дрожать, а в горле встаёт ком. Он только отошёл от того случая с сигаретой и не хотел, чтобы история повторилась. Уже несколько дней Егор и его шайка не приставали к парню, и он привык к спокойной, нормальной жизни. И вот теперь он просто не хотел снова становиться чьим-то объектом насмешек или ещё хуже – чьей-либо боксёрской грушей.       Так, Шастун, всё в порядке. Ты только дыши...       Парень закрывает глаза и пытается успокоиться. Он хочет отвлечься от неприятных мыслей и начинает вспоминать аквамариновые глаза и приятную улыбку, от которой в животе распускаются мельчайшие пурпурные цветки сирени, а голова начинает кружиться. Антон достаёт тетрадь по немецкому, открывает последнюю страницу и рисует ещё один набросок преподавателя – ведь нужно успеть запечатлеть ту картинку, которая отпечаталась у него в мыслях.       Немецкий последним уроком!       И что?       И то! Если у Арсения Сергеевича шестой урок последний, то может он тебя до дома довезёт, как обычно. Ты будешь с ним, и Егор тебя и пальцем не тронет.       А это… хорошая мысль.       Шастун, немного успокоив себя, делает последние несколько штрихов на наброске, закрывает тетрадь и откладывает на край парты.       Надо бы не забыть потом вырвать листочек…

***

— Антон! — Возле кабинета немецкого к парню подбегает Миля. — Слушай, мне сейчас в больницу нужно срочно. Скажешь Арсению Сергеевичу? Я просто не могу его найти, а если начала урока дождусь, то опоздаю на приём.       Шастун молчит и внимательно выслушивает девушку. — Да, конечно, иди, — он растягивает губы в поддельной улыбке, а девушка благодарно кивает и быстро уходит.       Ну вот, Шаст. На одного меньше.       Антон проходит в класс и как обычно садится за первую парту. Тишина. Слышно только как тикают часы на противоположной стене, и как за окном ветер раскачивает немые деревья. Уже 12:15 – урок начался, а звонка всё нет. Парень поворачивается к окну и наблюдает за тем как на школьном дворе бегают младшеклассники.       Эх, где же моё детство? Бегать бы сейчас с друзьями, играть в догонялки или просто рубиться в компьютерные игры. Чёртов десятый класс. Чёртовы переезды. Чёртовы экзамены...       Антон листает тетрадь по немецкому до последней страницы. Он смотрит на начерченные ручкой глаза учителя, его губы, острые скулы... Он нежно проводит пальцами по рисунку и едва улыбается. — У-у-у, как вас сегодня много, — произносит Арсений Сергеевич, быстро залетая в класс с магнитофоном в руках. Антон, не на шутку испугавшись, вздрагивает и быстрым движением захлопывает тетрадь. Парень неотрывно смотрит на учителя, тяжело дыша и пытаясь перевести дух. — Ой, прости. Я тебя напугал? — Ну... — Антон останавливает свой взгляд на учителе и забывает как дышать. С каждым днём Арсений Сергеевич выглядит всё горячее и горячее. Как только он вошёл в класс, в кабинете стало невыносимо жарко. Кажется, что даже обои на стенах немного обуглились. Или парнишке так только кажется?       Сегодня преподаватель казуальному стилю предпочёл классику. На нём была белая водолазка, аккуратно заправленная в серые брюки, и твидовый пиджак меланжевого цвета. Аксессуары в виде наручных часов и ремня превосходно дополняли строгий образ преподавателя*. «Вишенкой на торте» стали очки, тёмная оправа которых обрамляла глаза и делала их более яркими, более выразительными. — Ну? — Арсений Сергеевич хихикает, подходит к доске и наклоняется к розетке, чтобы включить магнитофон.       И тут Антону Шастуну пришёл пиздец...       Пока учитель пытается попасть в розетку, Антон не сводит взгляд с его зада, так соблазнительно (Кхм) обтянутого брюками. — Ох, вызывайте скорую, — произносит Антон и тут же резко прикрывает рот руками.       Ты сказал это вслух? Каков идиот! — Что? Тебе плохо? — Мужчина тут же разворачивается к парню – его взгляд становится тревожным, а руки начинают судорожно искать мобильный телефон по карманам. — Нет, нет, нет, — тараторит Шастун, нелепо мотая головой и отрицательно размахивая руками. — Я, всё хорошо. Я... Это... Не звоните никуда! — Антон грозит пальцем учителю, уже набравшему на экране «103» и готовому нажать на «вызов». — Всё хорошо... я в порядке, — уже более спокойно заканчивает парень. — А зачем тогда скорая? — Арсений хмурит брови и медленно засовывает руку с телефоном в карман брюк.       Зачем скорая?       Зачем она нужна?       Думай, Шастун. Напряги все извилины, если они у тебя есть. — Просто... — Парень выуживает телефон из кармана и тычет на экран. — Мне девушка прислала фотку. Да такую, что мне аж поплохело...       Что!             Ты!             Мать твою!                   Несёшь! — А... — Арсений Сергеевич потирает шею и нервно смеётся. — Тогда ладно... тогда... девушка? Ну... это хорошо... может начнём урок? Вроде больше никто не должен прийти?       И, слава Богу, что никто больше не придёт. И не пришёл. Прелюдного позора я бы не выдержал. Нам и без остальных хорошо. — Сегодня у нас аудирование. Текст довольно объёмный, — Арсений Сергеевич подходит к доске и выписывает несколько слов и выражений, а также их перевод. — Вот, обрати внимание на эти слова, они встретятся в тексте. Аудио прослушаем всего два раза, а потом ты запишешь его пересказ в рабочую тетрадь, — преподаватель берёт со своего стола несколько пустых листочков и протягивает их Антону. — Черновики, — произносит мужчина и садится на своё почётное место.       Антон крутит бумагу в руках, затем кладёт черновики перед собой и делает на них несколько пробных чёрточек ручкой, чтобы проверить пригодность чернил. На вопрос «Готов?» парень кивает головой. Как только включается аудио, он начинает записывать все слова, которые слышит, тем самым набрасывая черновой план текста. Прослушав текст один раз, он дополняет записи, пытаясь выудить из памяти услышанную информацию и, когда учитель включает аудио во второй раз, ему остаётся только заполнить оставшиеся в тексте пробелы. Когда выключается проигрыватель, рука парня ноет, а на листке корявые буквы, выстроенные в линии, танцуют ламбаду. Антон смотрит на своё творение и понимает, что успел всё зафиксировать. Весь текст остался на бумаге. Нужно только переписать его в тетрадь, не забыв поменять время с настоящего на прошедшее. Парень быстро переписывает текст, не упуская ни малейшей детали, и с улыбкой рассматривает плод своей работы. Теперь всё готово. Теперь есть время, чтобы...       Он переводит взгляд на преподавателя. Тот что-то усердно записывает в свою тетрадь. Брови нахмурены, губы плотно сжаты – он впервые выглядит таким серьёзным, таким сконцентрированным. Антон смотрит на его руки, на то, как они выводят аккуратные буквы на бумаге. Внезапно его взгляд останавливается на безымянном пальце, точнее на обручальном кольце.       У него есть жена, которую он любит. Ты ему не нужен, Шастун.       Антону становится очень больно от своих же слов. В горле встаёт ком, а глаза начинает неприятно резать.       Женат...       Ты ему не нужен...       Забудь о нём, Шаст... — Эй, Миш, ты чего такой грустный? — Спрашивает Арсений Сергеевич, крутя кольцо на пальце. — Если плохо понял текст, я могу ещё раз включить. — Нет, не нужно, — Антон часто моргает, чтобы скрыть подступившие слёзы, — я всё хорошо понял. Но я же не Миша, я Антон.       Он даже имени твоего не помнит...       Ты ему не нужен... — Да, нет. Тут я вижу не Антона, а Мишу. — Арсений Сергеевич вздыхает и подпирает голову руками. Антон с непониманием смотрит на преподавателя и вскидывает брови, тем самым показывая, что он в недоумении. — Ну, вот смотри. Ты был Шастун. Но ты сейчас какой-то грустный, поэтому нам нужно убрать букву «с» из твоей фамилии, так как она похожа на улыбку, которой на тебе нет. Теперь ты Шатун. А Шатун у нас кто? Правильно, медведь. Михаил. Мишка. Так чего ты грустный такой, Мишаня? Антон ещё несколько секунд с недоумением смотрит на преподавателя и потом закрывает лицо руками и начинает тихо смеяться. — Какой же Вы странный, Арсений Сергеевич. — Парень глядит на учителя, теперь уже улыбаясь и потирая щёки то ли от смущения, то ли от замешательства. — Все гении всегда были со странностями. — Вычурно произносит мужчина и словно откидывает прядь волос с плеча. — И очень скромный, скажу я Вам.       В классе повисает тишина, а потом и парень, и мужчина заливаются хохотом. — Ох, вот и Антошка вернулся. — Смеётся Арсений. — Так, что, всё понял? Всё написал?       Ученик кивает и протягивает тетрадь с готовым пересказом. Тотчас же звенит звонок, оповещая о конце урока. — Ну, что ж. Я рад, что ты всё успел. Молодец, — мужчина берёт тетрадь из рук Антона и быстро окидывает взглядом пересказ. — Надо же, как ты много написал. Сегодня вечером я проверю, а завтра на элективе мы обсудим ошибки, если они вообще будут. — Преподаватель улыбается и смотрит на ученика. — Домашнюю работу задавать не буду, пусть остаётся предыдущая. Антон снова кивает и начинает складывать вещи в рюкзак. Медленно, чтобы проследить за тем, что же будет делать плод его воздыхания.       Ну же... Предложи... подвезти меня домой...       Но вместо ожидаемых слов Арсений Сергеевич просто берёт в руки телефон и что-то печатает в нём. Антон, максимально медленно сложив свои вещи, встаёт из-за парты и так же нарочито медленно направляется к выходу из кабинета.       Чёрт, сделай же что-нибудь!       Парень разворачивается прямо у выхода и наблюдает как мужчина, что-то прочитав в телефоне, откладывает его на край стола, переводит взгляд на окно и начинает крутить кольцо на пальце, задумчиво улыбаясь. — Арсений Сергеевич, — всё таки произносит Шастун, сам от себя того не ожидая. Преподаватель поворачивает голову к ученику, вопросительно вскинув брови. — А у Вас разве не последний урок? — Да, последний. А что?       Парень мнётся на месте, стараясь подобрать слова.       Мне тут хотят гезихт* набить, так что, может, Вы будете моим спасителем и подвезёте меня домой? — Да нет... ничего... — Ученик опускает голову и направляется в сторону выхода. Затем он снова поворачивается, глядя на ничего не понимающего учителя и бросив быстрое «До свидания» выходит из класса.       Ты покойник, Шастун...       Ты труп...

***

      Антон решает отсидеться в школе. Переждать бурю в убежище, прямо как в Канзасе в период ураганов. Потому он остаётся в здании, а точнее в библиотеке.       Посижу часик в школе. Они подумают, что я уже ушёл и разойдутся. И тогда я смогу спокойно пойти домой.       Он занимает место у окна, из которого хорошо виднеются витые школьные ворота и достаёт из кармана брюк телефон. Антон: Привет, ты где?

Вика: В магазине с мамой А что?

Просто ты просила, чтобы я написал, когда дома буду       Маленькая ложь никому не навредит. Уж очень сильно Антон хочет узнать то, что задумала Вика. Это хотя бы поможет ему отвлечься от неприятных мыслей.

Я сейчас занята немного

ещё и доп занятие по обществу в полтретьего

Так что жди до вечера :)

Ну Вииииик, я ж не доживуууу

Всё, конец связи ;)

      Парень расстраивается и ещё долго смотрит на последнее сообщение. Чтобы немного отвлечься, он пролистывает переписку в начало, чтобы поднять себе настроение. Вика всегда может рассмешить его, может заставить его смеяться, она...помогает ему забыть о проблемах. Это ведь и есть настоящая дружба? Среди всех сообщений он натыкается на фотографию Павла Алексеевича, тактично «стыренную» Викой с его странички, и на оставленный девушкой комментарий: «Пиздец котёнку, больше срать не будет. Под котёнком я себя имею в виду». Антон смеётся, прикрывая рот рукой, чтобы его не услышали, но библиотекарь всё-таки поворачивается на источник шума и шикает, злостно прошептав «Вы в библиотеке, молодой человек, а не в цирке».       Шастун смотрит в окно, прямо за школьные ворота. Даже отсюда можно увидеть ненавистную ему группку извергов и дегенератов. Возле кирпичной двухэтажки Егор обжимается с Аней, при этом они поочерёдно затягиваются сигаретой. Рядом с ними, стоит Митя, которого изначально Антон принял за доску, обёрнутую брезентом и приставленную к стене того же дома. Но помимо троицы присутствует и четвёртый – парень, которого Антон видит впервые. Издалека его очень сложно разглядеть, поэтому Шастун узнаёт о незнакомце лишь то, что он спортивного телосложения и, судя по его одежде, очень любит чёрный цвет. Ещё несколько минут они продолжают заниматься своими делами, а потом, когда Егор и Аня докуривают сигарету, вся компания группируется и уходит за дом.       Чисто. Теперь можно идти.       Скорее, Шаст, пока они не вернулись!       Антон быстро ступает по влажной от дождя траве, пройдя сквозь школьные ворота и, сделав пару шагов, останавливается. Выйдя из-за угла дома, навстречу к нему идут Егор и его банда.       Ты труп, Шастун.       Парень делает пару шагов назад, и хочет вернуться в школу, однако его останавливает крепкая рука, схватившая за ручку портфеля. — А вот и Шастун! — Произносит Егор и дёргает Антона, разворачивая к незнакомцу. Теперь его становится легче разглядеть. У незнакомца светлые волосы и светлые глаза, и вообще он кажется очень светлым и добрым, но это всё лишь кажется, ведь будь он таким на самом деле, он бы не проводил своё время с кучкой этих недотёп. — Смотри, — выпаливает Бонцер, хватая Шастуна за руку и показывая шрам на ладони. — Твоя работа? — Спрашивает «новенький», подходя поближе и лениво жуя жвачку. Он сначала осматривает ладонь парня, а потом его всего. От его изучающего взгляда у Антона мороз по коже идёт. Уж очень странно он его разглядывает, словно сканируя. — Я ещё и не такое могу, ты же знаешь, — скалится Егор и отталкивает Шастуна в сторону. — Этот пидор тогда ещё легко отделался. — А с чего ты вообще взял, что он пидор? — Интересуется незнакомец, снова рассматривая Антона, прищурившись. Парень прячет глаза, пытается сжаться или даже вовсе исчезнуть, но ему это не удаётся, поэтому он сначала просто стоит на месте, а потом медленно начинает пятиться назад. — Да по нему же видно. Ты только посмотри на него. — С желчью в голосе выплёвывает Бонцер и указывает на пытающегося улизнуть Антона. — Куда собрался, голубок? — Выкрикивает он и хватает того за рукав. — Да, а видели бы вы как он на нашего препода по немецкому смотрит. Я даже видел, как они вместе на машине ехали. Небось они по тихой пердолят друг друга. — Подливает масла в огонь Митя, скорчившись от отвращения на последнем предложении. — А, так значит не только ты, но ещё и препод заднеприводный? Вот это весело! Интересно, скольких он уже поимел? — Егор начинает заливаться от смеха, и Аня с Митей смеются с ним в унисон, лишь незнакомый парнишка, сжав губы и прищурив глаза, продолжает смотреть на Антона.       После слов Егора в голове Шастуна словно щёлкает переключатель и вместо привычного ему страха возникает ненависть. Злость зарождается где-то внутри его сердца и начинает растекаться по венам с каждым ударом сердца и уже через минуту Антон сжимает кулаки и начинает учащённо дышать.       Шаст, успокойся...       Не наделай глупостей... — Знаешь, я уже устал слушать всё это дерьмо. Я терпел, я молчал, когда дело шло только обо мне. Но теперь, когда ты начинаешь оскорблять других людей, я не могу молчать... — На парня это не похоже. Он ещё никогда не говорил с людьми с такой злобой. Особенно, когда эти люди чуть ли не вдвое больше тебя и могут нехило наказать за твои же слова.       Заткнись, Шастун!       Захлопнись, мать твою! — ...Ни я, ни Арсений Сергеевич не являемся ни пидорами, ни геями, ни заднеприводными. Твой гей-радар дал сбой и тебе следует поискать других козлов отпущения, — Антон на пару мгновений замолкает. — И если я ещё раз услышу, что ты оскорбляешь... — Что? — Егор срывается с места и подходит к Антону почти вплотную. — Что ты сделаешь? Ударишь меня? — Он скорчивает неприятную гримасу, и Антону очень сильно хочется стереть эту тупую ухмылку с его никчёмной рожи.       Будь что будет...Увидимся на похоронах...