Mein Schatz

      Прогуливать физкультуру уже вошло в привычку. Антон думает, что никогда в своей жизни не выглядел так плохо: кожа стала слишком бледной, под глазами залегли тёмные тени, а сами глаза приобрели красноватый оттенок. Кажется, будто парень только вылез из могилы. А всему виной – недосып.       В школе одноклассники не упускают возможности сказать какую-либо колкость или задать вопрос по поводу вида юноши, но тот только накидывает капюшон чёрной толстовки на голову и опускает взгляд в тетрадь, притворяясь, что ничего не слышит. День проходит сравнительно хорошо, даже несмотря на то, что Антон чувствует себя как переваренная сосиска, которую им подали сегодня в столовой на обед. Все уроки проходят без инцидентов. К Шастуну даже Егор не лезет. Он в последнее время стал каким-то тихим и угрюмым. Теперь Бонцер редко общается с Митей и Аней. Он предпочитает отсиживаться где-то на задних партах, грустно уставившись в учебник. Антону это на руку, ведь без своего главаря – шайка ни на что не способна. Он радуется и ликует в душе, несмотря на то, что весь вид его так и вопит: «Меня либо стошнит, либо я вырублюсь».       Хуже Антона сейчас себя чувствует только Арсений Сергеевич, который, еле волоча ноги, заходит в класс. — Добрый день, ребят! Сегодня, как погляжу, вы наконец-то в полном составе, — мужчина улыбается, хоть и чувствует себя весьма прескверно. Он присаживается за свой стол и жмурится от яркого света, из-за которого где-то в височных долях возникает неприятная боль. — Вы не против, если я занавешу окно? — Спрашивает преподаватель, прикрываясь от солнца рукой. Ученики кидают своё «не против», а Шастун восхваляет всех Богов на свете, что они, наконец, услышали его молитвы и избавили от разъедающего белки глаз солнечного света, и мужчина закрывает жалюзи. Теперь класс освещают только несколько люминесцентных ламп и экран ноутбука, который Арсений принёс с собой. — Что ж, прекрасно. Продолжим просмотр сериала, но сначала запишите задание на дом. Я хочу, чтобы до четверга вы написали небольшое сочинение о вашем самом любимом фильме. — Вы же говорили, что не будете задавать нам скучных домашних заданий? — Поднимает руку Миля. — По-вашему, это скучно? — Вопросительно подняв брови, спрашивает учитель. Миля и Митя кивают, а Антон просто сидит, закусив губу.       Хоть Арсению и кажется, что выглядит он сейчас не очень привлекательно, Антон думает иначе. Юноше хочется запустить пальцы в растрёпанные волосы мужчины, он готов поклясться, что они очень мягкие и пахнут шоколадом и мандаринами. В этой полутьме глаза мужчины выглядят совсем чёрными, они гипнотизируют Антона, отчего тот просто задыхается, его затягивает в них, словно в чёрную дыру. — Антон, ты тоже думаешь, что писать сочинения – скучно? — Обращается мужчина к задумавшемуся ученику, который всё ещё смотрит в одну точку, будто не слыша преподавателя. — Schatz? — Ласково произносит Арсений, наклоняясь немного ближе, и машет рукой у юноши перед лицом. Наконец, до Антона доносится обращение преподавателя, которое, как и прежде, сводит его с ума. — Я... эм... я не знаю, — отвечает Шастун. На самом деле, он даже не помнит вопроса, но ответить-то нужно? — Хорошо, давайте начнём фильм смотреть, — мужчина поворачивает ноутбук и ставит его на парту Антона. Парень при этом пересаживается на стул слева, чтобы не сидеть рядом с Митей, а справа от него садится Миля. — Митя, бери стул и присаживайся рядом, — произносит Арсений Сергеевич. — Нет, спасибо, мне и тут хорошо видно, — отвечает Инфирматуров, вставляя в уши наушники.       Арсений Сергеевич поднимается с места и выключает свет. Теперь в кабинете становится совсем темно, только монитор ноутбука освещает лица учеников. Антона устраивает эта темнота, точно так же, как и Арсения. Преподаватель удобнее устраивается на своём стуле – всего лишь кладёт ноги на стол и откидывается на спинку. Сначала мужчина внимательно слушает диалоги из фильма, но темнота поглощает его, а недосып заставляет его веки тяжелеть, поэтому сладкая дрёма быстро заключает его в свои объятья. Антон уже не следит за сериалом, да он не сильно-то и следил, теперь всё его внимание сконцентрировано на преподавателе. Парень натягивает капюшон на голову ещё сильнее, чтобы соседка по парте не разглядела, куда тот направил свой любопытный взгляд: учитель, скрестив руки, уткнулся носом себе в плечо и мирно сопит. Антон улыбается от мысли о том, как дремлющий человек может выглядеть так мило? Юноша не замечает, как веки у него самого тяжелеют, и он начинает засыпать.       В конце урока звонит звонок, отчего и Антон и Арсений резко вздрагивают. Серия заканчивается лишь через пять минут, и ученики начинают собирать свои вещи. — В четверг жду ваши сочинения! — Произносит Арсений Сергеевич и потирает глаза.       Когда Митя и Миля выходят из класса, Шастун всё ещё сидит за партой, подперев голову рукой, и силится подняться на ноги. — Тоже не выспался? — Улыбается мужчина, собирая свои вещи. — Это ещё слабо сказано, — произносит Антон, потягиваясь. Лишь сейчас он замечает, как сильно у него трясутся руки, поэтому, чтобы скрыть тремор, он натягивает рукава на кисти. — Да, ну и денёчек вчера выдался, — произносит мужчина. — Слушай, ты сейчас домой? — Ну, да, домой, — отвечает Шастун и зевает. Преподаватель тоже начинает зевать. — Собирайся, я тебя подвезу, — неожиданно для Антона произносит мужчина, закрывая ноутбук.       В своей голове юноша хлопает в ладоши, кричит «ура» и делает тройное сальто, радуясь предложению учителя, а в реальности он лишь робко улыбается и произносит тихое «Спасибо».       Когда Антон забирается в чёрную иномарку преподавателя, он успевает поймать на себе несколько удивлённых взглядов со стороны учеников. — Почему только меня? — Спрашивает парень, пристегнувшись. — Что ты имеешь в виду? — Непонимающе отвечает вопросом на вопрос Арсений Сергеевич. — Ну, почему Вы только меня до дома довозите? — Антон опускает взгляд на трясущиеся руки и начинает вертеть кольцо на указательном пальце. — Вообще, я не часто кого-то подвожу. В первый раз просто погода очень плохая была, и я не хотел, чтобы ты простудился. Ну а после я узнал, что ты живёшь рядом со мной. Так почему бы не сделать доброе дело? — Вы живёте рядом? — Да, на Королёва 48. Буквально в пяти минутах от тебя.       Что за подарок судьбы, этот Арсений Сергеевич?

***

      В воскресенье Антон просыпается от звонка. — Алло? — Сонным голосом произносит юноша, даже не удосужившись посмотреть, кто посмел потревожить его царский сон. — Хуем по лбу не дало! — Отвечает Вика и смеётся. — Ты чего это, ещё спишь? — Ну да, Вик, ещё только восемь часов! — А, ну, извини. Просто... у меня тут проблемы возникли, — в телефоне слышится гул проезжающих автомобилей. — Какие проблемы? Ты в порядке? — Антону хватает буквально двух секунд, чтобы полностью проснуться, и теперь он уже стоит на ногах, посреди своей комнаты. — Можно к тебе заскочить? — Да, да, конечно, — тараторит парень, начиная ходить из одного угла в другой.       Что у неё там случилось?       Когда девушка приходит к другу, он тут же провожает её в свою комнату и плотно закрывает за собой дверь. Он усаживает подругу в мягкое кресло за столом и ставит перед ней чашку чая и коробку с печеньем. — Рассказывай, что случилось? — Отец с утра приехал. Видите ли, соскучился по нам, — произносит девушка, сделав глоток зелёного чая с мятой. — Пять лет от него ни слуху, ни духу, а теперь, видите ли, соскучился, встречайте! И ещё Олег уехал в командировку и выпроводить его не сможет... Тьфу! — Раздосадованная девушка делает ещё один глоток горячего напитка.       Олег – это отчим Вики, с которым её мама живёт уже три года. Пять лет назад отец ушёл из дома. Просто бросил свою семью. Обменял жену и дочь на какую-то молоденькую секретутку и смылся в Москву. — И чего ему в столице не сидится. Припёрся же... — А ты не пыталась с ним поговорить? — А чего тут говорить? И без разговоров всё ясно. Кобель – он и в Африке кобель. И видеть его не хочу... Побыстрее бы он свалил обратно к своей выдре... — на этом моменте подруга совсем расстраивается. Девушка молчит, всматриваясь в чаинки, плавающие в чашке. — Знаешь, если хочешь, то можешь у меня остаться, — предлагает Шастун, с жалостью глядя на подругу. — А можно? — Да, конечно, можно. Мама будет не против, даже за, а отец... Отцу вообще всё равно.       Вика, наконец, улыбается. Она встаёт с места и садится рядом с Антоном, на его кровать. — Эх, Шастун, Шастун, — произносит девушка, кладя голову на плечо парня. — За какие такие заслуги я встретила такого друга, как ты... — Вика резко поднимается с плеча Шастуна и смотрит юноше прямо в глаза. — Знаешь, мы знакомы чуть больше двух недель, а мне кажется, что я знаю тебя целую вечность. — Не поверишь, у меня то же самое чувство, — улыбаясь, отвечает парень.       После завтрака друзья заваливаются в кровать и устраивают марафон фильмов.

***

      На следующей неделе ученикам сообщают, что 31 октября состоится вечеринка в честь Хэллоуина. Антона эта новость не особо радует, ведь он с детства не любил все эти бал-маскарады с переодеваниями, а Вика же приходит в полный восторг.       Когда друзья гуляли вместе после школы, Антон заикнулся о том, что не совсем горит желанием идти в школу на Хэллоуин. — Ты чего, совсем что ли? Такую возможность упускаешь! Ты прикинь, пять лет уже в школе не проводили вечеринок, и теперь мы, наконец, дождались! — Девушка пищит от радости и хлопает в ладоши. — А почему не проводили? — Нахмурившись, спрашивает парень. — Да, знаешь. Предыдущие ученики косячные были. Они тогда в школу водяные пистолеты принесли. Ну и брызгались. Лужи везде были, грязища. Ну и одна из уборщиц возьми, да поскользнись на мокрой ступеньке. В общем, она руку сломала, а директриса запретила школьные мероприятия. — Мда, весело... Но это ничего не меняет. У меня и костюма нет, и вообще я такие мероприятия недолюбливаю. — Так, Шаст. Я – неплохой гримёр, скажу я тебе. И у меня есть знакомые, которые смогут дать костюм на время. Ну пошли, — Вика уже начинает откровенно ныть, — я не хочу там одна киснуть. — Ну, я не знаю, — Антон потирает шею. Он абсолютно не хочет туда идти, даже ради подруги, но Вика же умеет убеждать. — Там же Арс будет. Ты только представь его в каком-нибудь костюме. М-м-м? — Девушка ехидно улыбается, глядя на то, как расширяются зрачки юноши, когда он задумывается. — Ладно, я пойду, — он грозит пальцем, чтобы сбить ухмылку с лица подруги, — но это только ради тебя, чтобы тебе не было скучно. — Да, да, конечно, — смеётся Вика, ударяя друга в живот. — Я на выходных приду, потренируюсь с гримом и костюм принесу. — Хорошо, буду ждать, — Шастун мягко улыбается, на прощание обнимает подругу и уходит в направлении своего дома.

***

      Вечеринку организовали в холле школы, на втором этаже. Оформлением этажа, как и закупкой напитков и подготовкой еды занимались особо инициативные старшеклассники, в число которых Антон, конечно же, не входил.       Пластиковые пауки, сидящие на стенах, плотоядные летучие мыши из картона, чьи красные глаза светились в темноте и паутина, свисающая с потолка и окутывающая каждый угол, превратили светлый холл школы в тёмное, затхлое подземелье. Везде и всюду царит тьма, лишь большой светодиодный диско-шар вертится где-то сбоку и освещает всё вокруг своими огоньками, такими же пёстрыми, как цветные стёкла калейдоскопа. Слева стоит большой стол со всевозможными угощениями, большинство из которых было собственноручно изготовлено старшеклассниками, а остальная часть – куплена особо ленивыми в соседнем супермаркете.       Антон с Викой немного опоздали на начало мероприятия. Девушка аргументировала это тем, что в самом начале всегда проводят дурацкие конкурсы, которые можно пропустить. Друзья зашли в холл уже тогда, когда глупые конкурсы были позади, и всех пригласили к столу и включили музыку для танцев. — Слушай, Вик, я пить хочу, — произносит парень девушке на ухо, достаточно громко, чтобы она услышала. — Я бы сам налил, да вот, видишь... — Он слегка приподнимает руки, оправдывая себя. — Да, сейчас принесу, — девушка пытается улыбнуться, хотя с перебинтованным лицом это получается с большим трудом.       Антон проходит вглубь холла и устраивается в самом углу, у колонны. Он наблюдает за тем, как десятки разрисованных тел в костюмах извиваются под бит музыки, от которой внутри у парня всё дрожит, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди. — О, привет, — к Шастуну подходит одна из его одноклассниц. — У тебя крутой костюм! — Глаза девушки блестят то ли от светлячков диско-шара, то ли оттого, что она уже успела что-то выпить в школьном туалете. — Эм, спасибо, — смущённо благодарит парень, перебирая пальцами, отчего орудия на его руках начинают тихо, даже слишком тихо, чтобы их можно было услышать в этом шуме из музыки и улюлюканья толпы, полязгивать. Антон не смотрит на девушку, чьё имя он даже не помнит, он просто бегает взглядом по холлу, в надежде найти знакомое лицо. И когда он его находит, внутри него словно что-то обрывается. Арсений Сергеевич стоит на противоположной стороне, левее, почти у самого входа в холл. Скрестив руки перед собой, он наблюдает за подростками, находящимися на танцполе. Буквально через секунду взгляд мужчины скользит в сторону, и он встречается глазами с Шастуном. Антону становится невыносимо жарко в этом костюме. — Это мой любимый фильм! — Девушка никак не хочет уходить от юноши и пытается хоть как-то продолжить с ним разговор. — Что? — Антон отводит взгляд от преподавателя и теперь, впервые за всё время, внимательно смотрит на девушку. Она одета в костюм черлидерши, который в нескольких местах просто залит красной краской. Юбка – слишком коротка, и если бы Антон встретил девушку на улице, он бы скорее подумал, что она сбежала из какого-нибудь стрип-клуба, нежели со школьной вечеринки. — Я говорю... Эдвард руки-ножницы – мой любимый фильм, — блондинка улыбается и хлопает глазами. Теперь Антон предельно ясно видит, что она пьяна. — Да? Классно.       Девушка хмурится и дует губы, когда Антон снова отводит взгляд от неё и начинает сканировать толпу. Ученики сначала движутся в танце, но затем слышатся смех и крики, и подростки начинают расступаться.       О.       Бог.       Мой.       Сквозь расступившуюся толпу людей, крепко сжимая пластиковые стаканчики с пуншем в обеих руках, идёт Вика. Жуткие подёргивания и рваный шаг заставляет поджилки трепетать и Антон тут же вспоминает фильм «Сайлент Хилл», из-за которого он несколько недель не мог спокойно спать. Девушка, наконец, подходит почти вплотную к Антону и протягивает ему стаканчик. — Ваш напиток, мусьё, — смеётся девушка. — Ты чего такой напуганный? Призрака увидел что ли? — Не призрака, нечто похуже, — Антон хмурится и пытается высмотреть в этом существе подругу, а не кровавую медсестру из старого ужастика. — Да ладно тебе, не ссы, — девушка хлопает друга по плечу, — а то костюм намочишь, а мне его ещё сдавать. — Девушка замолкает, а потом начинает смеяться, отчего жидкость в стаканах покачивается. — Слушай, ты пей давай, а то я разолью, — Вика протягивает стаканчик Антону, но тот снова приподнимает руки, указывая на ножницы, находящиеся на пальцах. — Я не подписывалась на это, Шаст, — бубнит девушка, поднося стакан к губам Антона. — Шастун? Охренеть! Надо же, я тебя даже не узнала! — Антон и забыл про девушку, которая ни на шаг от него не отходила. — Ага, молодец, — тяжело дыша, отвечает Антон, выпив залпом порцию пунша. Вика сразу замечает, что компания девушки парню не по душе, поэтому она извиняется перед незнакомкой и утягивает юношу на танцпол. — Это кто был? — Спрашивает брюнетка, положив руки другу на плечи. — Честно? — Глупо улыбается парень. — Я не помню... Какая-то баба из моего класса. — Ну и видок у неё. Словно с бара сбежала.       Антон прыскает от смеха. Вся ситуация кажется ему довольно нелепой. Под какую-то быструю музыку, среди бешено дрыгающихся тел, они с подругой плавно танцуют медляк, словно какая-то влюблённая пара, которой всё равно, что подумают остальные. — Слушай, я в туалет хочу, — произносит Шастун девушке на ухо. — Ну, так иди. — Да я бы сразу пошёл, но боюсь этими штукенциями оттяпать Шаста младшего, — друзья смеются, и девушка помогает юноше снять «орудия смерти» с кистей.       В туалете довольно тихо и даже не кажется, что где-то за стеной происходит школьная вакханалия. В кожаном костюме слишком жарко, и Антон вздыхает от облегчения, когда наконец снимает горячий материал с тела. Нескольких минут вполне хватает, чтобы остыть и парень надевает костюм снова, плотно закрывая все застёжки (благо они не на спине). Антон подходит к раковине, открывает холодную воду и подставляет под неё руки. Это помогает остыть. — Ты такой красивый сегодня, — раздаётся где-то за спиной.       Шастун резко оборачивается, чтобы убедиться, что ему не кажется, и перед ним, действительно, стоит Никита. Сейчас блондин кажется совсем бледным, то ли это из-за освещения, то ли из-за грима, волосы его зализаны назад, а костюм графа Дракулы как раз подходит его плотоядному взору, устремлённому на беззащитного парня. — Я наблюдал за тобой. Не смог держаться в стороне, хотел рассмотреть тебя поближе, — блондин делает шаг вперёд, в то время как Шастун делает один назад. Антон угрожающе выставляет руки перед собой, чтобы при неблагоприятном моменте успеть порезать источник угрозы своими ножницами, но затем вспоминает, что незадолго до этого он избавился от опасных орудий, поэтому юноша просто сжимает руки в кулаки и выставляет перед собой. — Хочешь драться? Попробуй...       Парень угрожающе наступает на Антона, чьё сердце вот-вот вырвется из груди. Тут дверь уборной тихо скрипит, и в туалет, вместе с приглушённой музыкой из холла, заходит Павел Алексеевич. Мужчина, нахмурив брови, смотрит на молодых людей, и пока Никита отвлекается на преподавателя, Шастун вышмыгивает в коридор. — Ты словно призрака увидел, — с удивлением в голосе произносит Вика, когда запыхавшийся друг подбегает к ней чуть ли не вплотную. — Да лучше бы призрака... — Парень оборачивается, проверяя, нет ли за ним погони. — Там Никита в туалете был... — Этот... он здесь? — Вика оглядывается по сторонам, пытаясь найти угрозу среди толпы зевак. — Он... он был здесь, сейчас не знаю... Не вижу, — юноша слегка успокаивается, убедившись, что блондина не видно нигде поблизости. — Слушай, мне нужно отойти на пару минут... Давай, я тебе помогу обратно реквизит надеть и пойду... — Брюнетка протягивает Антону перчатки с большими лезвиями-ножницами, находящимися на них, и туго завязывает шнуровку, тем самым плотно фиксируя их на кистях друга. Встретившись взглядом с испуганными глазами Шастуна, девушка продолжает, — Я недолго. Никита к тебе здесь лезть не будет – слишком много свидетелей. Просто... старайся на виду быть, хорошо?       Антон кивает и наблюдает за тем, как светлая фигура девушки в медицинском халате растворяется в темноте холла. Он вздыхает и подходит к украшенному свечами и тыквами столу. Теперь он может рассмотреть лакомства, приготовленные ребятами, поближе. Здесь и тыквенный пирог, и мармелад в форме глазных яблок и червей, разные виды пунша и всевозможные печенья различных форм и размеров. У Шастуна урчит живот от голода, и он уже было тянется к аппетитно выглядящей тарталетке с пауком, вырезанным из маслины, как понимает, что всё будет не так-то уж и просто.       Дурацкий костюм... Ну и как теперь мне есть такими руками? Может пока никто не видит просто сразу ртом пару тарталеток захватить?       Шаст, у тебя не настолько большой рот. Ну и незаметно это сделать не получится. Придётся Вику ждать... — Привет, — разносится слева и Антон вздрагивает. — Прости, что напугал. Я не хотел. — Да, нет, всё в порядке, — Антону сложно контролировать свой голос. Вид Арсения Сергеевича и долбящая музыка сжимают его горло и заставляют голосовые связки дрожать. Мужчина одет в белую рубашку с пятнами крови и тёмные зауженные джинсы, в которых, Антон готов поспорить, очень тесно. На горле преподавателя виднеется глубокий горизонтальный порез, выглядящий жутко правдоподобно, и если бы Арсений сейчас не разговаривал с ним, а просто лежал где-нибудь в углу, то Антон поверил бы, что горло преподавателя действительно перерезано. — А это не та рубашка, которую я испортил? — Произносит Шастун, указывая на упомянутый предмет гардероба. — Она самая, — по-кошачьи улыбается мужчина, — видишь, пригодилась. У тебя отличный костюм. Ты очень похож на Эдварда, — мужчина не перестаёт улыбаться, его глаза искрятся добротой. — Знаешь, ты выглядишь как-то обеспокоенно, — мужчина хмурится и пристальнее вглядывается в лицо ученика. — Да тут пара проблем возникла, — смущённо проговаривает юноша, поглядывая на стол. — И в чем же проблемы? — Ну, просто... Я есть хочу, а тут... — Шастун слегка приподнимает руки, перебирая пальцами, отчего ножницы на кистях приходят в движение и щёлкают. — А... ну... это же в принципе не проблема, — потирает шею Арсений и подходит чуть ближе. — Что именно хочешь?       Антон глядит на стол, но глаза сразу же разбегаются, поэтому он отвечает: «Мне всё равно». Преподаватель оборачивается к блюдам и выбирает более приглянувшееся ему – тарталетки с пауками.       Благослови тебя Господь!       Я же сначала их и хотел!       Мужчина берёт угощение в руку и подносит к ученику.       Он меня кормить собирается?       Нет?       Да!       Только не сильно широко хлеборезку открывай, анаконда. А то испугаешь мужика своим внутренним миром!       Шастун открывает рот, и учитель аккуратно помещает туда тарталетку, но край её обламывается, и половина летит на пол.       Я не виноват!       Учитель вздыхает и запинывает упавший кусочек под стол. После он встречается с удивлённым взглядом Антона. — Что? Они всё равно уборку потом делать будут. А так, по крайней мере, никто на неё не наступит.       «И то верно», — думает юноша, кивает и прожёвывает угощение. Следом он съедает ещё пару сладостей и, когда преподаватель видит, что голод мальчика более или менее утолён, он задаёт вопрос. — Ты говорил про проблемы. Это была первая. Какие ещё?       Антон таращит глаза и сжимает губы. Он не знает, озвучить ли терзающую его голову проблему, или же оставить этот вопрос дальше гнить глубоко внутри себя. Но Арсений Сергеевич смотрит на него такими глазами, что ему хочется рассказать все сокровенные тайны. — Хочешь, выйдем? — Снова задаёт вопрос учитель. Антон кивает.       Они удаляются из душного, тёмного помещения и выходят на улицу. Устроившись на скамье возле школы, Арсений Сергеевич снова задаёт интересующий его вопрос. — Так что за проблемы? — В меня влюбился тот, кто не должен был. И я не знаю, что с этим делать... — После некоторого молчания произносит парень.       Преподаватель замирает. Он пару секунд что-то обдумывает. — А зачем тебе что-то с этим делать? — Просто... это не правильно.       А влюбляться в преподавателя – это правильно? — А что неправильного в том, что тебя любит другой человек? — Непонимающе спрашивает мужчина, с интересом глядя на ученика. — Просто... просто... это парень...       Арсений хмурится и зависает, глядя на одуванчик, качающийся на ветру. — А ты против однополых отношений? — Я? Нет? Или... Я не знаю, просто всё так запутанно и сложно. Я не гомофоб, нет, но встречаться с этим человеком я не смогу, он меня просто пугает, — лепечет Антон на одном дыхании. — И я другого люблю, — произносит юноша вполголоса куда-то под ноги. — Знаешь, что я тебе скажу? Я не вправе лезть в твои отношения, но лишь одно тебе скажу. Если тебя пугает этот человек, и ты не хочешь с ним общаться, а его чувства тебе не по нраву, подожди немного. Любые чувства – это дело времени, и спустя некоторое время они притупляются, а вскоре и вовсе исчезают. — А если не исчезнут? — Если не исчезнут, дай знать этому человеку, что у вас ничего не выйдет. — А если от этого ещё хуже будет? — Шастун прикусывает губу, так как он уверен, что хуже точно будет. — А если будет хуже, я всегда готов помочь тебе...

***

— Слушай, ты где пропал? — Глаза девушки от удивленья раскрыты настолько широко, что напоминают два блюдца, выглядывающих из-под бинтов. — Да... мы там с Арсением... — А... — Вика подёргивает бровями, из-за чего повязка на лице слегка смещается. — Слушай, он меня до дома предложил подвезти... ты ведь не обидишься, если я тебя тут брошу? — Ой, Шастун, ехай нахуй... Я тут одна справлюсь, — протягивает подруга, — может с кем познакомлюсь...       Антон обнимает подругу на прощание и покидает школу. Спустя несколько минут ему приходит сообщение:

Вика: Я так обожралась, что меня спросили на каком я месяце

      Как же я её всё-таки люблю...