holy ground.

Лексе совершенно незнакомы окрестности этого бара, но Кларк, похоже, бывает здесь довольно-таки часто, так что девушка просто следует за ней. Вскоре они оказываются в пабе, определённо там, где Кларк может перекусить достойным жареным сыром, так как она очень голодна. С покупкой этой еды они берут кувшин с пивом. Девушки размещаются в кабинке, находящейся в углу заведения, где тихо и уединённо, после Кларк разливает напиток им обеим: — Я не могу поверить, что ты никогда не пробовала этот жареный сыр. Это просто самая лучшая вещь, что я когда-либо пробовала, — хвастается блондинка, Лекса лишь пожимает плечами. — Я очень редко выбираюсь куда-то покушать, — объясняет девушка. У неё никогда и не было повода. Это будет казаться странным, если она придёт в заведение пятничным вечером и закажет столик на одного. По крайней мере, это не будет смотреться нелепо, если она это сделает дома с огромным бокалом вина в руке. — Поверь мне, ты полюбишь эту стряпню, — убеждает её Кларк, и Лекса ничего не может с собой поделать и верит ей. Это странно, так как она провела столько лет, изолируя себя от общества. Сохранять дистанцию от людей было просто. Только это она и знала. Всё это долгое время девушка думала, что её навыки социального общения были…разрушены и у неё никогда больше не будет настоящей дружбы. Но Кларк доказала ей обратное. И на сей раз, она была крайне рада этому. Было что-то успокаивающее в понимании того, что ты не бесчувственный робот. Вскоре им принесли две тарелки очень жирной пищи. Блондинка сразу же принимается за еду, призывая Лексу сделать то же самое: — Давай же, попробуй это, пока сыр всё еще горячий и тягучий, — настаивает девушка, и Лекса понимает, что ей ничего не мешает сделать это. Она берёт обеими руками половину того, что лежит на тарелке и впивается в это зубами. Сыр едва обжигает ей рот. Это довольно аппетитно. — Вкусно, — признаёт Лекса, и Кларк вскидывает руку вверх в честь маленькой победы, заключавшейся в изменении мнения той. — Я знала, что тебе понравится. Процентов на двадцать, честно говоря, — утверждает блондинка, тыкая вилкой той в плечо. Они закончили ужинать — их две кружки пива были уже пусты. Лекса понимает, что пьянеет. Она, смеясь, утыкается головой в плечо Кларк. — Ты не умеешь выпивать, не так ли? — спрашивает блондинка, её слова все еще наполнены смехом. — Я не очень часто пью, поэтому не знаю меры в алкоголе, — отмечает Лекса. Начинает играть знакомая композиция, и Кларк встаёт со своего места: — Я обожаю эту песню. Хочешь потанцевать? — спрашивает она, а та лишь нахмуривает брови. — Я провела весь день танцуя, — отвечает Лекса, удивляясь тому, почему блондинке хочется танцевать еще больше. Та лишь качает головой: — Это совершенно другой вид танца, Лекса, — восхищенно отвечает Кларк и выходит из кабинки, хватая руку девушки и вытягивая её на танцпол, где находится малое количество людей. Блондинка начинает двигать бёдрами в такт музыке, на что глаза Лексы расширяются. Кларк смотрит на неё, вскидывая одну бровь: — Давай же, посмотрим, на что ты способна, — с вызовом говорит девушка, и Лекса достаточно пьяна, чтобы принять его. В начале это выглядит неловко. Она считает это странным, двигаться вот так, свободно, не имея при себе строгую последовательность движений. Вокруг не слишком много людей, но она едва это замечает. Лекса точно не знает, в какой момент это произошло, но Кларк оказывается позади неё, держа руки на её бедрах. Попа девушки прижата к тазу блондинки, и они вместе двигаются под музыку. Может быть, это алкоголь, или это просто Кларк, но у неё просто нет желания останавливаться. Это приятное ощущение. Его не было уже очень долгое время. Лекса спускает свои руки вниз, кладя их поверх ладоней Кларк, чтобы продолжить танцевать вместе. Она едва осознает то, как чуть смещает пальцы блондинки, чтобы просунуть свои между ними. Кларк прислоняет свою голову к изгибу шеи Лексы, и та готова поклясться, что ощущает на ней лёгкие поцелуи. И девушка чуть откидывает голову назад, полностью отдаваясь ощущению ладоней блондинки на своём теле. Между её ног вдруг начинает что-то ныть, и она чувствует, что становится влажной. Но она и Кларк, они не могут. Что ж. Прям вот так. Они же друзья. Друзья ведь делают так, правильно? Руки блондинки притягивают её ещё сильнее, и сейчас Лекса точно не ошибается — она определённо целует её шею. Ей следует остановить её, она не хочет, чтобы потом на этом месте были видны засосы, но губы Гриффин так приятно соприкасаются с её чувствительной кожей, и, откровенно говоря, она не хочет останавливать происходящее. Ей комфортно с Кларк. Лекса поворачивает головой чуть ближе к блондинке, давая больше пространства для поцелуев. Губы девушки начинают путешествовать по её подбородку, и Лекса уже не может сдерживать себя — маленький стон срывается с её уст. Кларк останавливается. Подносит свои губы близко к уху девушки: — Мне нужно, чтобы ты сказала мне прекратить всё это, — шепчет она, а Лекса закусывает губу. Она должна. Она действительно должна. Но она не хочет, чтобы та это сделала. Лекса наклоняется еще ближе к блондинке: — Я не хочу, чтобы ты останавливалась, — отвечает девушка, ей едва удаётся рассмотреть улыбку Кларк в тёмном помещении, но она уверена, что она там точно есть, так как губы Кларк сокрушаются на её собственные. Она видит фейерверки. Она всегда думала, что это миф, но губы блондинки двигаются напротив её собственных, и взрывы появляются под её закрытыми глазами. Это самый лучший первый поцелуй, который у неё когда-либо был. Она даже не замечает, как Кларк вталкивает её в свои апартаменты и снимает те джинсы, заставляющие её зад выглядеть прекрасно. Может быть, просто может быть, им не следовало этого делать.

***

Лекса просыпается на следующее утро с дикой болью в голове, а простыни, которыми прикрыты её бедра, точно не её. Она медленно протирает свои глаза от сна и начинает осматриваться вокруг. В комнате беспорядок, различные картины висят почти по всей комнате, и виднеются фиолетовые шорты, выглядящие довольно знакомо. О нет. Лекса поворачивает свою голову, и ноющее чувство появляется в её животе. Кларк спит рядом с ней, её спина полностью обнажена, а светлые волосы разбросаны по её плечам. В её сознании начинают мелькать отрывки из прошлой ночи, и знакомое чувство поселяется в её животе. Сожаление. Настолько быстро, насколько это возможно, она выскальзывает из постели и начинает одеваться. Это так невежливо, просто сбегать, но у неё нет настроения выслушивать речь Кларк о том, что они совершили ошибку и им не стоило этого делать. Она просто. Не может. Она останавливается в дверном проёме спальни блондинки, чтобы взглянуть на её спящий облик. Лекса клянётся, она видит улыбку на её лице. Она отворачивается, чтобы не передумать остаться здесь. Она не может этого сделать. Так как между ними ничего нет. Они были едва друзьями, которые совершили эту ошибку. Она медленно выходит из апартаментов девушки и понимает, что её дружба с блондинкой была приятна ей все это время, но после этого? Нет ни единого шанса на её продолжение.

***

В понедельник она проснулась рано, как и в обычное время, её голова должна была быть заполнена мыслями об объявлении результатов кастинга, но, вместо этого, она всё время думала о Кларк. Она не переставала этого делать, начиная с субботнего утра, и действительно желала прекратить сие занятие. Она разрывала дружбу и до этого, даже крайне мирно, но была не уверена в том, как на это отреагирует блондинка. Она репетирует комбинацию, с которой выступала на кастинге, в тот момент, как дверь студии открывается. Еще только 7:30. Никто не приходит раньше 7:45. Лекса поворачивает свой взгляд на дверь, и её сердце останавливается в тот же момент, как она видит Кларк в дверном проёме. Та заметила, что девушка прекратила танцевать, и медленно начала хлопать: — Всё еще выглядит прекрасно, — утверждает Кларк, и Лекса кивает в благодарность. Тишина между ними очень быстро становится неловкой. — Догадываюсь, что мы должны обсудить очевидное, — произносит девушка, её голос можно едва уловить. Лекса поджимает свои губы, а после кивает. — Я было собиралась позвонить тебе, но поняла, что ты не давала мне своего номера, — говорит Кларк с неловкой ухмылкой. Она делает паузу на некоторое время, а Лекса не знает, следует ей что-то сказать, но блондинка вновь нарушает тишину. — Мы потрахались, — просто констатирует девушка, а Лекса съёживается от пошлости её высказывания. — Если ты хочешь называть это так, то пусть. Да, мы это сделали, — комментирует Лекса, а блондинка начинает подходить ближе к ней, а той остаётся лишь отходить назад. Кларк нахмуривает брови, и на её лице появляется боль, в этом точно нельзя ошибиться. — Что? Ты думаешь, я напрыгну на тебя прямо здесь и сейчас? — выстреливает она довольно враждебно, и Лекса вздрагивает. — Ты первая поцеловала меня. Ты молила меня о том, чтобы трахнуть тебя, — говорит девушка, продолжая подходить ближе. И она не врала. Лекса хотела этого. Больше, чем что-либо за всю свою жизнь. Чёрт, даже сейчас, когда блондинка подходит к ней, та чувствует прилив влечения. — Почему ты сбежала? — спрашивает Кларк, понижая свой голос. Лекса выпрямляет свою спину: — Это было ошибкой, Кларк. Я не была намерена обсуждать с тобой это, пока обе из нас были голыми. — девушка делает паузу. — Это ничего не значило, Кларк, — и, если это возможно, то после этой фразы лицо блондинки стало грустнее еще больше. — Да пошла ты на хуй, — говорит Кларк, качая головой. — Знаешь, я думала, в тебе было что-то похожее на человека, имеющего чувства, но получается, что ты просто бесчувственная сука, — выплёвывает девушка. К счастью или нет, дверь в студию открывается, и народ начинает заходить. Похоже, никто и не заметил, что девушки всё еще смотрят друг на друга, и ни одна из них не сдвинулась с места, взгляды прикованы друг к другу. Лекса первая, кто прерывает этот контакт. Что-то отвратительное ощущается в её животе, будто она съела просроченный йогурт и не может избавиться от него. Её тело находится на занятии, но сознание совершенно нет. Она рассредоточена — Индра вынуждена постоянно поправлять её технику, что-то, что нужно всегда бережно сохранять идеальным. И каждый раз, когда она смотрит на Кларк, отвратительное чувство снова появляется в её животе. Это был единственный раз, когда Лекса была рада завершению занятия. Однако всё ещё нужно было прослушать объявление о результатах кастинга, и все танцоры сейчас стоят перед Индрой и Маркусом, который держит список балерин участвующих в постановке. Сердце Лексы начало ускоренно биться, а виски снова стали потеть. Она уверяет себя в том, что заслужила это — ведь действительно, девять лет групповых занятий и ни одной главной роли? Она более чем заслужила это. Но это не останавливало её от того, чтобы не нервничать. — Я знаю, что вы весь день ждали этого, так что я не буду больше тянуть время. Балериной, которая будет играть Золушку, будет, — он сделал паузу, смотря вниз на список. После поднял взгляд с улыбкой на лице. — Лекса Вудс, — и Лекса перед тем, как встать, моргнула несколько раз, чтобы удостовериться в том, что это происходит на самом деле. На её лице была широкая улыбка, когда она пожимала руку Маркусу. — Становись здесь, Лекса. Я хочу, видеть моих главных героинь рядом друг с другом, — сказал он, и она делает то, что он попросил. Девушка встаёт позади него, рядом с Индрой, награждающей её маленькой улыбкой. — Поздравляю, — произносит она, и Лекса кивает в благодарность. — И девушка, которая будет играть нашу томящуюся от любви принцессу, — это.... барабанная дробь, пожалуйста… — говорит он, и звук от рук девушек, бьющих ими по полу, разносится по студии. — Кларк Гриффин! — объявляет Маркус, и помещение немного затихает на мгновение, пока Кларк проходит к ним через всю комнату. Она жмет ему руку и улыбается всем окружающим. Маркус жестом просит её встать вместе с Лексой, и блондинка выполняет просьбу. Лекса же думает, что её ладони вспотели еще больше, чем раньше. Она знала, что Кларк легко получит эту роль, она была тогда лучше всех, но сейчас? Сейчас они вдвоём застряли на долгие месяцы совместных репетиций. И Лекса только что оскорбила её и сказала, что переспать друг с другом было ошибкой. Нет ни единого шанса, что далее всё пойдёт гладко. Это можно было понять по ухмылке на лице Кларк, которую Лекса может отнести только разряду злых, а блондинка даже не намеревается облегчить её положение.