holy ground.

Она должно быть умирает. Её сердце бьётся аномально быстро на протяжении всей репетиции, она знает, что это не от двигательной нагрузки. Каждый раз, когда она касается Кларк, в её голове всплывают картинки с той пятничной ночи и вспоминаются места, где тогда побывали её руки. Она краснеет и рада тому, что сегодня очень сложная комбинация — она может скинуть всю вину на перегрев своего тела, а не на сверхактивный мозг. Вудс делает всё возможное, чтобы избежать взгляда Кларк, но это тяжело ей даётся, так как каждый раз, когда девушка смотрит в зеркало, всё, что она может увидеть, — это глаза блондинки на себе. Но распознать её выражение лица практически невозможно. Лекса клянётся, иногда Кларк косится на неё с болью или презрением. Иногда и с тем, и с другим. Единственную вещь, которую она точно знает, — это то, что жжение кожи под её трико появляется каждый раз, когда блондинка касается её тела, и это точно нельзя назвать нормальной реакцией. Так что она, должно быть, умирает. Она решает остаться в студии до позднего вечера, предупреждая Маркуса о том, чтобы не закрывал помещение. Но он качает ей в ответ головой: — Я ценю твою преданность делу, Лекса, но отдохни одну ночь хотя бы раз в жизни, — поясняет он, Лекса улыбается ему, говоря, что так и сделает, но они оба знают — это ложь. Теперь, когда она получила роль, девушка не даст себе расслабиться, пока показ представлений не завершится. Она сидит в углу студии, слушая ритм и представляя под него движения, во время того, пока идёт уборка помещения. Её голова прислонена к стене, а глаза закрыты. Она открывает их только тогда, когда полагает, что комната освободилась. К её удивлению и огорчению, Кларк сидит у стены напротив неё, уставясь в пол. — Почему ты всё ещё здесь, Кларк, — спрашивает Лекса, а блондинка по-прежнему не поднимает взгляд, отвечая: — Жду тебя, — просто объясняет она, будто бы это было ясно как божий день. Лекса выпрямляет спину. — Я уже сказала тебе всё, что хотела, — говорит девушка, пытаясь скрыть презрение в своём голосе, но это не получается. — Успокойся, я хочу поговорить о танце, — поясняет блондинка, успешно устраняя то же чувство, что и та, при своём ответе. Лекса молчит. Кларк закатывает глаза. — Если ты хочешь вести себя как ребёнок после всей этой ситуации, произошедшей между нами, тогда валяй. У меня нет времени на то, чтобы нянчить девушку, всё ещё находящуюся в шкафу и не разобравшуюся в своих собственных желаниях, — выплёвывает блондинка, и Лекса вздрагивает, сама того не хотя. Она не в шкафу. Как смеет Кларк намекать ей на это? У неё нет права. — Но факт в том, что мы главные героини. Ты вынуждена терпеть меня. Если ты хочешь забыть то, что мы трахались, тогда ладно. Но ради всего святого, пожалуйста, вытащи станок из своей задницы и попытайся начать обращаться со мной как с человеком, — заканчивает девушка и, не дожидаясь ответа, встаёт и уходит из студии. Лекса не знает, как долго она пялилась на дверной проём, через который только что вышла Кларк. Она ждала, пока её мозги снова встанут на место. Она так много всего почувствовала сегодня, что могла получить эмоциональный припадок. Она не может распознать причину боли в своей груди. Всё, что она знает, — это то, что, чем дольше она пялится на дверной проём, тем больше начинает ныть в груди.

***

Они ссорятся. До покраснения лиц, крича друг на друга, ссорятся. — Если ты прекратишь вздрагивать каждый раз, когда я пытаюсь подойти к тебе, у нас бы не было этой проблемы! — орёт Кларк, и ноздри Лексы раздуваются. — Если бы ты знала, куда класть свои руки, то я бы не вздрагивала! — выстреливает в ответ девушка, почти переходя на крик. — Ты, блять, смешная, — глаза Кларк суживаются, когда она смотрит на неё. — Ты самая скованная, недовольная сука, которую я когда-либо встречала, — выплёвывает она, а Лекса фокусирует на ней свой свирепый взгляд. — Будто бы это должно оскорбить меня? Кларк, ты переоцениваешь влияние своих слов, — насмехается девушка, а глаза блондинки расширяются, руки поднимаются к её волосам. — Я не могу больше. Я не могу, блять, работать с тобой, — бормочет она. Блондинка отворачивается к стене, ладони зарываются в её локоны. — Будто бы ты была первой в моём списке желаемых партнёров, — говорит Лекса довольно не к месту. Кларк насмехается над ней. — Две недели назад ты говорила совсем другое, — напоминает Кларк, а Лексе требуется сосчитать до трёх, иначе она боится, что может взорваться. — Я бы согласилась с этим, если бы ты прекратила напоминать мне ту особенную ошибку в своих высказываниях, — ворчит Лекса, а руки блондинки наконец-то спадают с её головы, она оборачивается. — Почему? Ты не хочешь вспоминать, сколько раз заставляла меня кончить? — снова как-то вульгарно выдаёт Кларк. Лекса чувствует, как её спина вмиг коченеет, а плечи напрягаются. Блондинка смеётся. — Господи, это был просто секс! Мне было приятно, и я не понимаю, почему тебе нужно притворяться, будто этого не произошло, — качает головой девушка. — Я делаю перерыв, — бубнит она и быстро выходит за дверь. Лекса делает глубокий вдох, давая напряжённости покинуть её плечи. Такое происходило уже на протяжении двух недель. Каждый раз они остаются одни, сытые друг другом по горло. Кларк думает, что девушка слишком скованна, а Лекса считает, что блондинка слишком расслаблена. Создаётся впечатление, что между ними нет ничего общего. Факт в том, что Кларк продолжает кидать напоминания об их сексе прямо ей в лицо. Лекса хочет забыть об этом (так как только в этом случае её сердце, может быть, перестанет так быстро биться каждый раз, когда она смотрит на неё), но это кажется невыполнимым, потому что Кларк напоминает ей об этом при каждой подходящей возможности. К счастью, сейчас они сами по себе. Девушки репетировали уже около часа, и Лекса не знает, сколько она сможет ещё продержаться здесь. Она разочарована, и ей до сих пор не удалось успокоить ритм своего сердца. Кларк возвращается в комнату, её лицо всё еще красное, но оно больше не выражает злость. — Последний раз, — говорит она, но Лекса не отвечает. Она просто занимает позицию. Она стоит напротив зеркала, и Кларк становится позади неё. Её руки на её бедрах, что-то похожее уже было между ними той ночью, и Лекса ощущает, что влечение, проходящее сквозь нее, то же, что и было тогда. Она пытается избавиться от него, притвориться, будто его здесь и нет, но хватка Кларк крепка, и игнорировать это становится невозможным. Она чувствует напряжение в своих мускулах. — Расслабься, — шепчет ей Кларк на ушко, и озноб протекает вдоль её спины. Она удивляется, что её плечи вдруг расслабляются. — Не думай слишком много, Лекса, — продолжает Кларк, и Лекса глубоко вздыхает. В этот раз она позволяет Кларк вести её. Это происходит не специально, но в том, как они двигаются сейчас вместе, есть что-то другое, не похожее на предыдущие разы. Они идеально слились друг с другом, после они закончили. Лекса чувствует себя лучше, чем это было в прошедшие две недели. Кларк ухмыляется: — Видишь, что происходит, когда даешь себе остыть? — произносит девушка, попутно собирая свои вещи. Лекса до сих пор стоит в центре студии. Она закрывает глаза, чтобы голова перестала кружиться, но это едва помогает. — Ты просто должна доверять себе. Дай своему телу работать, — продолжает Кларк, пожимая плечами. — Увидимся завтра, тряпичная кукла, — завершает девушка с ухмылкой. Лекса старается довольно-таки сильно заставить себя поверить в то, что её голова кружится из-за тепла, а не из-за того, как блондинка разговаривала с ней.

***

После того вечера многое меняется. О нет, они не перестают ссориться, но их совместные движения становятся лучше, чем раньше. Лекса делает всё возможное, чтобы перестать думать. Вновь они репетируют поздним вечером, девушка полностью изнурена. Кларк стоит в углу студии и кому-то яростно пишет. — А это не может подождать окончания репетиции? — вмешивается Лекса, а блондинка поднимает на неё взгляд. — Только потому, что у тебя нет друзей, не значит, что и у других их нет, — бормочет Кларк, а Вудс закатывает глаза. — Именно ты хотела быть когда-то моим другом, — напоминает девушка, сама не понимая почему. Это глупо, так как они были друзьями меньше недели перед тем, как всё разрушилось. Частичка неё скучает по тому времени, когда они с лёгкостью стебали друг друга, но девушки были слишком разные. У них бы ничего не получилось. — Пустая трата моего времени, — бормочет Кларк, а кулаки Лексы сжимаются. Она не отвечает, ей даже нечего сказать, так как на сей раз это её ранит. Слова Гриффин словно ножи, вонзившиеся в её грудь; узел образуется в её животе. Она отворачивается, боясь, что если продолжит смотреть на неё ещё дольше, то заплачет. Бог знает почему. Спустя некоторое время Кларк всё ещё сидит в углу, Лекса слышит её смех. Тогда девушка не выдерживает: — Ты там закончила? — кидает Лекса. Блондинка закусывает губу, заглядывая в свой телефон последний раз. После она кивает. Они продолжают репетировать комбинацию, над которой работали до этого, включая несколько подъёмов, вызывающих у Лексы страх, по её мнению, данное занятие займёт у них целый вечер. Кларк поднимает взгляд на время: — Блять, — шепчет она. Лекса поднимает одну из бровей. — Что? — спрашивает девушка. Блондинка быстро начинает собирать свои вещи. — У меня свидание, и я опаздываю, — поясняет Кларк, даже не утруждая себя посмотреть на Лексу. Вудс ошеломлена. Узел в её животе становится ещё больше, ей хочется рвать и метать. У неё свидание. У Кларк. Есть свидание. Не с ней. Она сжимает кулаки, её ногти больно врезаются в ладонь. Она в ярости. И в тот момент, когда блондинка выходит из студии, просто ей маша рукой на прощание, Лекса точно осознает, что же означает это чувство в животе. Она ревнует. Она не хочет, чтобы у Кларк было свидание с кем-то другим, потому что желает его с ней. Ёбаный пиздец.

***

Лекса не знает, что ей делать с этой новой информацией, ведь она сильно ревнует, что Кларк заинтересована в ком-то другом. Она возвращается домой тем вечером и смотрит «Форсаж», пытаясь выкинуть мысли о блондинке из головы. И что бы она ни делала, это не получается. Она просто продолжает обновлять её инстаграм, чтобы проверить, вдруг Кларк выложила что-нибудь, что поможет ей понять, как прошло свидание. Лекса не могла успокоить свои нервы, узел в её животе не исчезал от мысли, что блондинка танцует с кем-то другим так, как и танцевала с ней. Девушка думает о том, как та двигалась напротив неё, и возникает странная смесь желания и ярости внутри неё. Она наливает бокал вина, чтобы успокоиться. Затем ещё один. И ещё. Вскоре она, будучи пьяной в стельку, начинает пролистывать страничку Кларк в Фейсбуке. Она никогда не «сталкерила» никого в социальных сетях, как это называют другие люди, но по какой-то причине она ощущает потребность в том, чтобы покормить монстра внутри неё и затем успокоиться. Там были фотографии блондинки из Анахейма, где она одета в классический укороченный топик и находится на чьих-то мужских плечах. Была и ещё одна, на которой Кларк в бикини стоит в чьём-то бассейне. Именно эта фотография дала пищу воображению Лексы, которое остановить уже невозможно. И чем дольше она смотрит, тем больше желает находиться на одной из них. Если бы она не была чертовски упёрта, то могла бы стать частью её жизни.

***

Лекса просыпается на следующее утро с ужасной головной болью, её тошнит в мусорный бак, стоящий около тумбочки рядом с ней, прежде чем она могла хоть что-то понять. Её память быстро возвращается к ней. Она вспоминает, как пролистывала страницы Кларк в социальных сетях, внутри неё бушевала ревность, когда она увидела фотографию блондинки, где кто-то заставил её улыбнуться так, как у девушки никогда не получится. После она вспоминает причину пьянки прошлым вечером. У Кларк было свидание. Её живот вновь начинает ныть, когда она понимает, что наверняка услышит сегодня подробности об этом событии. Она начинает находить достоинства в том, чтобы пропустить занятие по причине болезни. Она никогда так не делала, ни разу за все девять лет занятий в студии, и, может быть, она заслуживает хоть один день отдыха. Но в этом случае она бы убежала от проблемы. Не встречаясь с ней лицом. А Лекса способна смотреть в лицо своим проблемам. Она не ребёнок и может справиться со своей ревностью. Необоснованной в любом случае. Они с Кларк никогда не были чем-то. Чёрт, они даже скорее враги. У неё нет ни единого права на ревность. (Именно это она повторяет себе снова и снова, надеясь, что в конечном счёте это заставит ревность исчезнуть) Она не приходит рано в студию. На самом деле, она проскальзывает в комнату за несколько минут до начала занятия. Она пытается не смотреть на Кларк. Она проваливает эту миссию. Её глаза находят девушку. Та стоит с другой блондинкой, которую зовут Найла, она одна из участниц кордебалета. Рука Кларк обвивает её талию, она смотрит на неё с нежным взглядом и мягкой улыбкой. Лексу начинает мутить. Она чувствует рвотные позывы, и это не из-за утреннего похмелья. Она хочет перестать смотреть, действительно хочет, но не может. Её взгляд сосредоточен на руке, расположенной на талии Найлы. Пульсация проходит сквозь её тело, до каждого нервного окончания, заставляя чувствовать, будто бы она сейчас взорвётся. Она сжимает челюсть, Лекса знает, что пялится, но она не может оторвать себя от этой сцены. Кларк наконец-то замечает, что девушка уставилась на неё, и единственную вещь, которою она решает сделать, — это прижать Найлу поближе к себе и поцеловать её в щёчку. Лекса делает глубокий вздох, стараясь избавиться от кома в горле, чтобы не заплакать. Она всё-таки отрывает от них свой взгляд и отворачивается. Нет. У неё есть наиболее важное занятие, на котором нужно сосредоточиться, и это лучше, чем пялиться на Кларк Гриффин. Она не даст ей разрушить это. Она сможет выдержать. Она вкладывает всю свою энергию в танец. Она ни разу не устанавливает контакт с глазами Кларк. Лекса смотрит в окно во время перерывов, обязательно воткнув наушники, чтобы показать всем, что её не нужно беспокоить. Сегодня Лекса хочет порепетировать одна, так что она просит блондинку не оставаться вечером в студии. Однако Кларк не заинтересована в том, чтобы исполнять эту просьбу. Она остаётся в помещении, не обращая на ту внимание. В животе Лексы что-то переворачивается, когда она видит, как Найла целует блондинку на прощание. В то время, когда они остаются наедине, Лекса встаёт, скрещивая руки на груди: — У меня нет желания репетировать с тобой сегодня, — оповещает её девушка. Кларк качает головой. — Хорошо. Я не собираюсь спорить с тобой, — говорит блондинка, возможно немного удручённо. Она разворачивается с целью покинуть помещение, а Лекса осознаёт, что желает, чтобы Кларк поспорила с ней. Она не привыкла к тому, чтобы блондинка сдавалась так быстро. Не с ней. — Как прошло твоё свидание? — интересуется Лекса, перед тем как Кларк начала подходить к выходу студии. Девушка надеется, что нотки ревности не были слышны в её голосе, так как её внутренности стянулись после этого вопроса. Блондинка останавливается. Она оборачивается, улыбаясь. — Было мило. Найла милая, — отвечает девушка, а сердце Лексы ушло в пятки. — И это всё? — удивлённо спрашивает Лекса, Кларк смеётся. — А что ещё тебе нужно? Иногда это всё, чего люди ищут, Лекса, — объясняет блондинка, звуча устало. — Это не выглядит так, будто бы ты из тех людей, кому достаточно только «милая». Я думала, что ты хочешь, — и Лекса делает паузу, её мозг возвращает её к той ночи, когда они переспали. — Фейерверков, — заканчивает она, а Кларк поджимает свои губы. Лекса не уверена, блеск ли это, но клянётся, что глаза Кларк начинают светиться от слёз. — Я не думаю, что ты имеешь хоть какое-то право решать за меня, что я хочу, — отвечает блондинка, и это ранит её. — Кларк, — начинает Лекса, но девушка качает головой. — Нет, ты уже высказалась. Ты утверждала мне, что это ничего не значило, так что ты не имеешь права судить мои отношения и считать их недостойными, — говорит Кларк, повышая свой голос. — Господи, я не знаю, что ожидать от тебя. В один день ты кричишь на меня, а в другой смотришь на меня как грустный щеночек, когда я решаю, что не хочу больше чувствовать боль после общения с тобой, — объясняет Кларк, а глаза Лексы расширяются. Нет. Это не имеет никакого смысла. Ты вынужден заботиться о ком-то, кто может ранить тебя. И нет ни единого шанса, что Кларк заботится о ней. Удивительно, что это так легко прочитать по её лицу, так как блондинка ухмыляется. — Хочешь сказать, что ты не знала? Думаешь, я веду каждую Джейн Доу (Прим. переводчика: Джейн Доу — анонимный человек) в своё любимое место в городе? Ты мне нравилась, Лекса, и ты наебала меня, — говорит Кларк, а Лекса даже не знает, как переварить всю эту информацию. Она нравилась Кларк. — Прошедшее время, — шепчет девушка. — Что? — спрашивает Кларк, и Лекса поднимает подбородок чуть выше. — Прошедшее время, — громче повторяет она, а блондинка смотрит на неё с разбитым взглядом. — Ты о чём? — спрашивает Кларк, точно обходя тот вопрос. — У тебя ещё есть ко мне какие-нибудь чувства или нет, Кларк? — Лекса перефразировала вопрос так, чтобы нельзя было избежать ответа. Слеза скатывается по щеке блондинки. — Не задавай вопросы, на которые действительно не хочешь знать ответ, — отвечает Кларк, опуская свой взгляд на пол. Она выходит из студии, оставляя Лексу смотреть дальше на то место, где она только что стояла. Она осознаёт, что кое-что между ними происходит довольно часто. Может быть, однажды, она пойдёт за ней. Но не сегодня. Не сегодня.