Глухая любовь

Находится в классе глухих и слабослышащих — это постоянно находится в тишине, в которой на тебя устремлено 15 и больше пар глаз. Главное не задуматься о чём-то своём, когда смотришь ответ ученика. Здесь всё с этим строго. Если ученик хочет ответить, он поднимает руку и встаёт, после чего отвечает. Другие ответы не принимались. Заметить, что ученик тебя «не слушает» легко, достаточно взглянуть, кто не смотрит на тебя. Однако и самому нужно не запутаться в своих объяснениях. Эван знал об этих нюансах и сложностях. Когда-то имел опыт обучения глухих детей, но вспоминать об этом сейчас не хотел. Всё-таки жизнь вернула его к тому, с чего он начинал когда-то. Интернат предусматривал для него комнату, где он мог бы жить, но мужчина не планировал постоянно здесь жить. Хотя иметь комнату было полезно, много вещей мог оставлять здесь, а не тащить с собой домой. Оглядывая стены и всё вокруг в здании, мужчина задумался, что вновь его принесло сюда. А что собственно? Проблемы? Жизнь? А может и всё вместе. Интернат был приличным, даже почти престижным. В нём было довольно чисто и приятно находится, а ведь он видел и похуже. Но этот был платный, так что различия на лицо. Уже сегодня ему предстояли первые уроки с детьми. Было даже немного волнительно внутри. Наверное, оттого, что давно не учил детей, а тем более таких детей. Но это волнение приятно щекотала что-то внутри него, отчего теплота наполняла его тело. Когда попадаешь в подобные заведения, то словно попадаешь в другой мир. Здесь всегда тихо и если ты услышишь какие-то голоса, то только учителей или слабослышащих, которые не всегда внятно говорят и больше же жестами общаются. Но все они… Они, как и другие дети имеют свои увлечения, круг общения и характер. Он устроился сюда учителем литературы и такого дополнительного языка, как испанский, но это если наберётся группа. Сейчас Эван направлялся в свой класс, где как ему уже сказали, сидят дети. В классе было так же тихо, как и во всей школе, что было непривычно даже. Но встав в дверном проёме, мужчина удивился, как вообще класс ещё остался стоять на месте. Некоторые ученики бегали и в шутку толкали друг дружку, в основном мальчики. Девочки, собравшись в кучку, делали что-то непонятное, а некоторые тоже сгруппировавшись в кучку, сидя, где попало, что-то обсуждали. Он сделал глубокий вдох и зашёл в класс, чем привлёк всеобщее внимание класса. — Рассаживайтесь все по местам, — произнёс он, на ходу вспоминая все знания дактильной азбуки. Ребята расселись каждый на своё место и теперь 19 пар глаз уставились на него. Мужчина пробежался взглядом по каждому ребёнку, замечая, что каждый из них строго одет по форме. Форма в интернате была не самой лучшей, по мнению учеников, но не соблюдать устав — это значит отправиться к директрисе, которая была довольно строгой. Форма состояла у девочек из клетчатой юбки, белой рубашке и бордовой жилетки, а у мальчиков из брюк, белой рубашки и такой же бордовой жилетки, по праздникам ещё сверху бордовый пиджак. Он подошёл к доске, взяв в руки мел, начиная на ней писать заострёнными буквами среднего размера. Эван Грейденс. — Меня зовут Эван Грейденс, но вы будете обращаться ко мне мистер Грейденс или учитель Грейденс или просто сэр, — повернулся он к классу лицом. Эван продолжил изучать класс глазами, но решив, что это бесполезное занятие сейчас, приступив к самому уроку. Калеб исподлобья наблюдал за учителем. Это был тот самый незнакомец, с которым он столкнулся совершенно недавно на улице. От этого воспоминания щёки залились краской. Оставалось лишь надеяться, что мужчина его не узнает. Хотя как он его должен узнать? Парень так замотался, что у него видны были лишь глаза. А сероглазых парней на весь город очень даже много! Про себя он отметил, что у них довольно симпатичный учитель. В интернате было всего два учителя мужчин. Один вёл физкультуру, другой физику. Остальные мужчины, что находились в интернате — это прочие работники, которые не вели уроки. У него были средней длины светлые волосы, зачесанные влево, но пару прядок всё-таки спадали ему на лоб, что он без конца их откидывал назад. Щёки гладко выбритые, что даже чуток разочаровала. С щетиной он выглядел более… Мужественно? На нём были серые брюки и тёмно-синяя заправленная рубашка с подвёрнутыми рукавами. Она хорошо подчёркивала крепкое телосложение мужчины, а также вены на руках, которые хорошо выделялись. То-то девчонки уже свои парты слюнями затопили. Рассказывал мистер Грейденс намного интереснее, чем другие учителя. Он интересовался мнением учеников, а не тараторил по учебной программе. Однако уже в конце первого урока дал работу, чем чуток подпортил первое впечатление о себе у ребят. Но Калебу даже было интересно, что скажет о его работе учитель. Предыдущие ему всё перечёркивали и занижали оценки за то, что высказал свою точку зрения и размышления, твердили, что нужна конкретика, а не размышления. Но в этой работе парень дал волю своему воображению. — Ребят, постойте, — остановил учитель учеников, которые уже вставали со своих мест, чтобы покинуть кабинет, ведь уже прозвенел звонок. — Из вас есть, кто собирается сдавать литературу как экзамен? Если да, то поднимите руки. Калеб поднял руку, обнаруживая, что из класса он единственный такой смельчак. Учитель перевёл взгляд на него, кивнув, показывая, что заметил его. — Задержись сейчас, пожалуйста. Парень лишь кивнул в ответ, чувствуя вновь неловкость перед учителем из-за того случая. Но всё же теперь этот человек его учитель, а значит один из них. Бояться же нечего, верно? Он не знает, что это был Калеб. Калеб последним подошёл к учителю, лично в руки отдавая ему свою работу, коснувшись кончиками пальцев вновь ладони мужчины. Она была такой же тёплой как в тот раз и такой… Парень не смог подобрать описание тому, что ещё ощутил, когда коснулся руки учителя. Мистер Грейденс сложил в стопку работы, отложив их в сторону, сел на своё место. Опершись локтями о стол, сложил ладони в замок, озадаченно смотрел на ученика. — Ну что мы с тобой будем делать? — разъединил он руки, позабыв, что ещё нужно жестикулировать. Глаза парня забегали от незнания ответа. На секунду ему показалось, что подняв руку, обременил учителя на лишнюю возню с ним. Из-за чего внутри появилось неприятное чувство. Это чувство называлось — ненужность. — Куда собираешься поступать? Калеб лишь пожал плечами. Он действительно не знал, куда будет поступать. Да и будет ли? Что будет делать с ним отец, когда парень окончит школу? Позволит ли идти куда-то дальше и будет ли оплачивать обучение? Он не знал этого. Ничего не знал относительно своего будущего. — Зачем тогда собираешься сдавать литературу? — удивился мужчина. «Из всех предметов она мне ближе всех», — ответил наконец-то нормально парень. Грудь учителя резко вздёрнулась вверх, а потом опустила. Видимо он тяжело вздохнул. В очередной раз, убирая прядь волос назад, он посмотрел куда-то вперёд. — Пока не знаю, что с тобой делать. Ты, похоже, единственный у нас такой смелый. Может, потом договоримся, как будем проводить консультации, — повернулся вновь мистер Грейденс к парню. Калеб лишь кивнул, желая уже по быстрее закончить этот разговор. Получив ответный кивок, он поспешил удалиться из класса. Выйдя из класса, парень сделал глубокий выдох, не заметив ничего во взгляде или действий мужчины, чтобы тот его узнал.