Глухая любовь

Учёба шла своим чередом, как и сама жизнь. Дни то тянулись медленно и мучительно, то пролетели так незаметно, что посмотрев на календарь, удивляешь дате на нём. Для Калеба в жизни которого мало интересного происходило, всё было как обычно. Мелкие бытовые проблемы в учёбе и… И всё. Вся его жизнь и состояла из учёбы, ещё иногда из мелких радостей вроде вылазок на «заработок». Мистер Грейденс так и не заикнулся больше о консультации по литературе, а сам парень боялся тревожить мужчину. Всё-таки поначалу влиться в жизнь интерната тяжело, к тому же кто-то из ребят сказал, что учитель их приезжий. А значит, ещё есть проблемы переезда и осваивания в новом городе. Юноша лежал на кровати в своей комнате. Сейчас была суббота и свободное время, которое он уделял чтению. Читал он один из сборников Франца Кафки, который ему посчастливилось найти в их библиотеки. Почему посчастливилось? Потому что в их библиотеки тяжело что-то найти в принципе, а свободных денег у парня не было на покупку книг. Любил он больше собственные книги, поскольку часто в них что-то чирикал или ставил закладки, чтобы когда-то ещё вернуться. Да и сам поход в книжный магазин был каким-то особенным ритуалом, который имел большое значение для него. Но ничего. Скоро Рождество, отец точно даст денег и тогда-то юноша себя и порадует. Тень загородила свет, что Калеб невольно поднял голову, обнаруживая своего соседа по комнате, Ника. «Там твой отец приехал», — сказал он. Парень нахмурился. Сейчас вроде бы праздников никаких не было. К чему бы это? «Ты ничего не напутал?», — спросил Калеб, откладывая книгу. «Нет. Меня мисс Ледерен поймала и попросила тебе передать это», — пожал плечами он, заваливаясь на свою кровать. Парень поднялся с кровати, устремившись вниз, где обычно ждут родители своих детей, если приезжают. В голове крутились неприятные мысли. Может всё-таки тогда его мистер Грейденс увидел и доложил директрисе? Тогда приезд отца оправдан и сейчас ему крепко достанется с двух, а то и трёх фронтов. Спустившись вниз, он обнаружил отца возле диванчиков, которые стояли у лестницы. Мужчина был один, что уже утешило. Калеб оглянулся, словно боялся, что их заметят, но поблизости лишь несколько ребят и неподалёку пару учителей, в том и числе и мистер Грейденс. Тяжело вздохнув, он подошёл к отцу, привлекая внимание его, видимо своим шагом, доставая на ходу телефон из кармана джинс. «Что-то случилось?», — настрочил в заметках парень, показывая экран телефона отцу. — Нет, — поморщился мужчина. — С чего ты вообще взял? «Ты никогда не приезжаешь в обычные дни, только по праздникам и в канун каникул», — чуть растеряно взглянул на него он. Мужчина уже открыл рот, желая что-то сказать, но тут же закрыл передумав. Калеб часто наблюдал за родителями других детей, особенно тех, кто находился в интернате. И единственное о чём с гордостью мог заявить, что его отец красивый мужчина. Намного красивее других отцов, которые уже были похожи на стариков, хотя одного возраста с его отцом. На лице мужчины уже появились морщинки, а глаза уже не имели такого яркого цвета радужки. Цвет его глаз становился всё бледнее, что парню казалось, что к глубокой старости они станут совсем белые. Он держал форму и был очень накачен для своего возраста и соблюдал некую моду. Не носил старомодные костюмы, как их учитель физики. Сейчас на нём были тёмные джинсы, коричневая футболка с воротником и чёрная кожаная куртка с задранными рукавами по локоть. Светлых волос мужчины ещё не коснулась седина, хотя возможно из-за цвета это было не видно. Но сам Гидеон Стемфордовский был идеальным мужчиной мечты каждой дамы. Но не идеальным отцом… — Я уезжаю на очень длительный срок, поэтому… — мужчина провёл рукой по волосам, задумавшись. Парень кивнул, усмехнувшись про себя. Неужели он думал, что отец приедет к нему, даже если что-то случится? Или вообще приедет просто так? Глупый. Гидеон достал бумажник, вытащив приличное количество купюр, протянул сыну. — В общем, купишь себе что-нибудь. Калеб забрал купюры, складывая их вдвое, убрал в карман джинс. Хотелось бы ему сейчас слышать голос отца, чтобы понять есть в нём хотя бы капля сожаления или чего-то ещё. В книгах писали, что голос разный и по голосу можно определить многое. У него такого привилегии не было. — Не косячь сильно, — хлопнул отец его по плечу, разворачиваясь к выходу. Парень не стал даже его останавливать. Хотя для чего собственно? Говорить о его обиде на отца? Да, он был на него обижен. Обижен, что тот так с ним обращался, что не любил его. Но больше всего был обижен на себя самого за то, что родился глухим. Он много раз думал о том, чтобы было, если родился бы здоровым? Осталась бы мама с ними? Любил бы его отец? Была бы у них нормальная, любящая семья? Он этого не знал и никогда не узнает. Реальность была совершенно другой. В глазах встали слёзы, которые юноша поспешил сморгнуть и сдержать. Он сильнее этого и не будет плакать, ведь не маленький уже. Калеб развернулся, собираясь сбежать в свою комнату, как столкнулся с мистером Грейденсом. Мужчина удержал ученика за руку, боясь, что тот упадёт от такого резкого столкновения. — Я по поводу консультации, Калеб, — произнёс учитель, отпустив его руку. Парень вздохнул, понимая, как это сейчас не вовремя. Ему откровенно сейчас было не до учёбы, не до него… «Извините, давайте в другой раз это обсудим. Я…», — начал он, замечая, как трясутся руки. Видимо мужчина это тоже заметил, потому что взгляд стал обеспокоенным. Он не знал, что отец парня сказал ему. А узнал Эван, что этот мужчина отец от учителей, когда спросил. Хотя внешне они слабо были похожи. Калеб хотел уже рвануть и убежать наверх, но учитель схватил его за руку, удержав на месте, не отпуская. — Мне жаль, что отец так с тобой поступает, — одними губами промолвил он. В основном у них женский коллектив и когда Эван начал спрашивать о Калебе, то ему быстро всё растрепали. И самая главная информация начиналась с родителей парня. Всем было жаль его. Ведь мать, судя по всему, оставила их с отцом. А отец? Он не сильно-то любил своё дитя и даже больше показывал свою неприязнь. Ходили слухи, что мужчина не верит, что это его сын из-за глухоты или внешней несхожести. Сейчас, когда мужчина лично видел этот разговор, слышал тон отца Калеба и видел его взгляд, то понимал, что всё услышанное правда. Отец не питал никакой любви к парню, хотя тот ещё слабо цепляется за надежду, что тот его… Полюбит? Но тот лишь откупается от сына и видимо не впервые. Разобрав слова мужчины, Калеб испуганно вырвал руку из его хватки, словно обжёгся. И он действительно, кажется, обжёгся об это тепло… Об эту заботу. «Вы ничего не знаете», — с недобрым огоньком ответил Калеб, всё-таки сбежав от него. Что он знал о нём? Что кто-то мог знать о нём? О его семье и тем более уж отношениях с отцом. Они не были на его месте и не знали, что чувствовал парень. А он умел чувствовать и мог. И чувствовал лишь боль и разочарование. Боль оттого, что не может заставить отца поменять мнение о себе, что не может исправить свою дефектность. Разочарование от жизни и происходящего. Или всё же в отце? Отце, который приезжает лишь для того, чтобы откупиться от него деньгами. Толком ничего не говорит ни о матери, ни с ним самим, даже домой не берёт. Когда он последний раз был дома? Калеб уже и не помнил. Видимо очень давно. Ворвавшись в комнату, он тут же со всей силы ударил ногой по стулу, который отлетел куда-то. Ему хотелось выплеснуть свою боль, свои эмоции, но выплеснулись лишь слёзы. К нему подлетел Ник, который что-то жестикулировал, но парень не видел из-за слёз и лишь оттолкнул его, бросив что-то вроде «отвали». В недоумении Ник отошёл от него, тревожно наблюдая за действиями соседа. Калеб сел на кровать, низко склонив голову над коленями, схватился за неё руками, впиваясь в свои волосы. А был ли у него вообще дом? У него нет дома.