Подари мне Солнце

      2001 год, Сан-Фернандо       — Да брось, Дженни, все не так страшно. Ты, главное, кровати раздвинь. А то мало ли… — Майкл пошловато ухмыльнулся и глотнул пива из бутылки.       — Заткнись, Роззи. Мне совсем не улыбается две недели жить с этим Йети, — Дженсен отпил из стакана, виски обжег язык.       Это была уже третья порция, и если в начале вечера он твердо решил напиться, чтобы попросту отогнать от себя неприятные эмоции, вызванные утренними событиями, то сейчас он смутно начинал понимать, что от каждой новой порции ему становится только хуже. Подавляемая в трезвом состоянии ярость грозилась вырваться наружу неконтролируемым потоком.       Сидевший рядом Розенбаум, притащивший его в клуб их общего друга, музыканта Криса Кейна, только усугублял положение своими шутками и пошлыми намеками. Весь день он не мог нормально сосредоточиться. Лекции слушал в полуха, отвечал невпопад. Почему этот Крипке решил именно сегодня спрашивать его? Точно, демоны. Это был глухой тупик.       Он понимал, что если закатит скандал Моргану и потребует заменить выбранного им студента на заселение в свою комнату, то вызовет слишком много вопросов, отвечать на которые совершенно не хотелось, да и лишние слухи тоже ни к чему, но и мириться с таким положением вещей Дженсен не собирался. Что ж, он устроит Падалеки такой теплый прием, что тот, скорее всего, сам сбежит, если и не в тот же день, то на следующий точно. А кровати — это идея… Когда Дженсен вселился в свою личную комнату, то первым делом сдвинул две стоящие в комнате кровати.       Разве не приятнее спать, раскинувшись без стеснения и страха ощутить холодный пол под задницей? А развалиться он любил. В клубе гремела музыка, Кейн и Карлсон, его напарники по группе, сегодня не выступали, так что помещение тонуло в громких басах и гитарных аккордах «The Chamical». Сам Крис, судя по его отсутствию, опять, видимо, вляпался с поставщиками. Это случалось часто в последнее время.       — Хей, задроты! — раздался громкий вопль. Дженсен знал лишь одного человека, способного своим криком переорать даже клубный шум и громкую музыку. Чудесно… Рядом на кожаный диванчик между ним и Майком плюхнулся Том.       — Слушай, Уэллинг, ты можешь извещать о своем появлении более… м, по-человечески, что ли? А то каждый раз мне кажется, что гремит военная тревога. «Люди бегите, Тарзан разбушевался!». Так и подмывает спрятаться в укрытие с полной звукоизоляцией, — недовольно глядя на Тома, сказал Дженсен.       — Дженни-бой не в духе? — криво ухмыльнувшись, сладко прошептал Уэллинг, склоняясь к лицу Дженсена. — Тебе нужно сбросить напряжение Дженни, — как-то совсем уж пошло пропел он ему на ухо. Дженсен оттолкнул Тома от себя и недовольно поморщился.       — О, я уверен с этим у нашего мальчика проблем не будет, во всяком случае, в ближайшие недели две… — видимо, все-таки услышав последние слова Тома, Майк покосился на Дженсена и громко расхохотался.       — Я что-то пропустил? — удивленно вскинул брови Том.       — У Дженни новый сосед. Горячий такой техасский мачо, ну, если можно так выразиться, — Майк снова заржал.       — Прекратите ржать, уебки, — попытался одернуть друзей Дженсен. — Не вижу повода для веселья.       — К тебе подселили Падалеки?! — озвучил догадку Том. — С чего это? У вас с Морганом вроде как договор… — Том поджал губы, это очень походило на что-то сродни обиде.       — Это только на две недели, пока Коэн не съедет к своей невесте, — уткнувшись взглядом в свой стакан, пробурчал Дженсен.       — Ты никак ревнуешь, Томми? Так пригласи Дженни к себе, будешь готовить ему завтраки, того гляди, он и съезжать не захочет, — заметив недовольное выражение лица друга подначил Роззи. — Слушай, Эклз, а что это ты так фонтанируешь эмоциями? Вы часом не встречались раньше с этим Джеем? — Майк нехорошо прищурился.       — С чего ты взял? Просто он мне не нравится, что такого? Скользкий он какой-то… — Дженсен поглядывал на Майка, пытаясь определить его реакцию на свои слова. Этот если учует что, как ищейка долбаная, не отстанет, пока не докопается, но Майк лишь нахмурился и повел бровями.       — Он вроде как ничего… Не мне об этом говорить, но… Как думаешь, Томми? Я прав? — Роззи опять ухмыльнулся. Ему определенно доставляло удовольствие эта ситуация. Том только одарил Майка презрительным взглядом и повернулся к Дженсену.       — А может… мы, ну… — Том бросил многозначительный взгляд в сторону туалетов. И выжидающе посмотрел на друзей.       — О, ты достал? — заинтересовался Майк, видимо, хорошо понимая, на что намекает Уэллинг.       — Как будто это проблема, — хмыкнул Том. — Дженни, ты как? С нами?       — Нет, настроя нет что-то, — неуверенно произнес он.       — Ну, так вот и появится, брось, Эклз, ты с утра сучишь. Пошли. А потом можем ко мне поехать… — Том облизал губы. В голубых глазах плескалось неприкрытое желание. Взгляд потемнел.       — Господи, Уэллинг, прекрати делать это при мне, я хоть и твой друг, но смотреть на твое похотливое выражение лица я не смогу даже под кайфом, — закатывая глаза фыркнул Майк.       — А ты не пялься, Майки, ты вроде как натурал? Вот и вали к своим цыпочкам, — оскалился Том.       — Пошли уже, вы же не отвяжетесь, так? — словно подыскивая себе оправдание, сказал Дженсен. Том довольно улыбнулся. Вечер определенно налаживался.       Через пятнадцать минут и две дорожки кокса, который принес Уэллинг, и после того как, Розенбаум спешно ретировался из туалета, Дженсен грубыми рваными толчками «насиловал» членом горячий влажный рот Тома, прислонившись спиной к холодному кафелю в кабинке туалета клуба Кейна. Впервые за весь день он чувствовал свободу от мыслей и того бреда, что происходил вокруг него. Что-что, а минет Том делал отменно. Это началось как-то само собой: на второй день своего пребывания в Сан-Фернандо вся компания первокурсников, включая и Тома, жутко напилась, а утром Дженсен проснулся в его квартире, которую тот снимал, не желая делить пространство с шумными жителями общежития.       Помимо жуткой головной боли, Дженсен испытывал ужасную неловкость и не знал, как себя вести, но Уэллинг оказался простым и не создающим проблем парнем, больше друг, чем партнер, ненавязчивый, веселый, он нес в себе сплошной заряд позитива, а на тот момент это было тем, что так отчаянно искал Дженсен. И то, что временами это простое, непринужденное общение переходило за рамки, никак не напрягало, скорее, наоборот. Ничего серьезного, просто отменный, надо заметить, секс тогда, когда это нужно. И, что добавляло ему больше плюсов в глазах Дженсена, он был красив. Высокий, широкоплечий, с огромными голубыми глазами и такой по-детски открытой улыбкой, он обезоружил бы кого угодно. Грех отказываться. Уэллинг сам так поставил их отношения, на людях они вели себя как обычные друзья-однокурсники и лишь иногда, ну, может, чуть чаще, чем иногда, по обоюдному согласию меняли этот статус, предполагающий более тесное общение.       Они идеально совпадали в постели, Том точно знал, что и когда сделать, чтобы Дженсен начинал стонать и извиваться. Уэллинг позволял себя трахать так, как нравилось Дженсену, иногда до неприличного грубо, подставляясь, насаживаясь и крича. О да, когда Том кричал под Дженсеном, ему это, пожалуй, даже нравилось. А сейчас, такой сговорчивый и горячий, он был как нельзя кстати настроен все забыть, не думать, просто чувствовать.       Толкнувшись глубоко в горло Тому, Дженсен со стоном кончил, изливаясь ему в глотку. Ноги почти не держали, сердце выбивало рваный ритм, да уж, оргазм под кайфом — это чистая нирвана. Не то чтобы Дженсен «сидел» на чем-то, просто иногда такой вид релаксации был очень даже полезен Эклзу. По его собственному убеждению, это помогало, как ничто другое, избавиться от хандры или депрессий, вызванных теми или иными обстоятельствами. И опять же, Уэллинг всегда оказывался рядом с парой косяков или чем-то посерьезней. Сильнее кокаина и метамфетамина Дженсен ничего не употреблял принципиально. Он же не наркоман в системе, верно? А так — снять напряжение… Это же Калифорния, ей богу!       Том тщательно вылизал его член и поднялся с колен. Он был похож на сытого кота. Глаза блестели от недавнего употребления, губы неприлично распухли, щеки покрылись румянцем.       — Ты супер, детка… — расслаблено протянул Дженсен, прикасаясь большим пальцем к губам друга. — Ну что, поедем? Останешься на ночь сегодня? — Том возбужденно посмотрел на своего не в меру удовлетворенного партнера.       — Ну, если ты обещаешь быть хорошим мальчиком и приготовить мне завтрак с утра… — с улыбкой проговорил Джен, подмигивая ему.       — Сучка, — беззлобно отозвался Том.       — Э нет, сучка из нас двоих точно не я, и я тебе это докажу, когда мы доберемся до твоей квартиры, Т-о-м-м-и-и, — Дженсен растягивал звуки нарочно, зная, как это заводит Уэллинга.       Том вообще любил поговорить в койке, поговорить грязно и возбуждающе, но еще больше он любил все то же самое слушать. Полная противоположность. Непрошеная картинка тут же всплыла в мозгу, мягкий и податливый, тихо стонущий, лохматый подросток… Вот черт! Только не это! Опять! И тут он пролез в его одурманенный мозг! Зачем? К черту эти сравнения! Когда же это кончится? Нет, определенно нужно что-то придумать. Но это потом, сейчас надо просто не думать. Во всяком случае, постараться… Дженсен дернул Тома за рубашку и впился в его губы жестким поцелуем. Оторвавшись, он затуманенным взглядом посмотрел Уэллингу в лицо.       — Поехали.       1996 год, Сан-Антонио, Техас       Был я весь телом другой, чем раньше, и духом не прежний. Овидий, «Метаморфозы»       Судьба щедра на выдумку. Особенно в испытаниях, подбрасываемых человеку. Однако то, что выпало Джареду Падалеки, наводило на мысль о легковесной расточительности ее фантазии. Как будто показалось мало оставить его с сестрой в доме практически наедине с Шерон без поддержки отца и старшего брата, так она в виде бонуса подбросила и Дженсена невъебенного Эклза. Со дня приезда Донны Эклз со своим сыном прошло три дня, и все три дня Джаред старательно пытался ограничить свое общение с этим ходячим дьявольским афродизиаком. Он перебрасывался несколькими ничего не стоящими фразами за завтраком и сбегал в свою комнату, но потом были бесконечные прогулки по городу, бессмысленные беседы и долгие вечера в душе с тихим стоном на губах и спермой на собственных пальцах. Дженсен был веселым и легким в общении, без труда мог поддержать любую предложенную тему, как оказалось, играл на гитаре, а в старшей школе Далласа входил в команду пловцов. Все это крайне усложняло Джареду задачу — отыскать хоть какой-то недостаток в этом идеальном «чуде». И его это жутко выводило из себя, найди он хоть что-то, маленькую деталь, которая бы позволила разочароваться, оттолкнула…       И в то время как Шерон просто светилась, проявляя чудеса гостеприимства, Джаред мучился, страдал и молился, чтобы семья Эклз поскорее покинула дом Падалеки. Он честно пытался держать себя в руках, но этот гад, как нарочно, провоцировал, что ли, чего только стоило его появление из ванной в одном обернутом вокруг бедер полотенце… Джаред тогда до позорного покраснел и снова сбежал, как в тот первый день, когда семейка Эклзов только появилась на пороге их дома. Сегодня Шерон потащила всех ужинать в «Плаза», ну ей богу, как будто на дом заказать нельзя! И Джаред с принесенного официантом первого блюда начал жалеть, что воспитание не позволяет ему вскочить из-за стола и броситься прямиком в туалет.       Он мимоходом на автомате вставлял машинальные отточенные реплики в беседе, лишь краем уха следя за ее темой. Когда дошло до десерта, он про себя уже вовсю проклинал и мать, пригласившую этих людей к ним, и самих неожиданно проблемных гостей, Дженсен ел крем-брюле… Нет, не так. Дженсен просто съедал и так державшийся на честном слове самоконтроль Джареда с каждой поднесенной ко рту ложкой. О господи, эти губы, этот язык… Черт! В штанах стало тесно в области паха. Его рот нужно запретить законом. Или закрыть обладателя этой порнографии в чистом виде в комнате и… От этой мысли, которую Джаред, к слову, так и не оформил до конца в своей голове, бросило в жар. Он поднял глаза и наткнулся на изучающий взгляд Дженсена.       Он смотрел странно, понять этот взгляд было совершенно невозможно, но и отвести глаза Джаред был не в состоянии. Он завис. Снова. Видимо, он все же гей. Или нет? Может, это Дженсен чертов Эклз так влияет на него? Может, гормоны? Нет, эту последнюю мысль он отбросил еще в первый день. Гормоны играли давно, но даже три месяца назад со своей первой девушкой — да, у него был секс — Джаред не испытывал такой потери ощущения реальности и желания разложить на первой же горизонтальной поверхности… Было хорошо, немного неловко и поспешно, но не так… не так остро, и это при том, что ни разу даже случайно не коснулся Дженсена, не считая их приветственного рукопожатия. Дженсен извинился и поднялся из-за стола, снова бросив этот странный взгляд на Джареда. Джей понял, что окончательно попал. Что произошло потом, спустя минут пять, Падалеки так и не понял. Зачем он пошел следом за Дженсеном, Джаред не знал. Но едва он закрыл дверь туалетной комнаты, его прижали к стене.       — Ты что творишь, Падалеки?! — прошипел ему в лицо Дженсен, прижимающий тело Джареда к стене. Джаред задохнулся. В чем дело-то?!       — Что?.. Ты о чем? — Джей удивленно распахнул глаза. И тут Дженсен просунул свое бедро между ног Джареда и потерся о его нехилый стояк.       — Об этом, твою мать! — он смотрел почти зло и… стоп, возбужденно? — Ты, черт тебя дери, уже третий день трахаешь меня глазами, какого хрена ты меня дразнишь?!       Джаред похолодел. Дразнишь?! Что за нах? Он что, тоже? За все это время Джаред даже не допускал мысли… Ну, может, раз или два… И где тот скромный парень, который уже три дня его изводил своими правильными разговорами об учебе, поступлении и прочей ничего не стоящей ерунде во время прогулок и экскурсий? Что за метаморфозы? От того, как Дженсен его прижимал бедром, в паху начинало гореть, стояк усиливался, дыхание сбилось, и Джаред, сам не понимая, что делает, потянулся к этим блядски притягательным губам. Как там пишут в любовных романах для скучающих домохозяек? Время остановилось? Земля покачнулась? Джаред не читал всю эту бульварную беллетристику, но похоже, что почувствовал именно это, когда коснулся своими губами рта Дженсена. Боже! Какие же мягкие у него губы, теплые… Джаред не успел додумать, Эклз резко отстранился и попятился назад. Лицо его горело, глаза лихорадочно блестели.       Джаред застыл у стены, жадно разглядывая это великолепие. Да, Дженсен Эклз был великолепен, Падалеки больше в этом не сомневался. Единственное, чего ему хотелось, это наброситься на парня и смять его рот в настоящем поцелуе, требовательном, горячем. Они не двигались, испепеляя друг друга взглядами: Дженсен — каким-то яростным, Джаред — откровенно похотливым.       И тут Дженсен дернулся и стрелой вылетел из туалета. Нет, ну он его реально добьет! Или Падалеки вытрясет из него душу сам, или вытрахает… От внезапно мелькнувшей мысли Джаред покраснел еще больше, если это было вообще возможно, и с силой ударил кулаком о стену, к которой еще три минуты назад его так недвусмысленно прижимал этот абсолютно неподдающийся логике Джареда парень. С этим нужно что-то делать, и срочно, пока остатки мозга еще целы, только вот что, Падалеки никак не понимал. Все менялось так стремительно, что он не успевал даже думать и рефлексировать по этому поводу.       Тихий стук в дверь отвлек Джареда, сидящего с книгой за столом, от полного погружения в загадочный мир Дориана Грея Оскара Уайлда*.       — Да, — тихо отозвался он. Было уже достаточно поздно, Меган спала, мать с Донной остались в гостиной, когда он уходил десять минут назад. Кого там несет? Дженсен вошел смелым, твердым шагом, будто это не он секунду назад скреб дверь как нашкодивший подросток, пришедший просить прощения у родителей. Джаред вздрогнул.       Он определенно не знал, что говорить. После случая в уборной ресторана прошло два дня, и все эти два дня Дженсен вел себя так, будто это не он прижимал Джареда к стене туалета и терся ногой о его стояк. Они почти не пересекались, Дженсен мотался по городу с Меган, доставляя мелкой непреувеличенное состояние эйфории, чему последняя была несказанно рада, а потом просто исчезал из поля зрения Джареда. Шерон своим метким оком, конечно же, узрела напряжение, которое так и витало в воздухе, и настоятельно попросила (ласково приказала) уделить гостю больше внимания, познакомить с друзьями, съездить куда-нибудь. И, похоже, ему придется исполнить просьбу матери, бегать друг от друга просто смешно. Джаред и сам уже собирался пойти поговорить с Эклзом, но у него почему-то сразу не находилось времени. С чего бы это? И тут он сам посреди ночи является в его комнату и с видом хозяина усаживается на кровать, подбирая ноги.       — Надо поговорить, — тихо произнес Дженсен. Он так смотрел, будто сквозь Джареда, видимо, думал совсем о другом.       — Да уж, не помешает… — ответить Джаред определенно не был готов, он не знал, что с ним опять такое, ну не блядь, а? Щеки начали гореть, ладони вспотели, Дженсен, мать его, Эклз, сидел, сука, на его кровати. С голым торсом, в одних пижамных штанах.       — Чего ты хочешь, Джаред? — устало спросил он и внимательно, не моргая, глядел прямо на Падалеки. Господи, ну за что? Эти его глаза, невероятно зеленые, и рот… о боже!       — Ты о чем? — произнес вслух Джаред и сглотнул комок в горле. «Тебя!», — пронеслось в голове.       — О чем я — мы выяснили в туалете ресторана, сейчас о тебе, что тебе нужно, чего ты добиваешься? Джаред, только слепой не заметит эти твои голодные взгляды, я удивляюсь, как родители наши еще не заметили. Это может плохо закончиться, поэтому лучше и не начинать, если ты не уверен… — он усмехнулся, но тон его был отнюдь не веселым. Молчание повисло очень не вовремя. Лучше бы Дженсен продолжал говорить. Лучше для него самого. Джаред не знал, что сказать, совершенно, он знал, как встать со стула, нет, сорваться с него и впиться губами в этот до скрежета желанный рот.       Джаред набросился на Эклза с каким-то тихим рыком, что его самого на секунду отрезвило, но лишь на мизерную секунду. Дженсен вдруг резко перевернулся и уронил Джея на кровать, наваливаясь сверху. Джаред почувствовал, как что-то твердое упирается ему в бедро.       — Что же ты со мной делаешь? — прошептал Дженсен и провел кончиком языка по уху Падалеки. Замер и принялся разглядывать Джареда, словно выискивая ответы на его лице. Джей выдохнул и потянулся к лицу Дженсена губами. — Джаред, не надо… — почти умоляющий тон.       — Я уверен… — выдохнул он ему прямо в губы. Все казалось настолько правильным и естественным, что Джаред отбросил саму идею об отступлении, Дженсен с глухим стоном приник ко рту Падалеки…       Тихий неразборчивый шепот, влажные губы на шее, лице, губах. Джаред тонул и не желал выныривать наружу, боясь, что все это прекратится, стоит ему вздохнуть. Но тут Дженсен резко остановился и сел на кровати, тяжело дыша.       — Это неправильно, Джей. Ты не такой, тебе это не нужно. — Он поднялся и направился к двери.       — Джен, подожди… — прозвучало отчаянно. — Ты не понимаешь… Да, я раньше никогда… Но ты… Черт, я не знаю, — он бросил на него умоляющий взгляд, словно ища поддержки.       — Джаред, это ты не понимаешь. Твое будущее стабильно, планы расписаны на несколько лет вперед, и это не то, что вписывается в эту идеальную схему, — он все так же стоял и держал ладонь на ручке двери.       — Какое будущее?! Да, Шерон распланировала мою жизнь, вплоть до количества детей, но это не мой план! — Джаред вспылил. Он вскочил с кровати и подлетел к Дженсену. — Джен, я никогда так не западал ни на кого…       — Стоп, стоп, стоп… — прервал его Дженсен. — Тебе шестнадцать, Джаред, сравнивать особо не с чем, как и мне, с той только разницей, что я четко уверен в своих приоритетах в выборе партнера.       Дженсен говорил, как умудренный опытом мужчина, а не шестнадцатилетний подросток, твердо произнося каждое слово.       — Я давно, еще лет в тринадцать, начал осознавать, что девушки, так сказать, мало меня привлекают… А ты… Даже не знаю, что это… Подростковый эксперимент на фоне гормонального всплеска? — он заглянул ему в глаза.       — Ты что, долбаный психиатр, Эклз?!       — Джаред, успокойся, в любом случае все это не важно. Я уеду домой, и ты все это забудешь. Поступишь, найдешь хорошую работу, женишься… И вот это действительно важно, это твоя жизнь. Не стоит херить все ради того, о чем ты даже понятия не имеешь.       — Нет, это ты понятия не имеешь о моей жизни — он горько усмехнулся и выпустил руку Дженсена, которую все это время сжимал. — Да, ты прав, я поступлю, выучусь, женюсь, блядь. А знаешь, что самое смешное? Я даже в выборе жены пролетел. Этот выбор Шерон тоже сделала за меня. Как и за Джеффа, но благо его невеста оказалась более упрямой особой и наотрез отказалась от такой перспективы, грозя уйти из дома, — он резко замолчал. Джареду вдруг и правда показалось, что это все бесполезно. — Просто мне все это надоело…       — Вот и ответ на твой вопрос, Джаред. Тебя все достало, а я как орудие мести в твоих руках, призванное наказать миссис Падалеки. Но я так не хочу…       — А как ты хочешь? — Джаред снова коснулся его руки. — Я вообще тебе хоть нравлюсь?       Дженсен тяжело вздохнул и переплел пальцы их рук.       — Да, но это не важно. Все это не для тебя. Твоя мать во многом права. Тебе нужно учиться, нужно создать основу для жизни.       — Сколько тебе лет, Джен? О чем ты говоришь? Сейчас как раз время сходить с ума! Когда, если не сейчас? — он упрямо смотрел ему в глаза.       — Сходи. Но не со мной. Я не буду в этом участвовать. Прости, Джей…       Дженсен вырвал руку из его ладони, открыл дверь и вышел. Джаред беспомощно прислонился к дверному косяку, ударил кулаком в дверь и выдохнул. Ну уж нет! Так просто он не сдастся!       2001 год, Сан-Фернандо       Дженсен проснулся от звука отбойных молотков в голове, свет из не зашторенного окна бил в глаза. Блядь. Кровать не его… Белье тоже, и он… Ах, да, Том. Уломал ведь гад. Дженсен жутко не любил делить с кем-то постель в случаях, когда это исключало секс. Ощущая рядом чужое тело и дыхание, он буквально задыхался. У него начинались неконтролируемые приступы паники, будто кто-то посягал не только на место на одном матрасе с ним, но и на свободу и жизнь.       Повернувшись на другой бок, он сощурился и пошарил рукой, солнце слепило нещадно, и, судя по всему, он опоздал на первую пару, на кровати кроме него никого не было. Вот же святая простота, опять ушел спать на диван в гостиной. Уэллинг никогда ни словом, ни жестом, и уж тем более действием не напрягал Дженсена, возможно именно поэтому им удалось сохранить свои странные отношения и продолжать их пять лет. Том, прекрасно зная о границах, проведенных Дженсеном в его личном пространстве, никогда даже не пытался их переступить. Дженсен нехотя поднялся, превозмогая головную боль. Да уж, он явно перебрал вчера… Кажется, после виски и кокса в клубе они с Томом пили текилу… трахались… и ром, да, был ром, точно. Во рту — ощущение, будто там нагадило стадо пьяных антилоп. Ну, хоть один плюс — в таком состоянии в голову не полезут неприятные мысли.       Да вообще ничего не полезет. Надо было брать себя в руки и собираться в университет. Эклз встал с кровати и зашагал в гостиную в поисках хозяина квартиры. Что говорить — хороший минет пошел бы ему только на пользу, но и там оказалось пусто, как и на кухне. Похоже, справляться придется самому. На столе лежал клочок бумаги. «Аспирин в ванной, вода в кране, завтрак на плите, увидимся в универе. Ключи на столике у двери». Лаконично и по теме, ничего лишнего, в этом весь Том. Но что самое важное — молча. И это явно лучше его обычного утреннего приветствия… Тарзан, блин. Это утро Дженсен вряд ли бы пережил в потоках звуков голосящего Тома. Дженсен нехотя поплелся в душ.       Ополоснувшись и наскоро подрочив, от чего в голове немного прояснилось, Дженсен оделся и решил, что, пожалуй, все же стоит выпить кофе… Через полчаса, уже выходя из квартиры Уэллинга, злой и уставший, Эклз клял собственную слабость — надо было вчера валить к себе, хоть выспался бы. Судя по состоянию, он спал мало, и это сказалось на его внешнем виде — бледный с мешками под глазами, ему ужасно не хотелось идти на пары. Дженсен включил телефон, тринадцать пропущенных… Брок, Майк, Джеффри. Отсидеться в общежитии, что ли? Ему категорически не хотелось видеть никого из вышеупомянутых. Да и вообще никого не хотелось видеть. Нет. Надо брать себя в руки.       Выйдя на улицу, он с удивлением заметил машину Уэллинга, только что припарковавшуюся у подъезда. Дверца открылась.       — Запрыгивай, принцесса, — широко улыбаясь, сказал Томми. — Дженсен сел на пассажирское сиденье и прислонился к дверце.       — Ты какого тут делаешь? — недовольно пробурчал Дженсен.       — А то ты недоволен? — ехидно ухмыльнулся Том. — Когда машину свою заберешь? — переводя тему, поинтересовался Уэллинг.       — В субботу. Ты так и не ответил, что ты тут забыл? — настаивал Эклз.       — Я здесь живу, Дженни. Ладно, ладно, — заметив его недовольное лицо, ретировался он. — Просто я подумал, что тебе не в кайф будет спускаться в сабвей.       — Чего? — он удивленно вскинул брови.       — Не грузись. Я заезжал к Лорен. Девчонка из ЭлЭй, помнишь? Она живет через пару домов. Брала у меня курсовую по социологии. А тут ты выходишь, весь помятый такой. Ладно, двигаем, ты и так две пары проспал. А я еле сижу. — Том поерзал на сиденье и наигранно нахмурился.       — А, ну я еще и виноват… — пробурчал в ответ Дженсен. — Скажи, что тебе еще и хреново ночью было? — он ухмыльнулся.       — Не сучи, Дженни. Я же не жалуюсь. Поехали. — Том завел мотор, и машина плавно тронулась с места.       Почти всю дорогу они молчали. Дженсен чуть не уснул, опираясь щекой о боковое стекло, Том на удивление не произнес ни звука, лишь как-то воровато поглядывал в его сторону. Подъехав к кампусу, Том остановился и провел ладонью по скуле Дженсена.       — Ты что делаешь, Уэллинг? Что с тобой сегодня? — тряхнул он головой.       — Что? — округлил глаза Том. — Приехали, выходи я припаркуюсь. И, Эклз, — окликнул его Том, когда тот уже хотел захлопнуть дверцу машины. — Переоденься, от тебя несет, — сказал он нарочито громко.       — Пошел ты! И, мать твою, не ори! — Дженсен направился к общежитиям, стоило все же воспользоваться советом Тома, после вчерашних «косяков» и отсоса в туалете пахло от одежды правда не очень. И тут он нос к носу столкнулся с Джаредом, буквально впечатавшись в его грудь.       — Черт! — выругался Эклз. Джаред лишь недовольно поморщился.       — Ну привет, Дженни, — он ослепительно улыбнулся. Ямочки…       — Смотри куда идешь, Падалеки! И не называй меня «Дженни», — прошипел Дженсен, обходя Джареда, явно пытаясь сбежать от назревающего разговора.       — Дженсен, подожди, — что-то кольнуло в этой просьбе… Голос? Интонация?       — Что? — у Дженсена просто не было ни сил, ни желания на разговоры, все, о чем он мечтал — забить на пары и поспать.       — Ты на пары? Мне нужен ключ от комнаты. Мне сделают только к вечеру, запасной потерян, — Джаред опустил взгляд.       — О, и где же ты ночевал? — ехидно поинтересовался Дженсен.       — А ты? — парировал Падалеки. — Хотя, судя по тому, с кем ты приехал… выглядишь паршиво… — Джаред зло сузил глаза. Вау. Да мы никак ревнуем!       — Не твое дело! — сухо отрезал Дженсен. — Пошли, — он двинулся вперед по дорожке, ведущей к зданию общежития. По пути их нагнал Том.       — Дженни, ключи от квартиры можешь оставить пока себе, — нарочито ласково и тихо сказал Том, абсолютно игнорируя присутствие Джареда, когда они уже подходили к месту назначения. Эклз остановился и завис.       Он не ожидал от Тома подобного выпада. Почти никто в университете не знал о других сторонах их отношений. И не должен был узнать. Они ведь не пара, в самом деле! Падалеки в недоумении уставился на Дженсена. Создавалось впечатление, что Том сделал это нарочно… Нет, не может быть… Ревность?       — Мне они не нужны, Том, — он достал из кармана связку из трех ключей и протянул Уэллингу. — Потом поговорим. Падалеки, ты идешь? — добавил он, вложив ключи в ладонь опешившему Тому. Тот лишь зло сверкнул глазами в сторону Джареда и, повернувшись, зашагал в другую сторону.       Возле дверей их комнаты Дженсена ждал еще один неприятный сюрприз: на полу, подпирая дверь, сидел паренек лет восемнадцати, он радостно подскочил, завидев Дженсена, но тут же потух, поняв, что тот не один. Дженсен подошел к двери и молча отодвинул парня рукой, вставляя ключ в скважину замка.       — Брок, не сейчас… — почти шепотом проговорил он, надеясь, что Джаред его не услышит. Но, разумеется, он услышал.       — Привет, я Джаред, новый сосед Дженсена, — он протянул руку пареньку, внимательно его рассматривая, он был чем-то отдаленно похож на Дженсена, зеленые глаза, пухлые губы… аккуратные черты…       — Брок Келли… — но договорить ему не дал Дженсен, он открыл дверь в комнату, втолкнул туда Джареда и, уже закрывая дверь, на этот раз очень тихо, чтобы не донеслось до него, прошипел.       — Потом, Брок. Я позвоню, — парень нахмурился, но кивнул. Дженсен захлопнул дверь. Повернулся и застыл. Прямо посреди комнаты стоял Джаред и внимательно смотрел на него. Смотрел… оглядывал, поедал взглядом.       — Даже не обнимешь? — лукаво спросил он. Полуулыбка, прищур глаз…       — Падалеки, я не идиот и отлично понимаю, что ты тут оказался не случайно. Я прав? Так вот, не соизволишь ли ты сообщить, какая такая стряслась всемирная трагедия, что ты снова появился в моей жизни? — проигнорировав его неуместные шутки, попер Дженсен.       Джаред сделал шаг навстречу, Эклз не отступил. Но демонстративно поджал губы. Выражая свое явное неудовольствие. Личное пространство…       — Дженсен… нам нужно поговорить. И не делай вид, что тебе похуй на все это. Меня ты не обманешь, — Джаред смотрел так, будто видел Дженсена впервые в жизни, как тогда, в первую их встречу…       — Не буду. Меня реально напрягает твое присутствие. Но нам делить пространство целых две недели. Придется установить правила, — Дженсен подошел к кроватям. — Ты будешь спать на полу, — оглядывая Джареда, протянул он, взглядом шаря по его телу, будто прощупывая. Дженсен облизнулся и ухмыльнулся. — Но когда мне станет скучно, — он сам сделал шаг навстречу и встал вплотную к Падалеки, — можешь меня развлечь, — он снова провокационно облизнулся, внимательно следя за реакцией Джареда. Тот не отводил взгляд от его рта. Губы, глаза… — Но есть еще вариант, — Эклз резко сделал шаг назад. Выпрямил спину, расправляя плечи и скрещивая руки на груди. — Ты быстро мне скажешь, что хотел, и свалишь по-тихому, а? И, откровенно, этот вариант меня устраивает куда больше, — в его голосе больше не было заискивающих ноток, он звучал низко и грубо.       Дженсен выжидающе смотрел на обалдевшего от такой перемены Джареда, и когда он готов был уже ответить, видимо, что-то едкое, судя по злому выражению глаз, в дверь громко постучали. Дженсен подошел и открыл. Он резко вскинул руки, прежде чем нежданный гость успел что-то сказать.       — Тихо. Говори тихо, Том, — пришедший Уэллинг поморщился.       — Тебя ищет Крипке. Сейчас пойдешь или подождем, пока он накатает жалобу за прогул? — Том был зол, голос был тихим, почти шипящим, а это, надо признать, большая редкость. Он покосился на стоящего за спиной Дженсена Джареда.       Тот кивнул.       — Привет Том.       — Привет, — коротко и сухо, он совсем не был похож на того парня, с которым Джаред познакомился вчера на парковке. Том чуть не загорался изнутри от злости. Дженсен все так же стоял в дверях, явно не желая впускать гостя.       — Я приду позже. Скажи ему, что я заболел, голова трещит, — Дженсен обезоруживающе улыбнулся. Том смягчился. Взгляд посветлел.       — Ладно, встретимся в клубе. Придешь? — уточнил Том, снова косясь на Джареда, который все так же безмолвно наблюдал за ними из-за спины Дженсена.       — Я позвоню, — Дженсен подмигнул Тому, тот улыбнулся и ушел.       — Ты с ним спишь? — грубо, жестко, Джаред сверлил его взглядом.       — Тебе-то какое дело? — осклабился Эклз. — И чего ты тут торчишь? У тебя нет занятий?       — Отменили две последние пары. Хочу вещи забрать и перенести сюда, — отвечая на его немой вопрос процедил он сквозь зубы.       — Значит, по-хорошему ты не уйдешь? — сказал Дженсен так же едко.       — А что? Бить будешь?       — На черта? Могу сам уйти. Но видеть такое твое лицо становится забавным. Я, пожалуй, останусь и посмотрю, на сколько тебя хватит, — продолжал провоцировать он. Нагло. Грубо. Самоконтроль Джареда снова давал сбой, как и много лет назад. В паху потяжелело от его взглядов, не косвенно намекая на прямое действие. Определенное действие.       — Когда ты стал такой сукой Джен? — печально, с грустной улыбкой.       — Не нарывайся, Падалеки! — прошипел Дженсен. Взгляд из откровенно призывного превратился в неприкрыто злой.       — Ты очень изменился, — сухая констатация факта.       — Ты тоже, — он снова оглядел его с ног до головы.       Они стояли злые, возбужденные, воздух наэлектризовался и готов был вот-вот взорваться от обилия эмоций двоих молодых людей.       — Тебе нужно в душ и переодеться — от тебя несет черт знает чем, — Джаред, не дав ему ответить обошел Дженсена, стоящего возле двери, и вышел из комнаты.       Дженсен лишь тяжело вздохнул, провел рукой по лицу и сполз по стене, опускаясь на пол. Его напускная агрессия исчезла с уходом Джея, на место ее пришли боль и разочарование. На душе стало гадко.       Дженсен взял себя в руки поднялся с пола, порывшись в шкафу, выудил оттуда полотенце и чистое белье и направился в душ. Голова разболелась нещадно. Нужно было подумать, оценить ситуацию, выбрать модель поведения с Падалеки, а это будет непросто. Джаред заводил его с полоборота, будил совершенно смешанные чувства. От ненависти до дикого возбуждения, и все это одновременно. Дженсен наивно полагал, что все связанное с этим человеком навсегда исчезло из его жизни, какого черта он появился?! Похоже, что и так непростая жизнь Дженсена Эклза обещала стать еще сложнее. Да уж, кто-то там наверху явно его не любил.