Подари мне Солнце

      1996 год, Сан-Антонио       Джаред сидел в шезлонге у бассейна своего дома и пил текилу. C последнего разговора с Дженсеном прошла неделя, мать потащила Донну в салон (в десятый раз на этой неделе), мелкая свалила с подругами, перед этим представив предварительно им Дженсена, отчего те лишь тихо повздыхали, похлопали в изумлении глазами и нехотя уехали, скорее всего, заняться шоппингом, таким образом подавляя массовую истерию под названием «Дженсен Эклз»… С чего Джареду пришло в голову брать и тем более пить отцовскую текилу, он не знал. Просто взял, открыл и начал пить. На такой жаре его быстро разнесло, в доме никого не было, Дженсен, как обычно в последние несколько дней, ушел еще с утра. Он старательно и очень успешно избегал Джареда и, видимо, решил: раз уж мать не собирается уезжать отсюда в ближайшее время — он по максимуму ограничит общение с Падалеки. Джаред как ни старался, но понять его поведения не мог. Дженсен полностью вынес ему мозг. Он сводил с ума. Одним взглядом мог заставить дрожать и краснеть, и Джаред лишний раз убеждался, что это не подростковые гормоны. Он не просто хотел секса — он хотел Дженсена. Хотел до дрожи. Когда позавчера Джаред решил наведаться к Ники, той самой своей первой девушке, то по приезде понял, что это было большой ошибкой, секс вышел скорым, скомканным и не принес никакого удовольствия. Джаред наивно полагал, что так хоть перестанет думать о том, кто, судя по всему, не собирался уступать, но не тут-то было, все стало только хуже. И чем дольше Дженсен пытался спрятаться, тем острее Джаред ощущал в нем необходимость. Даже просто в его присутствии в одном помещении, это заводило и пугало одновременно. Ни к кому Джей не чувствовал ничего подобного, ни в ком так не нуждался. Дженсен же всем своим видом давал понять, что ему далеко не все равно, раз он так упрямо избегает Падалеки. Ситуацию осложняло и поведение Меган, она то и дело норовила остаться с Дженсеном наедине, вот у кого гормоны играли, и что самое неприятное — Джаред ревновал. Да, именно так. Ему так хотелось подлететь и просто оттолкнуть напористую сестру, которая при каждом удобном случае чуть ли не висла на Джене. Разумеется, теперь зная о предпочтениях Дженсена в выборе партнера, да и учитывая очень нежный возраст сестры, он мог не волноваться, но сама эта картина выводила его из себя. Само по себе восприятие того, что к Дженсену кто-то прикасается, лишало Джареда остатков самообладания. Судя по частым отлучкам Дженсена, напрашивался вывод, что он, скорее всего, завел знакомых и неплохо проводил время. Джаред услышал, как возле дома притормозила машина. Он нехотя встал с шезлонга и поплелся через весь дом к входной двери. Открыв ее, он обомлел. Возле дома была аккуратно припаркована белая «Феррари». Эту машину он хорошо знал. ДжейАр… Вот так новость, и отец, как назло, укатил. Матери нет. Предстать пьяным и в одной футболке и шортах перед деловым партнером отца — то еще удовольствие. Из машины вышел темноволосый красивый мужчина в джинсах и обтягивающей серой футболке. Увидев в дверях опешившего Джареда, он лишь тихо присвистнул и широко улыбнулся. Антонио Сабато-младший или попросту ДжейАр* работал с отцом два года, вначале Джеральд вел дела с его отцом, но когда тот отошел от бизнеса после инсульта, в права вступил его сын. И вступил, надо сказать, хорошо. Все почти провальные и похороненные контракты Антонио Сабато-старшего обрели новую жизнь — причем на более выгодных условиях для «Сабкейв Инн». Хватка у ДжейАра оказалась еще та, он будто родился в этом бизнесе, захватывая новые горизонты и нещадно давя по дороге конкурентов. Сам же оставался человеком-загадкой, удивляло то, что, будучи весьма привлекательным, он оставался холост в свои тридцать лет. О его личной жизни было известно немного — если не сказать ничего. Никто не знал не то что имени его подружки, если таковая имелась, но даже и мест, в которых он проводил свой досуг или отдыхал. Странный тип. Так окрестил его Джаред, Антонио ему не нравился. Ни его врожденное обаяние итальянского мачо, ни умение вести беседу с людьми, независимо от возраста и социального статуса, — это Джей узнал, когда отец и семья Сабато один-единственный раз вместе отдыхали в Майами, там ДжейАр очаровал буквально весь отель и отдыхающих, казалось, в радиусе нескольких миль, — не могли помочь избавиться от чувства напряжения и недоверия к этому человеку.       — Здравствуй, Джаред, — широко улыбаясь, поприветствовал его Антонио, подходя к дверям дома. — Твоя мать уже вернулась? Мы договорились о встрече, но, судя по тому, что меня встречает нетрезвый растрепанный подросток, отдаленно напоминающий сына Шерон Падалеки, сомневаюсь, что она здесь, — он все так же широко улыбался. Джаред напрягся, не хотелось семейных разборок при постороннем человеке, да он и не планировал напиваться… так сильно. Все жара виновата и Дженсен…       — Добрый день, мистер Сабато. Нет, ее еще нет, но если вы договорились, она обязательно приедет. Скоро. Хотите войти? — Джей потупился. Язык слегка заплетался.       — Если ты не против. Кто еще дома? Меган? Я привез ей сувенир из Парижа… И прошу — просто ДжейАр, — мужчина огляделся, входя в дом.       — Нет, она ушла, — Джаред чувствовал неловкость, находясь в одном доме с этим человеком. В пустом доме… От него точно исходила какая-то угроза… Джаред это чувствовал, но старался подавить непрошеное волнение.       — Джаред, это не мое дело, но советую тебе пойти в свою комнату и привести себя в порядок до появления матери, — он оглядел Джареда. — Это дружеский совет. Не хотелось бы стать свидетелем семейного скандала, — он говорил мягко, почти по-отечески, и был чертовски прав. Но оставлять его одного в доме Джареду тоже не хотелось. Будто почувствовав его напряжение, Антонио низко и доверительно спросил: — Или ты мне не доверяешь?       — Я… — в этот момент послышался звук захлопнувшейся двери. Через минуту в гостиную вошел Дженсен. Он остановился на пороге, с явным удивлением разглядывая гостя. Джаред окончательно растерялся. Вот же черт!       — Эм… Дженсен, это Антонио Сабато, партнер моего отца по бизнесу, — затараторил он. — Он приехал к Шерон.       — Очень приятно молодой человек, — улыбнувшись и протягивая руку, сказал ДжейАр.       — Дженсен Эклз, мы с матерью гостим у миссис Падалеки, — ответил Дженсен, не без интереса рассматривая Антонио.       — Не советую так явно демонстрировать свой интерес, Дженсен, полагаю, ваши родители не в курсе вашей ориентации, это может стать проблемой, — он ослепительно улыбнулся. Джаред и Дженсен недоуменно распахнули глаза, но это и была та самая фишка неожиданности, которую Антонио использовал почти со всеми, с кем общался, у него был дар — он видел людей насквозь и ни разу не преминул воспользоваться своим преимуществом, зачастую ставя своих оппонентов в очень неловкое положение. Но в данном случае это было, скорее, дружеское предупреждение, видимо, в ответ на действительно красноречивый интерес, сквозивший во взгляде Дженсена.       — Я не… простите, — промямлил Дженсен, отчаянно краснея. Джаред еще больше напрягся.       — Ничего, ты еще молод, а я безумно красив! — Антонио громко засмеялся. — Мне льстит внимание в любом его проявлении. Может, кто-то предложит мне кофе… или что покрепче, а, Джаред? — Антонио довольно ухмыльнулся, наслаждаясь произведенным эффектом, замечая, как Джаред начинает заливаться краской. — Ладно, ладно, я сам. А ты все же сходи в душ, — в это время к дому подъехала еще одна машина. Дверцы автомобиля хлопнули, и послышались шаги к дому.       — Это, наверное, Шерон и Донна. Я пойду открою, — поспешил Джаред. Но ДжейАр остановил его.       — Пусть это сделает Дженсен, а ты, от греха, иди уже в душ, — строго глядя на него, произнес Антонио. Джаред кивнул и посмотрел на Дженсена, который уже направлялся к двери. Он бросился из гостиной, видимо, только сейчас осознавая масштабы разборок — застань его мать в таком виде, да еще и принимающего кого-то в доме, тем более делового партнера отца. Картина откровенно была неприятной. Приняв душ и более-менее прилично одевшись — джинсы и рубашка навыпуск показались не такой уж плохой идеей, — он направился в столовую, откуда раздавались приглушенные голоса; судя по тому, что мать не пришла его торопить, званый ужин не намечался, чему Джаред несказанно обрадовался. Спускаясь, он столкнулся с Дженсеном, направлявшимся в свою комнату. Одарив его сдавленной улыбкой, Дженсен перескочил через две ступеньки и скрылся за дверью. Ну что за упрямство? Все еще находясь в состоянии легкого опьянения, Джаред решил не думать об этом сейчас. От остатков текилы в крови мысли путались. Остановившись на первой ступеньке лестницы, он прислушался. Из столовой доносились громкие и недовольные голоса. Мать почти срывалась на крик. Джаред, стараясь тихо ступать, подошел к закрытой двери в столовую. До него донеслись обрывки фраз, брошенных Антонио очень злобно. «…ты ведь понимаешь, чем это вам грозит, Шерон?» «Да, я понимаю… но…». Джаред удивился — мать заговорила испуганно и тихо. Шерон боялась — это сквозило в каждом слове. «Пусть он придет сам — по-хорошему, я не хочу расставаться на такой ноте. Это мое последнее слово». Донесся до него голос ДжейАра, и послышались шаги к двери. Джаред быстро отскочил и, молниеносно преодолев расстояние до лестницы, взлетел по ней и бросился в комнату. Он прислонился к двери. Что происходит? О ком говорил Антонио? Что за дерьмо творится в его семье? В голове помимо его воли начали складываться пазлы. Скорый отъезд отца без видимой на то причины, относительное неспокойствие матери и этот странный партнер, это все как-то связано. Все эти события… Джаред бессильно рухнул на кровать, у него начинала болеть голова. Не стоило все же пить текилу. Вот же!..       Дверь резко распахнулась, и в комнату влетела Меган, она уставилась на Джареда испуганным взглядом и, пытаясь отдышаться, заговорила громко и невнятно:       — Там… мама, свадьба… и эти…       Джаред подхватился к сестре и встряхнул ее за плечи.       — Меган! — выкрикнул он. — Успокойся и объясни тихо и внятно, в чем дело? — Меган глубоко вздохнула и начала говорить, стряхивая руки брата со своих плеч.       — Мама только что говорила по телефону с Харрисами. Я не подслушивала… — заметив подозрительный взгляд Джареда, парировала она. — Просто мама на удивление громко говорила… В общем, дело в том, что Дэннил и ее родители приедут на следующей неделе. Догадайся зачем?       Джаред тяжело вздохнули сел на кровать.       — Тоже мне новость, эта тема обсуждается уже года три… — он невесело ухмыльнулся.       — Так-то оно так, но… — Меган присела на край кровати рядом с братом и закусила губу.       — Что? Не томи!       — Они говорили о каких-то деньгах, Нью-Йорке и контракте… Я толком не поняла ничего. Но, подумала, тебе лучше услышать от меня, мама… она не в духе. Кстати, мистер Сабато ничего для меня не оставил? Да, я знаю, что он приезжал… — Меган покраснела. Ей нравился этот тип, в ее возрасте нравились все мало-мальски симпатичные мальчики, и уж тем более взрослые, авторитетные мужчины, способные озарить радостью юную девичью душу изысканными сувенирами.       — Мне он ничего не оставлял, но, кажется, что-то такое упоминал, спроси у матери, — Джаред задумался, он уставился в пол, будто давая сестре понять — разговор окончен.       — Джаред… ты не переживай… — напоследок, уже у двери, тихо проговорила сестра.       — Мег, иди уже, а? — прошипел он, падая поперек кровати на спину. Ну и денек! Да что там — уже почти месяц черт знает что творится, и это если не брать во внимание, что вся его жизнь — это одно сплошное «ЧЕРТ ЗНАЕТ ЧТО». Да, перспектива жениться сразу же после поступления его не радовала, а в свете последних событий — и того меньше. Дэннил Харрис — свою будущую жену — Джаред видел лишь однажды, когда им было по двенадцать лет. Задорная рыжая девчонка с мальчишеским бойким характером, она вызывала симпатию, и даже понравилась Джареду, но жениться? Он и не знал о ней ничего толком, кроме того, что Харрисы когда-то были конкурентами «Падалеки Корп», но после какого-то скандала с мошенничеством, который очень скоро замяли, начали производить финансовые вливания в компанию отца. После чего последовал очередной скандал, на сей раз по обвинению в отмывании денег, как раз тогда, когда отец Дэннил — Эдвард Харрис — подался в большую политику, и тут-то на сцене объявились «Сабкейв Инн». Джаред плохо разбирался в бизнесе отца, и еще меньше он понимал загадочные отношения с семьей Харрисов. А Сабато старший буквально реанимировал умирающую «Падалеки Корп». На фоне двух последовавших друг за другом скандалов компания тонула, быстро и неумолимо теряя клиентов, акционеров и, соответственно, влезая в долги. Джеральд отчаялся найти выход. Как и где он нашел этого Сабато — никто не знал. Но он спас фирму, и этого было достаточно для того, чтобы он и его сын ДжейАр стали желанными гостями и хорошими друзьями для семьи Падалеки. Но сегодняшний подслушанный разговор явно не был дружеским, Антонио почти открыто угрожал. Что же все-таки происходит? И куда так внезапно сорвался отец, почему Харрисы решили приехать сейчас? У Джареда снова начался приступ уже было прошедшей головной боли. Слишком много всего. В дверь снова постучали, но Джаред не успел ответить — в комнату вошла Шерон. Вид у нее был, мягко говоря, плачевный — растерянная, бледная, будто осунувшаяся, она мало напоминала его румяную, всегда сосредоточенную мать. Он сел на кровать, сложив руки рупором. Она села на стул возле рабочего стола сына и глянула на него почти… ласково?       — Джаред… — начала она и замолчала, видимо, приводя эмоции в подобие порядка. — Через три дня вернется отец. Нет, не перебивай, — строго произнесла Шерон, заметив попытки сына что-то сказать. — А в следующую пятницу приедут Харрисы. С Дэннил. Я не смогу объяснить тебе, да это и не к чему, просто будь хорошим мальчиком и делай все как скажем мы с отцом. Это важно. Очень, — голос у нее стал сухим, она говорила, не выражая никаких эмоций, вот она — истинная Шерон Падалеки. — Эклзы уедут в среду. Я настоятельно прошу тебя не наделать глупостей за это время, — Шерон внимательно посмотрела на сына. Джаред вздрогнул, лицо его выражало крайнюю степень недоумения.       — Джаред, я твоя мать и приму от тебя многое, возможно, это звучит странно, только так и есть. Но общество жестоко и нещадно, оно не прощает ошибок. Тем более здесь — в Техасе. Будь разумным, только от тебя зависит твое будущее, не перечеркни все, — Шерон все это время смотрела на него внимательно, улавливая каждую перемену в лице Джареда. — Ты молод, даже юн, ты запутался. Все пройдет Джей, просто не ошибись сейчас. Есть вещи, сделав которые потом не представится возможным исправить последствия.       Это прозвучало так, будто Шерон мало того что все поняла относительно Дженсена — она еще и давала ему выбор. Здесь и сейчас его мать говорила впервые как мать. Настоящая мать? Мир сошел с ума? Джаред онемел. Нет, он впал в ступор. Шерон не спеша встала и направилась к двери. Когда дверь за ней закрылась, он смог вздохнуть. Что это, мать его, только что было?! И что ему теперь со всем этим делать? Джаред застонал и, вновь упав на кровать, закрыл лицо руками. Резко поднявшись, он выудил из-под кровати начатую бутылку текилы, которую прихватил с заднего двора, и, открыв пробку, сделал большой обжигающий глоток. Похоже пришло время становиться взрослым… И Джаред понял это по-своему. О последствиях он думал в последнюю очередь… На это у него еще будет время… после… Перед своим полным погружением в стабильную, ровную жизнь ему захотелось урвать большой кусок безрассудства и счастья, ведь на самом деле от него уже ничего не зависело, не было никакого выбора, но было здесь и сейчас, и к черту последствия… 2001 год Сан-Фернандо       «…Ты супер, детка», «Томми, ты так заводишь» — эти и подобного содержания односложные комплименты Том Уэллинг слышал в свой адрес от Дженсена. Слышал часто и в конкретные моменты. Большего ему не полагалось. Ну, да. Он же друг. Идеальный, всегда готовый прийти, когда надо, и отвалить за ненадобностью. Все пять лет их отношений Тома вполне устраивало — если можно так сказать — такое положение. Дженсен был рядом, на виду, и этого хватало. Но что-то менялось. И это Тома не устраивало, в частности появление этого Джареда Падалеки и то, как он смотрел на Дженсена. Майк клятвенно заверил, что узнает все и даже больше об этом техасском Йети. Откровенно говоря, Майк и сам заинтересовался его персоной, и его уверенность в том, что Дженсен и Джаред были знакомы раньше, подтверждалась неадекватной реакцией Эклза при появлении на горизонте Падалеки. Том был личностью сильной, не поддающейся сиюминутным порывам, но только тогда, когда это не касалось Дженсена Эклза; и как ему удавалось сдерживаться в его присутствии столько лет, чтобы не сказать лишнего, — Том и сам не знал. Видимо, внутренний самоконтроль был все же сильнее эмоций. Хотя в большей степени это был рациональный страх. Страх потерять то, что есть, не обретя ничего большего. Дженсен панически боялся чувств в любых их проявлениях. А Том боялся потерять то малое, что было у него с Дженсеном. Этого было катастрофически мало, но это было, и рисковать он не хотел. Когда Том впервые увидел — первокурсника тогда — зеленоглазого, веснушчатого и очень красивого Дженсена, понял, что попал; еще даже не заговорив с ним, Том захотел обладать, взять, спрятать от всех. С годами Том узнавал, раскрывал Дженсена для себя, все глубже погружаясь в него. Он практически жил на орбите, которая вращалась вокруг жизни Дженсена. Будучи из небедной, влиятельной семьи, Том Уэллинг мог позволить себе дорогие развлечения, чем и пользовался успешно до появления в его жизни Дженсена. После этого знаменательного события он старался угождать лишь вкусам этого парня. Том немало удивил его, подарив на двадцатый день рождения шикарную «BMW». Именно ту, в которую Дженсен, увидев в витрине салона, влюбился с первого взгляда, о да, в эту машину он был влюблен и по сей день (видимо, в порыве любовного угара и разбил, будучи под кайфом и по глупости сев за руль. Спасать его из полицейского участка и от позора на весь университет, конечно, тоже примчался Том). Такой подарок весьма удивил парня, но не принять его Том ему не позволил, опустившись до наглого шантажа. Он упрекнул Дженсена в бесчувственности и неблагодарности, к тому же в Калифорнии без личного авто… нонсенс. Дженсен сдался на милость победителя и не сказать что был недоволен. Единственное, что смущало, — сплетни, которыми мгновенно обросла эта история. Смешки вслед двум новоявленным любовникам, коими их начали считать, и грубые подколки в сторону Дженсена, находящегося на содержании Тома, как шептались многие, сводили всю эйфорию обладания мечтой на нет. Разрулить ситуацию, а заодно и заткнуть доброжелателей, взялся Майк. Хитро и оригинально, как всегда, он сделал ход конем. Майк снял для Тома квартиру в центре города, которую тот давно хотел, но не смог договориться с хозяином по причине своего юного возраста и недоверия к нему, не преминув сообщить об этом перед всем кампусом на парковке, передавая ему ключи. Майк был закоренелым натуралом, и сомневаться в его ориентации или подозревать в связи с Томом никому бы и в голову не пришло. Посему, проявив чудеса истинной дружбы, своим широким жестом, он дал понять всем и каждому, что делать такие подарки можно не только тем, кого трахают, но и просто дорогим тебе людям. Спорить с Майком Розенбаумом никто не стал, себе дороже. Постепенно все утихло, и Дженсен начал в полной мере наслаждаться своим подарком. Он чуть ли не спал в машине. Том искренне умилялся такому поведению. Видеть на его лице такую искреннюю радость — что еще надо, разве что знать, что причина этой радости в какой-то мере ты… потом были бесконечные вечеринки, клубы, все, чего хотел Дженсен и не мог позволить себе сам. Такой стиль жизни быстро вошел в привычку. Как и Том, с его страстью предупредить любое его желание. Но сам Дженсен упорно не хотел видеть того, что крылось за этой наносной пафосной мишурой.Том понимал, что ничего не добьется, прояви он хоть как-то по-иному свои чувства. Ничего, кроме свежевозведенной стены отчуждения между ними. Даже Майк, обычно посмеивающийся над расточительностью и опекой Тома, порой позволял себе сочувствующий взгляд, особенно тогда, когда Дженсен с очередной вечеринки уходил не один… Но Том привык, он научился закрывать глаза на подобные выверты. Этим Дженсен всего лишь лишний раз обозначал территорию, на которую Том не смел соваться. Территорию личного пространства и права выбора. Всегда и во всем. Но Дженсен неизменно возвращался. Так или иначе. Этого хватало. Тогда. Сейчас же он не был уверен, что и этот хрупкий, созданный им мир не пошатнется. Была какая-то история из прошлого Дженсена, которую он старательно умалчивал. И Том начал подозревать, что Джаред Падалеки как-то связан с тем, что произошло пять лет назад и что Дженсен так упрямо скрывал. То, от чего он сбежал из Техаса. Он надеялся, что Майкл прольет свет на всю эту ситуацию, конечно, копаться в грязном белье некрасиво, еще и за спиной… Но выбора не оставалось. Вытащить правду из самого Дженсена не представлялось возможным, Том пытался не один год, а узнать стало просто необходимо. Кто такой Джаред Падалеки и какое место он занимает в жизни любимого человека Тома Уэллинга?       Том разогнал свои невеселые мысли, во второй раз подходя к двери Дженсена, столкнувшись в коридоре с Джаредом, он одарил его многозначительным недобрым взглядом, отмечая про себя, что застанет Эклза одного. Наконец-то. На пары, как и на ковер к Крипке, тот так и не явился, и Том, прекрасно зная, как тяжело отходил Дженсен от бурных ночей, решился на визит с целью внепланового «лечения». Своими методами. И теперь, когда угроза застать там Джареда отпала, Том только осмелел. Не то чтобы он смущался как школьница, влюбленная в одноклассника, не решаясь подойти, но все же перспектива застать Джареда не радовала. Том громко постучал в дверь.Дженсен открыл уже через минуту и, увидев Тома, моментально, без предисловий втащил его в комнату за ворот рубашки.       — Ты чертовски вовремя, Томми, — он впился ртом в его губы, требовательно и настойчиво. Том охотно ответил на поцелуй, на ходу пытаясь снять футболку с Дженсена, стараясь не разрывать такой одурительно приятный контакт губ. Справившись кое-как с этой частью одежды Дженсена, Том повалил его на кровать и принялся за джинсы. Расстегивая болты одной рукой, он оглаживал грудь постанывающего Эклза второй, а губами шарил по кубикам пресса. Дверь распахнулась очень неожиданно. Дженсен вопреки всему не стал отталкивать Тома, лишь застыв на мгновение и подняв голову, одарил вошедшего затуманенным страстью взглядом. Том резко отстранился и повернулся к двери.       Джаред застыл. Картина, представшая его взору, откровенно не радовала глаз. Ревность, злость, боль — все это смешалось у него в душе в единый миг.       — Падалеки, ты что-то забыл? Может, свалишь? Я занят… — язвительно протянул Дженсен, не разрывая зрительный контакт. В его глазах явно виднелось неприкрытое удовольствие от того, что Джаред застал этот этюд во всей красе…       — Ты не мог выбрать другого времени? Ты знал, что я сейчас вернусь. Я говорил, — Джаред злобно сверкнул глазами. Том поднялся с кровати, точнее — с Дженсена, на котором все это время лежал.       — Я очень надеюсь, что ты сможешь мне объяснить свое поведение и весь этот спектакль, Эклз, — Том начинал понимать происходящее, и осознание того, что его использовали, доходило до него по мере того, как место похоти занимал холодный рассудок. — Но сейчас я не хочу ничего слышать. Думаю, Джареду будет более интересно узнать, на кой ты устроил для него это представление. Не звони мне до завтра. Я серьезно, — Том вышел так быстро, что лишь звук захлопнувшейся двери заставил обратить внимание на его мгновенное исчезновение. Дженсен сел на край кровати. Что ж, план сработал, с одной только оплошностью, Том не должен был ничего понять. Черт бы побрал Падалеки и его длинный язык! А как все удачно складывалось, и Уэллинг нарисовался очень кстати…       Джаред продолжал стоять у двери и сверлить Дженсена испытывающим взглядом.       — Ну? Я внимательно слушаю. К чему этот цирк? То, что ты с ним спишь, я понял еще утром. Зачем тебе понадобилась это наглядная демонстрация? — он говорил тихо, но в его голосе четко слышались истерические нотки. Дженсен потер лицо руками. Да, он повел себя не лучше первокурсника, пытающегося вызвать ревность у объекта страсти. И, похоже, именно так это и выглядело со стороны.       — Я не слышал, что ты говорил о своем возвращении, Падалеки, не льсти себе. К чему бы мне такое делать? — Дженсен неуклюже пытался выкрутиться.       — Заставить меня ревновать? — Джаред подошел ближе к кровати.       — И зачем мне это? — Дженсен перешел на шепот, приближение Джареда заставило сердце биться быстрее…       — Это ты мне скажи… — Джаред остановился в полушаге от Дженсена, сидящего на кровати. Опасно, очень опасно.       — Ты самовлюбленный придурок, Джаред, — сбрасывая первое оцепенение от такой близости их тел, громко сказал Дженсен, вскакивая с кровати. — Это случайность, но да, даже лучше, что ты все знаешь, надеюсь — трепать не станешь. Это все. Ничего больше, — Дженсен обошел его и сел за рабочий стол у стены. — Кстати, ты так и не объяснил свое внезапное появление здесь… Может, самое время?       Дженсен переводил тему специально, продолжать опасный разговор грозило страшными последствиями потери контроля. А правда, она только для него, для Дженсена. И мотивы его поведения тоже.       — Ты прав. Я приехал не случайно, — начал Джаред, присаживаясь на край постели, он мгновенно изменился в лице, в глазах мелькнула тень боли и… страха? — Это будет долгий разговор. И неприятный для нас обоих. Но начну с главного. ДжейАр здесь. И когда я говорю здесь — имею в виду не Калифорнию, а Сан-Фернандо в частности. И не мне тебе говорить зачем.       Дженсен с каждым произнесенным словом бледнел все больше, а сердце стучало все быстрее. Нет, это не демоны издеваются над ним, это, похоже, сам Господь решил наказать его. Только вот за что? И почему так? Животный, первобытный инстинкт самосохранения кричал о немедленном побеге. Но шок и состояние полного ступора не давало ни пошевелиться, ни вздохнуть. Похоже, предчувствие скорой смерти на парковке при встрече с Джаредом было лишь звоночком перед глобальным катаклизмом и ощущением надвигающегося конца света. Ураган под названием «Антонио Сабато» появился внезапно, и остановить его, ведомого жаждой мести за трагедию пятилетней давности, не мог никто и ничто. Вендетта. Всплыло в мозгу похоронным маршем. Узнать точный смысл значения этого итальянского мафиозного мифа о возмездии Дженсен Эклз рисковал в полной мере. Кто бы мог подумать, а казалось — жизнь способна налаживаться, но, видимо, правы те, кто говорит, что бесконечны лишь вселенная и человеческая глупость. Глупость, жертвой которой Дженсен стал, поверив в то, что все закончилось… Действительно бесконечная глупость… Он кое-как на негнущихся ногах встал со стула и, бледный, дрожащий, подошел к Джареду. Закономерно было ожидать удара. Он смотрел пустым отрешенным взглядом. Ни вины, ни укора, ничего. Казалось, его опустошили, высосали.       — Как давно? — срывающимся голосом прохрипел Дженсен.       — Я приехал, как только узнал. Он здесь уже недели две, сидит тихо… Но это пока. Джен, тебе нужно уехать сейчас. Я сегодня кое-что еще узнал, ты, наверное, в курсе, что Джош хотел восстановиться? Он не вернется. Догадайся почему? Твой брат в больнице. Он в коме Дженсен. И, скорее всего… — Джаред замолчал. Он не знал, не имел ни малейшего представления, как себя сейчас вести, и внешний вид Дженсена не способствовал пониманию. Он был похож на ожившую статую. Лицо белое, неподвижное, лишь нервное подергивание уголков губ выдавало в нем человека. В голове Дженсена начали проясняться многие моменты последних пары дней. Видимо, Джош, все же как-то узнав о появлении в городе Антонио Сабато, решил следить за ним — какая тотальная глупость — и поплатился за это. А Дженсен все еще был зол на него, очень зол и обижен. Если бы знать тогда… И странное поведение Моргана. Он тоже знал, потому и настоял на заселении Джареда, проверив его со всех сторон. Господи! Какова же сила испытываемой боли у этого человека? И какова степень вины Дженсена в его понимании и видении произошедшего? Антонио не забудет, никогда, такое нельзя забыть, а простить и подавно. Но на самом ли деле Дженсен был так виноват, как тот нарисовал в своем воспаленном мозгу? Ведь он сам выбрал свой путь и знал, должен был знать, что последствия неминуемы… То, что топором в руке палача стал Дженсен — не было его вины. Роковое стечение обстоятельств. Не он, так кто-то другой рано или поздно сделал бы то же самое. Даже, возможно, кто-то из близкого окружения… Но все эти внутренние оправдания не изменяли того факта, что Антонио Сабато вернулся в его жизнь с одной целью — убить. Вопрос — кого? Самого Дженсена или… Джош. Это начало, и оно положено. Боль затопила его сознание. Дженсен рухнул на колени и, закрыв лицо руками, тихо заскулил. Джаред моментально бросился к нему. Обнимая, утешая, забирая его горе себе, так, как не сделал пять лет назад. Не смог. Струсил. Сбежал. Но он все исправит сейчас, обязательно исправит. Или сам пустит себе пулю в лоб. Предварительно убив психа, зацикленного на идее мести за смерть дочери и, по мнению Джареда, совершенно необоснованно обвиняющего в этом Дженсена… Все, что Дженсен прятал глубоко внутри себя — воспоминания, чувства — выплыло наружу единым потоком, трансформируясь в совершенно нечеловеческий звук, это было не рыдание, это был вопль отчаяния и понимания всего катастрофически огромного масштаба бед, что еще предстоит пережить, а то, что предстоит, — Дженсен ни минуты не сомневался. Если у него будет шанс жить…       Комната тонула в оглушающей тишине, разрываемой громкими отрывистыми всхлипами. Джаред понимал, что помочь в данный момент он может, лишь закрыв Дженсена собой, отгородив его от всего хотя бы на полчаса, на час, на всю жизнь… Он держал в руках сильное мужское тело, казавшееся сейчас таким слабым и беззащитным. Он укачивал его дрожащего, словно тот ребенок, баюкая и успокаивая. Трястись Дженсен перестал и, подняв голову, посмотрел внимательно, будто заново открывая для себя человека, так бережно держащего его сейчас в своих руках. Они стояли на коленях, прижимаясь телами, делясь болью, страхом, всем, что связало их много лет назад и что они прятали так старательно даже от самих себя. Вывалив информацию на Дженсена, Джаред не подумал, насколько остро, он может воспринять такую неоднозначно пугающую сложившуюся ситуацию.       — Дженсен, мы выкрутимся, — продолжая гладить Дженсена по спине, начал успокаивать Джаред. — Мы обязательно что-нибудь придумаем. Я рядом, я здесь, — он гладил его и чувствовал, как Дженсен прижимается к нему все теснее. Чувствовал его страх и дрожь, чувствовал, как тот тянется к нему в поисках защиты, как цепляется за него и прижимает к себе.       Обхватив Джареда руками за шею, Дженсен неосознанно всхлипнул, утыкаясь носом в ключицу.       — Джей, ты поэтому здесь? — протянул он. — Ты специально приехал, ради меня? — в его голосе проскользнула надежда, ощущение давно потерянное и почти новое. Из недавней злобной суки Дженсен мгновенно превратился в ребенка, требующего защиты и опоры. В того, кем он был всегда, того, кого прятал глубоко в себе за маской безразличия и холодности.       — Да, — согласно кивнул Джаред. — И я тебя не оставлю. Теперь — нет, — Джаред поднялся с пола и потянул Дженсена за собой. Он сильно сжал его плечи руками и пристально заглянул в красивые глаза.       — Посмотри на меня, — твердо произнес Джаред, заметив, что тот опустил взгляд куда-то в пол. — Я здесь. Я все исправлю. Верь мне, — он потянулся к его губам и накрыл их своими. Джаред осторожно, будто ступая по тонкому льду, толкнулся языком в приоткрытые губы, его самого начинало трясти. От страха, что оттолкнут, снова и уже навсегда. Но Дженсен ответил, с хриплым стоном принимая ласку, он толкнул Джареда к кровати, не прерывая поцелуй. Дженсен таял, плавился в горячих руках, жадно отвечая, сжимая шею Джареда руками.       Уложив Дженсена на постель, он лег на него сверху и, всматриваясь, казалось бы, в забытое, но любимое лицо, не мог отвести от него взгляд. Ничего он не забыл, Джаред помнил все, каждую веснушку и каждую черточку. Он вспоминал Дженсена каждый день, воспроизводя в памяти, как красиво изгибались его губы в улыбке, обнажая ряд белых зубов. Как подрагивали ресницы, когда Дженсен смеялся, как сияли его глаза, когда он смотрел на него. И как внимателен и осторожен он был, когда входил в него. Заполнял собой. Такое забыть невозможно. Коснувшись снова его губ, Джаред провел по ним языком, будто спрашивая разрешения, словно все еще сомневаясь, потихоньку, ласково и едва касаясь. И Дженсен позволил, поддался ему и впустил. Раскрылся беспрекословно, как будто это было последнее, что он мог дать, чего хотел и жаждал. Он отчаянно целовался, отдав Джареду инициативу, стараясь подстроиться под игру его языка, податливо и послушно отдаваясь. Он запускал его все глубже и глубже, обнажая душу и доверчиво предлагая себя.       — Разденься, — тихим, но приказным тоном произнес Дженсен. Джаред какое-то время смотрел на него, но невольно подчинился и принялся стягивать с себя футболку, затем джинсы и белье. Встав перед ним на колени, полностью обнаженный, он с такой тоской посмотрел на Дженсена, что выдержать его взгляд Дженсен не смог.       — Красивый, — простонал он, подрываясь и припадая губами к груди. Дженсен лихорадочно начал покрывать его поцелуями, оглаживая ладонями бока и бедра Джареда. — Я так по тебе скучал, — выстанывал он, проводя языком по животу и опускаясь к члену. Стена в душе Дженсена рушилась.       Похороненные под тяжестью обид чувства наконец вырвались наружу, грозя свести с ума и затопить рассудок бурлящим потоком. Желание, прощение, искупление, все поднималось на поверхность, сплетаясь в один глубок общих эмоций.       Джаред глухо простонал, когда губы Дженсен сомкнулись на головке члена. Дженсен облизал и пососал его слегка, пробуя на вкус, вбирая и выпуская снова. Он провел языком по всей длине, вырвав у Джареда почти болезненный нетерпеливый всхлип. Джаред запустил пальцы ему в волосы и надавил на затылок, пытаясь ворваться в его рот возбужденным истекающим смазкой членом. Дженсен постарался расслабить горло, чтобы принять его как можно глубже, доставить как можно больше наслаждения. Дернув бедрами, Джаред начал вбиваться в этот охуительно красивый рот, сильно, резко, чувствуя, как волна жидкого огня и удовольствия разливается по венам.       — Джен… я сейчас… — прохрипел Джаред, сжимая ладонями его плечи, чувствуя близкую разрядку. В этот момент Дженсен отстранился и пережал рукой его член у основания.       — Подожди, не сейчас, — он слез с кровати, по-быстрому скинул джинсы и боксеры. Вернувшись на постель, Дженсен лег сбоку и прижался всем телом к Джареду. Он смотрел ему в глаза, переплетая ноги и руки, как будто сплетал души. Дженсен припал к его губам жадным поцелуем, буквально трахая рот языком. Джаред без раздумий уступил, позволив ему вести. Проводя ладонями по спине, он с силой прижал Дженсена к груди. Они соприкасались и терлись членами, одновременно лаская друг друга руками, а стоны и вздохи, вырывающиеся из них, затопили комнату, и казалось, что мир существовал только для них, где они были вдвоем, как когда-то…       — Хочу тебя… — выдохнул Дженсен ему в губы, жарко и умоляюще. — Хочу почувствовать тебя в себе.       От этих слов Джареду снесло крышу. Дженсен предлагал себя так просто и так откровенно. Он хотел открыться, снова довериться, принять и простить его. Простить Джареду все.       На эмоциях Джаред зарычал и, опрокинув Дженсена на спину, навалился сверху. Заглянув в его зеленые, затянутые дымкой страсти глаза, он коленом раздвинул его ноги и устроился между ними. Покрывая шею жаркими поцелуями, он покусывал и засасывал кожу, будто клеймил.       — Господи… что же ты со мной делаешь? — шептал Дженсен, выгибаясь под ним. Он призывно терся членом об Джареда, стонал, шипел и умолял.       — Перевернись, — скатываясь на бок, хрипло прошептал он.       Дженсен послушно лег на живот и слегка развел ноги в стороны. Джаред застыл, любуясь красивым и загорелым телом, приглашающим и жаждущим его ласк. Он склонился над Дженсеном и провел языком по спине вдоль позвоночника, опустившись вниз к копчику. Волна дрожи пробежала по телу лежавшего перед ним Дженсена. Джаред развел руками его ягодицы и, ни секунды не раздумывая, коснулся языком тугого кольца мышц.       — Твою мать! — выкрикнул он, приподнимая зад и отдаваясь жадному языку любовника. Джаред вылизывал Дженсена, проникая внутрь, и одновременно ловил его судорожный стон, стараясь игнорировать свой собственный.       Сменив язык пальцем, Джаред попытался проникнуть внутрь, отчего Дженсен инстинктивно сжался.       — Смазка в тумбочке, — прошипел он. Джаред перекинул руку через него и, открыв ящик, начал шарить внутри в поисках заветного тюбика, а через минуту он уже выдавливал прозрачный гель на пальцы.       — Расслабься, — попросил он его. Снова толкаясь внутрь уже смазанным пальцем, Джаред другой рукой поглаживал бедра Дженсена. Он целовал его спину, чувствуя, как под его руками расслабляется партнер. Найдя маленький бугорок внутри, Джаред уверенно провел по нему пальцем и несильно надавил. Ощутив острое возбуждение, Дженсен подкинул бедра и, задрожав всем телом, громко застонал. Заметив, как он потянулся рукой к своему члену, Джаред остановил его и, обхватив ствол ладонью, сам начал дрочить ему. Дженсен скулил от возбуждения и, позабыв о стеснении, с удовольствием насаживался на пальцы. Не имея понятия, сколько их было, он с наслаждением отдавался этим ласкам, чувствуя, как Джаред свободно входит в него.       — Не могу больше, — на выдохе протянул Дженсен. — Давай, Джей, трахни меня. Пожалуйста, — почти сорванным голосом прохрипел он, заглушая им громкие и быстрые удары сердца.       — У тебя есть презервативы? — вынув пальцы, он как-то странно замялся.       — Джей ответь мне, у тебя кто-нибудь есть? — Джаред смотрел на него и молчал. — У тебя вообще был кто-то кроме меня? — неожиданно переспросил Дженсен, проигнорировав вопрос о презервативах, но Джаред и без того его понял.       — Нет, — помотал он головой. — Никого. После тебя… у меня вообще никого не было, — признался он тихо, поглаживая и целуя спину Дженсена.       Посмотрев Джареду в лицо, Дженсен увидел тот самый взгляд принадлежности и преданности. Дженсен всегда был собственником, что в этот момент очень четко и ясно отражалось в его собственных глазах.       — Тогда, может, без резинок, давай так? И если тебе интересно, то в этом плане я чист. Ты единственный, кто получил на это право, — Дженсен смущенно улыбнулся и, опершись на руки, встал на колени, намекая, приглашая. — Ну же Джаред, сделай это!       Дважды просить Джареда не пришлось. Пристроившись сзади, он смазал любрикантом свой член и, приставив головку к растянутому входу, аккуратно и осторожно толкнулся внутрь. Дженсен выдохнул и постарался расслабиться, впуская его. Всегда когда-нибудь бывает первый раз. Но его первый раз, как считал Дженсен, должен быть обязательно с тем, кого очень сильно любишь. Иначе зачем все это? Можно ведь получать удовольствие и по-другому. Но именно в подобном раскладе он хотел показать, как много Джаред для него значит и насколько Дженсен доверяет ему.       Сделав резкий толчок, Джаред вошел на всю длину и остановился, давая время привыкнуть Дженсену к ощущению члена внутри. Удерживая за бедра, он гладил его, не давая возможности отстраниться. Джареда трясло от волнения и самой мысли, что Дженсен ему доверился и позволил вести. Он поцеловал его в шею, мягко коснулся мочки уха. Он справится, у него все получится, ведь для него тоже это было в первый раз.       — Давай, Джей, двигайся, — глухо прошептал Дженсен, толкнувшись бедрами и подбадривая его.       Джаред осторожно попробовал выйти и снова проник. Черт! Как же хорошо-то… Невозможно передать ощущения, который он испытал в этот момент, и Джаред никогда не скрывал, что ему этого очень хотелось.       Постепенно наращивая темп, он слегка изменил угол проникновения, отчего Дженсен неожиданно вскрикнул. Джаред улыбнулся, понимая, что делает все правильно, так, как хотелось Дженсену, и так, как когда-то делал он сам. Боже, какой же он был дурак, что струсил тогда, отказался от него… Но теперь все будет иначе, и Джаред на это рассчитывал.       Обхватив ладонью член Дженсена, он принялся дрочить ему в такт собственным размашистым движениям, вырывая из него все более откровенные стоны и всхлипы. В очередной раз задев простату, Джаред почувствовал, как напрягся и выгнулся под ним Дженсен. С протяжным стоном и сильно зажмурившись, он излился ему в ладонь. Тут же ускорив темп и резко вбиваясь в него, Джаред вскрикнул от мелькнувших искр перед глазами и, запрокинув голову, кончил вслед за ним.       Осторожно вытащив член, Джаред перевернул Дженсена на спину и лег на него сверху. Легонько поцеловав в губы, он провел кончиками пальцев по его щеке и с нежностью посмотрел в глаза.       — Дженсен, я и не думал…Ты просто… — Джаред толком и сам не знал, как облечь в слова все те эмоции, которые буквально зашкаливали в груди.       — Слезь с меня, Йети, ты весишь целую тонну, — ворчливо усмехнулся Дженсен, спихивая его с себя. — Если я сейчас же не приму душ, мой зад слипнется от твоей спермы.       — Ох, прости, — закатив глаза, фыркнул Джаред. Устроившись на боку, он обнял Дженсена поперек груди и, перекинув через него ногу, моментально пресекая его попытки подняться с кровати.       Дженсен положил голову ему на плечо и рассмеялся. Искренне, открыто. Лед растаял окончательно.       — Ну, здравствуй, Джен… — он поднялся на локте и заглянул ему в глаза.       — Привет Джей Ти… — тихо отозвался Дженсен и вернул ему полный нежности взгляд. Это было новой точкой отсчета старых возрожденных отношений. Многое осталось не досказанным, но, главное, барьер рухнул, Дженсен вернулся к нему. А все остальное можно выяснить позже… Джаред не знал, как Дженсен воспримет то, что он не успел ему сказать, но искренне надеялся, что сможет объяснить… Объяснить так, чтобы тот понял и принял его решение. Потерять его снова он просто не мог. Он не вынесет такого вновь. Зная взрывной обидчивый характер Дженсена Джаред не рискнул рассказать то, что могло снова и уже навсегда воздвигнуть только что разрушенную стену отчуждения. Позже, все потом, сейчас только они и ничего больше.       Майк Розенбаум никогда не обращался к своему отцу с просьбами, будь то материальная поддержка — ему хватало денег на счету, который оставила мать перед разводом с отцом — или любая другая помощь. И сейчас ему, самостоятельному, хорошо учащемуся, независимому сыну, предстояло впервые в жизни просить. Прошлое Дженсена Эклза оказалось покрыто таким мраком, что сам Майк не смог узнать ничего кроме уже и так всем известных фактов. Члены семьи, место рождения, школа, команда по плаванию, все гладко, будто вылизано, за исключением того времени, когда семья Эклзов, точнее — Донна Эклз и Дженсен, гостили у подруги миссис Эклз — Шерон Падалеки. Факт знакомства этих семей мало удивил Розенбаума. Он изначально догадался о том, что Джаред и Дженсен познакомились не на парковке кампуса. Слишком большое напряжение просквозило. Слишком много негатива от Дженсена в сторону этого Падалеки, но вот причину такого поведения узнать ему не удалось. И он шестым чувством ощущал, что разгадка где-то там — в девяносто шестом году. И помочь раскопать эту тайну мог лишь его отец и его связи городского прокурора. Только вот как объяснить такое любопытство — Майк пока не придумал. Он стоял в кабинете отца, отказавшись присесть на предложенный стул, переминаясь и хаотично соображая.       — Еще раз, Майкл, зачем тебе это нужно? Насколько я знаю, Дженсен ничем не отличается от любого из своих сверстников. Он ведь твой друг? Почему бы тебе не спросить все, что тебя интересует, у него лично? — мистер Розенбаум испытывающе смотрел на сына. Майк вскипел.       — Если бы это было возможно, я пришел бы сюда? — Майк раздражался все сильнее.       — Тихо, не повышай голос. Хорошо, я сделаю что смогу. Зайди завтра с утра, думаю, Бореанц управится к этому времени. Если, конечно, твой друг не находится в программе защиты свидетелей, — мистер Розенбаум улыбнулся. — Ты придешь на ужин? Помнишь, мы говорили об этом?       — Я постараюсь, — Майк замялся, его не радовала перспектива ужина с отцом и его будущей бывшей женой номер три. Молодая, амбициозная и жадная сука. Другого определения этой женщине Майк дать не мог. Ситуация банальна и стара. Стареющий авторитетный прокурор и молодая хитрая шлюха. Схема проста и избита. Странно, что отец уже в третий раз велся на этот расклад. Но это дело его. Майка мало интересовали проблемы личной жизни родителя. Впрочем, это было взаимно. Стивену Розенбауму было откровенно плевать, чем занимается его сын в свободное от учебы время. Единственное, что его искренне интересовало, это репутация того в университете. Пока Майк не попадал в сомнительные истории, тем самым подрывая авторитет отца, он мог делать что угодно и с кем угодно. Смущал единственный факт — периодическое употребление легких наркотиков, но Майк был неглуп, в этом его отец был уверен. Он никогда не устраивал дебошей, не был замечен в компании сомнительных личностей или, боже упаси, дилеров. Стивен знал такие подробности жизни чада, в силу своей работы он мог позволить себе периодическую слежку за сыном. Дэвид Бореанц — начальник службы безопасности офиса окружного прокурора, бывший капитан ФБР в отставке по состоянию здоровья после пулевого ранения, пользуясь связями в бюро, мог узнать что угодно и о ком угодно. Именно ему Стивен и поручил расследование сомнительно прошлого друга Майка. Хотя сам был уверен, что искать нечего. С чего Майк так заинтересовался подноготной своего товарища, мистер Розенбаум думать не хотел. Сын редко, почти никогда не обращался к нему, и даже такое небольшое одолжение, сделанное для сына, разлилось в груди чувством превосходства. Зная, что у Майка и самого имеются определенные связи и то, что он ненавидел просить помощи у кого бы то ни было, тем более у Стивена, только подстегнуло это чувство. Имя второго парня — Джареда Падалеки, о котором просил навести справки Майк, отчего-то было ему смутно знакомо… Но он не заострил на этом внимания, завтра, все встанет на свои места. В том, что Дэвид не подкачает и узнает возможно больше, чем просилось — вплоть до цвета белья — Розенбаум был более чем уверен.       — Ну что? — настойчиво поинтересовался с порога Том у зашедшего в его квартиру Розенбаума.       — Тихо, успокойся. Ты был прав история темная. Я смог узнать немного, — Майк прошел в гостиную и сел на диван. — Пиво есть?       — Сейчас, — Том скрылся за дверью и вернулся через минуту с двумя бутылками пива. Отдав одну другу, он открыл вторую и сделал небольшой глоток. — Ну?       — Информации немного, но есть кое-что очень интересное… Я бы сказал, очень, — Майк отпил из бутылки, нарочно затягивая с рассказом. Ему нравилось вот такое выражение полного нетерпения на лице всегда уравновешенного Уэллинга.       — Майк… — предупредительно прошипел Том.       — Ладно, ладно. Ты сидишь — это хорошо. Ровно год назад семья Падалеки обзавелась еще одним ее членом… А конкретнее — невесткой, — Майк замолчал, ожидая реакции Тома.       — Ты о чем? — Том пытался понять тайный смысл этого простого факта.       — Томми, не тупи. Некая мисс Дэннил Харрис в прошлом году стала миссис Джаред Падалеки. Так яснее? — Майк снова отпил из бутылки.       — Вот оно как… — тихо сказал Том, вставая с дивана. Он начал медленно наматывать круги по комнате, обдумывая, чем ему может помочь этот интересный факт биографии Падалеки. — Это не совсем то, что я хотел бы услышать… Он женился для чего-то, и вот в чем вопрос — для чего? Он ведет себя как открытый гей, имея жену… Да и брак в двадцать лет — это более чем странно. Следствие мы выяснили, осталось докопаться до причины, — рассуждал Том, продолжая ходить. Он остановился и посмотрел на Майка, спокойно пьющего пиво и наблюдающего за его ходом мыслей.       — Это не все. Мы были правы, эти двое знакомы давно. Их матери учились вместе в колледже. С окончания, насколько удалось узнать, они не встречались, до девяносто шестого. Тогда Донна Эклз и ее сын нанесли продолжительный гостевой визит семье Падалеки. После этого их общение прекратилось вовсе. Я имею в виду встречи. Хотя кто знает. Но примечательно другое. Именно после этого Эклз и переехал в Калифорнию. Хоть и подавал документы в Далласский университет. У него была стипендия, репутация, и вдруг он сорвался и переехал сюда. Кстати, Джеффри Морган ему не дядя. Как он нам говорил. Он вообще ему никто, — Майк замолчал. Том старался переваривать информацию по мере ее поступления. Осознание того, что он, по сути, ничего не знал о том, кого любил, заполняло и отравляло.       — Что еще? — Том начинал злиться, в первую очередь на себя и свою доверчивость. Он никогда не спрашивал, а спрашивая и не получая ответа, — не настаивал. И это, как оказалось, было очень неосмотрительно.       — Это все. Ну, кроме того, что Падалеки не из бедных, но работает. Вернее — числится в одной компании. Не думаю, что это важно. Хотя, учитывая, что филиал, за которым он закреплен юридически, находится в Нью-Йорке… — Майк задумался.       — Что за компания? — спросил Том, присаживаясь на диван.       — Сеть мясоперерабатывающих заводов, дочерних от Даласской корпорации по разведению и продаже скота… Как же, вот черт, сейчас вспомню… а — «Сабкейв Инн».