Нереальная реальность

      Проснувшись на следующий день и убедившись, что вчерашний день был не только в моей голове, но и наяву, я смело стала строить планы. Каюта была освещена дневным светом, пробивавшимся в окна. Я села и стала осматриваться. Когда мой взгляд упал на старый комод, я вспомнила о том, что мне следует переодеться. Открыв его, я обнаружила там довольно-таки приличные бриджи светло-коричневого цвета, белую рубашку с широкими рукавами, а также жилет болотного цвета с серебристыми разводами. Одежда более менее подошла мне, пригодился и широкий ремень. Мои кроссовки явно не подходили к нынешней одежде, босиком я ходить не собиралась, а потому стала оглядываться в поисках сапог. И я их таки нашла. Меня безумно интересовало, откуда на корабле пиратов мужская одежда таких женских размеров?       Я стала увлеченно разглядывать каюту капитана. Посредине стоял большой стол, на котором лежали карты и всевозможные морские приборы, названия которых я и представить не могла. У одной стены стоял шкаф и большой глобус, у стены напротив, в которой была дверь, стояла скамья, какой-то небольшой сундук и полка со всякими непонятными предметами. Три окна были настолько грязными, что солнце едва могло сквозь них протиснуться. Под столом стояли бутылки от рома. Несмотря на скудную обстановку тут было уютно. Мне захотелось выйти на палубу, но я всё-таки побаивалась этого. А ещё больше я боялась, что всё это окажется лишь сном, желанными грезами и не более. А мне этого так не хотелось. На данном этапе жизни я бы с радостью осталась здесь, если не навсегда, то очень надолго. Меня не заботили и не страшили ни трудности, ни опасности, ни что-то подобное этому. В этом мире всё казалось мне, по крайней мере, ясным. Хотя тут, пожалуй, я преувеличила. Я понятия не имела, как действовать дальше. Быть может, я вернулась бы домой так же, как и попала сюда. А если нет? То тогда нужно искать пути возвращения? Нет, я не хочу этого. Не сейчас. Сейчас всё происходит именно так, как нужно, как хочется. Естественно, без привычных мне и моему времени средств, возможно, придется трудно, но трудности закаляют характер и делают важные вещи существеннее, а ненужные скрывают вдалеке. Теперь я точно знала, что вчера сделала правильный выбор — поверила в эту нереальную реальность. Теперь я это знала. Знала, чего хотела. И пусть только попробует сказать, что я «старше его на триста лет, а ничего не знаю»! Стоп. Почему это я его старше? Я ведь младше! О, Джек! Что ещё я могу сказать!       Только подумав это, я услышала шаги. Кто-то приближался. Шаги не были похожи на уникальную походку Джека. Я насторожилась, обернувшись к двери, и гордо расправила плечи. Дверь открылась, и на пороге показался Гиббс. Он держал корзинку с едой в одной руке и бутылку рома — в другой.       — Доброе утро, мисс Диана! — он радушно улыбнулся, смело зашел в каюту и поставил корзину на стол.       — Доброе… — растерянно ответила я.       — Как чувствуете себя?       — Прекрасно! — бодро ответила я и улыбнулась.       Гиббс улыбнулся.       — Это хорошо, — неопределенно сказал он.       — А где Джек?       — На верхней палубе, у штурвала. Занимается своим обычным делом. Вы поешьте. — Он пододвинул корзину ближе ко мне. — Да, и вот ещё что…       Мистер Гиббс подошел к маленькому сундуку, отпер его и извлек оттуда перевязь с саблей и пистолет.       — Вооружитесь. — Он протянул мне предметы.       Видимо, мои глаза стали столь большими, что он усмехнулся:       — Мисс Диана, времена у нас, сами знаете, не спокойные. Даже такой милой девушке, как вы, нужно уметь защитить себя.       — Но я не умею!       — Мы вас научим, а жизнь поможет. — Он положил оружие на стол и спросил: — Сами наденете?       — Да, — скорбно проговорила я.       Моё лучезарное представление об этой сказке быстро растаяло под действием суровой реальности. Да. Здесь меня никто не будет защищать. Это факт. Жестокий для меня. Но «жестокость — понятие относительное», а потому, если посмотреть с другой стороны, даже этому возможно научиться. Если есть желание. А оно есть. Ведь жить-то хочется!       Я вооружилась, позавтракала и несмело вышла на верхнюю палубу «Жемчужины». Матросы занимались привычным делом: драили палубу, поправляли спущенные паруса, сворачивали канаты, закрепляли шкоты... Капитан стоял возле штурвала спиной ко мне, опершись на него локтем, и что-то рассматривал. Он был великолепен! Как всегда!       — Джек, — обратилась я.       — А-а-а, — весело протянул он, повернувшись ко мне, и сияя улыбкой. — Как чувствуешь себя?       Я ощупала себя и ответила:       — Я в полном порядке! Зачем спрашивать?       — И после этого ты будешь говорить, что не пьешь? — усмехнулся он.       И только тут до меня дошло, что со мной было «не так». Отсутствовала обязательная спутница спиртного — головная боль.       — Да, это чудо, — сухо ответила я, но посмотрев на кэпа, не смогла не улыбнуться.       Мы молчали. Я пыталась охватить взором морскую гладь, объять необъятное. Воздух был чист и лёгок, полуденное солнце приветливо согревало своим теплом. Я подошла к борту и, облокотившись на планшир, посмотрела на воду. «Черная Жемчужина» стояла на якоре всё у того же островка и мерно покачивалась на волнах.       — Красиво. Не так ли? — романтично проговорил Джек, подойдя ко мне.       — Безумно!       — Знаешь это счастье быть свободным? Не только телом, но и душой, и мыслями. Свободным, как ветер, как волны. Свободным в делах, в поступках. Свобода… Величайшее из благ человеческих. Лишаешься свободы — теряешь себя. Всю жизнь мы сражаемся именно за свободу, не за деньги и славу, а за свободу.       — И ты свободен?       — Хм, возможно, да. Или нет. Но сейчас я счастлив. Потому что вижу это море, вижу его просторы, и сейчас они принадлежат мне. — Джек указал рукой вдаль. — Я могу плыть, куда мне заблагорассудится, для меня нет границ, не существует препятствий для моей «Жемчужины».       — Да… Ты её сильно любишь…       — За столько раз, сколько я её терял, сколько обретал, я дал ей справедливую оценку. — Он нежно провел рукой по дереву борта, погладил, как любимую женщину. — Эта детка моя и ничья больше. Она связана с моей жизнью настолько тесно, что другой причины, почему я счастлив, я порой не нахожу.       — Когда ты её терял, у тебя была цель — обрести её вновь; когда она принадлежала тебе — ты наслаждался этим, но так недолго. А что теперь? Какая цель? Или неужто ты заскучал?       — Вовсе нет! — быстро ответил Воробей. — Скуки в море не найдешь. Я пират, в конце концов! И поверь — это не мало! Я волен делать, что хочу, и никто мне не помеха! Я хозяин жизни!       Как он был прекрасен! Гордо стоял, чуть касаясь правой рукой борта, держа левую на эфесе; его взор горел тем восторгом, той неописуемой и непонятной нам свободой, любовью к морю и своему кораблю. Невозможно было сомневаться, что капитан Джек Воробей способен на всё. Он может сделать, что угодно, может пожертвовать собой ради других, стать героем, но перед этим он трезво оценит, что лучше — «живой трус или мертвый храбрец». И в этом весь капитан Джек Воробей! Для него не существует сложностей, он этого не покажет никому. Никто не прочтет его, как открытую книгу. И в этом весь он! Никто не может так любить море, как этот человек!       Я понимала, насколько я не вписываюсь в эту «гармонию». Наша жизнь стала более плоской и приземленной. Мы не могли так мечтать, а потому у нас было всё материально и рационально. А потому и скучно. Стоя здесь, на борту «Черной Жемчужины», где-то в Карибском море, я ощутила всю радость и весь вкус жизни. На ум пришли строчки песни, и я негромко запела:       — Веселый мертвец — пастырь черных овец,       Собрал он вольный сброд,       И вдаль погнал их по волнам       Ветер вольных вод.       Йо-хо, черт нас ждал у адских врат.       Йо-хо, прочь от песни, что поет пират!       — Йо-хо, громче черти! Что ж нам дьявол не рад? — подхватил Джек.       Йо-хо, прочь от песни с ней, что в рай, что в ад.       И вышли они плечом к плечу,       Лишь восемь друзей в ночи.       Мертвец стал на край из пучины морской       Отнять от смерти ключи.       В бездне бездонной в подводном аду,       Где сгинет сам Посейдон,       Смертный стон, могильный звон       Там они найдут.       Йо-хо, грянем вместе, черт сбежал от нас в ад.       Йо-хо, прочь от песни, что поет пират!       Йо-хо, громче черти, что ж нам дьявол не рад?       Йо-хо, прочь от песни, с ней, что в рай, что в ад.       Мы допели песню, и я несмело глянула на Джека и встретилась с его лукавым взглядом.       — И откуда ты знаешь эту песню?       — Я же тебе говорила — ты у нас личность известная. — Я посмотрела на горизонт, и тут мне показалось, что там замаячила черная точка, которая медленно увеличивалась в размерах. — Джек! — позвала я и показала на эту точку.       Джек внимательно вгляделся в горизонт, потом извлёк откуда-то подзорную трубу, посмотрел через неё.       — Это корабль?       — Да, — произнес кэп голосом авантюриста.       — Испанец?       — Нет. Кое-кто поинтересней.       — Кто?       — Значит, так! — Джек круто развернулся и властным голосом продолжил, обращаясь к команде: — Ружья подготовить! Пушки зарядить! Быть наготове! Без моей команды ничего не делать! Мистер Гиббс! — Гиббс подошел к нему, и Джек продолжил более тихо: — К нам гости. Спрячьте её где-нибудь, — он потряс руками, словно выпроваживая меня и приговаривая «кыш-кыш», — чтоб случайно не обнаружили. Команде быть наготове, но гостям этого не показывать. И не дай бог, кто-нибудь пикнет о ней!       — Кто это, Джек?! — воскликнула я. По виду Гиббса было ясно, что он тоже ничего не понимает.       — Один из моих знакомых, — сурово произнес капитан Воробей.       — Барбосса?! — одновременно спросили мы.       По улыбке Джека было ясно, что это Барбосса. Гиббс схватил меня за руку и куда-то поволок. Я упиралась, но тщетно. Мы спустились в трюм, он провел меня между рядами бочек и мешков и завел в угол.       — Сидите тут тихо. Кто спустится — не выдайте себя.       И ушел. Я осталась одна в мрачном трюме, освещенном светом лишь из двух маленьких окошечек. Какое счастье, что тут не было крыс! С какой это стати меня понадобилось прятать? Логика Джека редко понятна. Я уселась на сваленные в углу сети и стала терпеливо ждать. Одно мне стало ясно, что Джек не был давно в порту, потому что у него была назначена здесь встреча. Но с другой стороны, он не доверяет Барбоссе. И правильно делает! Я просто сгорала от любопытства. Так хотелось увидеть главного соперника Джека, а ещё и услышать, о чем они говорят. Да, я словно редкая игрушка, которую один ребенок не хочет показывать другому.       Я просидела в трюме около двух часов, и с каждым мгновеньем мне казалось, что мое «заточение» никогда уже не кончится. Обо мне вряд ли могли забыть, видимо, переговоры длились до сих пор. Я запустила руку в карман и, обнаружив там веревку, завязала себе хвост. Теперь я выглядела как настоящий юнга.       Время тянулось невыносимо долго. И тут я услышала шаги. Кто-то спускался в трюм. Их было двое, как минимум. Я забилась поглубже в угол. Из моего укрытия мне ничего не было видно, и я ориентировалась на слух. Мне показалось, будто они взяли бочонки. Затем раздались шаги, по направлению к лестнице. «Ушли!» — выдохнула я. Но тут ко мне стали быстро приближаться, и моментально передо мной возникла огромная фигура с небритым лицом. Мужчина схватил меня за руку и вытащил из угла. Я изловчилась и, припоминая уроки самообороны, ударила его в пах, а потом попыталась дать кулаком в нос. Не тут-то было! Он железной хваткой обхватил меня так, что смог придавить мои руки, одной рукой, а другой схватил за волосы. Они с дружком вывели меня из трюма и повели в каюту капитана. Но вывели это мягко сказано. Великан тащил меня за волосы, а я за ним не успевала. Войдя внутрь, я заметила сидящих за столом Джека и Барбоссу. Великан обратился к Барбоссе: «Вот! Пряталась в трюме».       — Кто это? — спросил Барбосса у Джека, указывая на меня.       — Ты кто? — в свою очередь обратился ко мне Воробей.       Я бросилась перед ним на колени и начала, всхлипывая, умолять:       — Капитан! Прошу Вас, простите меня! Я не виновата! Я всего лишь хотела быть в вашей команде! Я тайком пробралась на корабль! Я ничего дурного не думала! Не убивайте меня! Пожалуйста!       Джек удивленно на меня смотрел, словно действительно видел впервые.       — Когда ты села на корабль и где? — спросил Барбосса. Я опешила. — Отвечай же! — крикнул он и подступил ко мне.       — Я… я... не знаю. Я на торговце сбежала из Ливерпуля, а потом сошла в каком-то порту. Я честно не знаю, в каком. Я даже в город не дошла, увидела, что «Жемчужина» отправится вот-вот. И пробралась сюда. — Я переводила взгляд затравленного зверька с Джека на Барбоссу и обратно.       После недолго молчания Джек сказал:       — Ладно, пока останешься здесь до ближайшего захода в порт. Ясно? — Я кивнула головой. — И только попробуй здесь что-то натворить.       — О! Спасибо, спасибо большое! — Я залилась слезами.       — Хватит! — рявкнул Барбосса. — Ну, что, Джек? Я думаю, мы договорились уже обо всем. — Джек согласно кивнул. — Ты ведь не сбежишь?       — Я никогда не бегаю!       — Я бы не говорил, если б у меня не было сомнений. Мы оба тебя знаем, Джеки, так что подстраховаться лишний раз всё-таки стоит.       — Да ну! Гектор, брось, ты же знаешь, как я предан нашей пиратской семье.       Барбосса всего лишь ухмыльнулся.       — До встречи в Пуэрто-Бельо! — сказал он и покинул «Черную Жемчужину».       Когда Барбосса вышел, я облегченно вздохнула и поднялась с колен.       — Новое приключение?       — Да! — весело ответил мне кэп. — А ты неплохо играешь.       — Спасибо! Когда от твоей игры зависит собственная жизнь... кое-что меняется. Куда держим путь?       Джек провел пальцем по карте и остановился на маленьком островке.       — Тортуга.       — Тортуга?! — воскликнула я. Вот это радость!!! Только начала осваиваться со здешними нравами, как уже направляюсь в обитель пиратства! Это было… круто!       До Тортуги мы добирались не менее недели. За это время я успела научиться основным приемам фехтования. Джек сразу настоял на том, чтобы я могла защитить себя. Правда, еще не зная о моей безнадежности в этом деле. Каждое утро для меня начиналось одинаково. На рассвете меня будил мистер Гиббс (мне предоставили отдельную каюту), мы начинали наше бесконечное занятие. На нижней палубе он учил меня всем основам фехтования. Посмотреть на это зрелище собиралась вся незанятая часть команды. Все мои неудачи сопровождались громким смехом — то есть смех стоял постоянно. Я этого очень стеснялась сначала, затем привыкла, а потом это меня стало раздражать. И в один прекрасный момент, когда в ответ на мой неудачный выпад сзади раздался гогот, я резко развернулась и больше всех смеявшемуся матросу со всей силы наступила на ногу. По иронии судьбы это оказался тот самый матрос, что так грубо поймал меня на острове. Он моментально прекратил смех, как и все остальные, и удивленно заморгал глазами. Но, что удивительно, с его стороны не последовало ответной «реакции». Джек, наблюдавший за мной, довольно улыбнулся и пожал мне осторожно руку. Осторожно, потому что обе они у меня были в порезах и царапинах. А ещё он сказал: «А ты молодец! Быстро учишься! Из тебя вышел бы очень неплохой пират!». Поверьте, для меня это была лучшая похвала на свете. На седьмой день я уже уверенно держала шпагу в руках (именно в руках, потому что меня учили сражаться обеими руками), а Джек занимался со мной вот уже пять дней. Я проходила не просто ускоренный «Курс молодого пирата», а сверх ускоренный. В короткие часы физического отдыха — а их было три: во время завтрака, обеда и ужина — я впитывала в себя теоретические знания. По собственному желанию. Ела я вместе с Джеком, поэтому всегда расспрашивала его о приключениях, о которых он мне рассказывал с величайшей охотой, наслажденьем и гордостью. Первое время я пыталась отсеивать фантазии (что было очень трудно), выделять полезную информацию, но потом забросила это дело и просто наслаждалась историями, о которых Джек поведывал мне красноречиво и с мельчайшими подробностями.       В первый день наших с Гиббсом занятий я в прямом смысле доползла до своей кровати. Я начала было считать свои синяки и ссадины, но потом поняла, что это бесполезно, и мгновенно уснула. Так продолжалось первые пять дней, потом я привыкла к нагрузке. Не знаю, с чего в мою голову взбрело постичь хотя бы какую-то часть этой науки, но обучалась я с большим интересом.       Наши с Джеком занятия проходили очень весело. Во-первых, капитан Воробей запретил кому-либо, кроме Гиббса, наблюдать за моим обучением — я уже чувствовала себя уверенней. Я вообще всегда чувствовала себя уверенней, когда Джек был рядом. От него исходила такая энергия и энергетика, что мне становилось спокойно и радостно. Иногда я могла просто отвлечься от урока, утонув в его карих глазах. Это было величайшим чувством наслаждения. Во-вторых, какую бы глупость я не сотворила, Джек обязательно приукрашивал её какой-нибудь репликой, да так, что я редко когда могла удержаться от смеха.       Однажды, на третий день нашего плавания, мы попали в ужасную бурю. Ну, ужасной она была для меня, для пиратов она не была ни чем из ряда вон выходящим. Оно и понятно. Это было ночью. Сорвался ураганный ветер. Полил дождь. «Жемчужина», и без того шедшая очень быстро, теперь просто летела. Оно бы ничего, если б не вздымавшиеся волны. Качка была невыносимой. Корабль швыряло из стороны в сторону. Джек стоял у рулевого колеса, управляя кораблем, и отдавал команды матросам. Я тогда вышла на палубу, что было ошибкой. Непривычная к такому, я упала и никак не могла подняться, пока мне не помог Гиббс. Как меня не стошнило — это было просто чудо! Таково было мое первое знакомство с морем.       Дианой меня называли только Гиббс и Джек, остальные звали Ди. Я была не против. Команда ко мне относилась если не с уважением, то с какой-то его долей, ибо меня никто не оскорблял и не пытался. Одним словом, мое путешествие проходило отлично.