Нереальная реальность

      Время близилось к вечеру. Вскоре на «Жемчужине» зажгли огни. Мне не хотелось уходить с палубы. Появился резвый ветерок, паруса надулись, и корабль пошел быстрее. Большая часть команды была в кубрике, оставались только дежурные, впередсмотрящий и Гиббс. Старпом стоял у борта и попивал ром. Я подошла к Гиббсу.       — Гиббс, вы его давно знаете, я, признаться, не до конца поняла его реакцию при недавней встрече, — заинтересованно начала я.       — А что тут можно понять? Джеку нет дела до Уилла так же, как и в свое время Уиллу не было дела до Джека. Но ему не нравится, что Уилл считает его виновником всех своих бед.       — Разве он вправе так считать?       — Не знаю, о чем бы думал я, будучи обречен на вечную жизнь, правда, без сердца.       — Ха! В ином случае он был бы мертв.       — Вы хорошо осведомлены, мисс Диана.       — Да, — скромно ответила я. — Вам, наверно, привычно плыть в неизвестность.       — Почему в неизвестность? Исла-Сантос существует, да и Сан-Гуардиньо тоже. Другое дело, что карты оказываются не совсем правдивы.       — Джек надеется на свой компас?       — Не знаю. Я даже понятия не имею, чего он хочет, и почему мы туда плывем. Никому неведомо, что творится в голове у Джека Воробья. Но иной раз нельзя о нём сказать без восхищения. Кто-кто, а уж он умеет выкручиваться из любых щекотливых ситуаций. Упорхнет из твоих рук, а ты этого и не заметишь!       — Жизненный опыт, — заметила я.       — Я бы сказал, прирожденный. Джек сейчас мог бы быть командующим английского флота, жить в уважении и почестях, в роскоши, и иметь столько кораблей в своем подчинении, что нам и не снилось, но он этого не захотел.       — Из-за «Черной Жемчужины»?       — Скорее всего. Это ведь самое дорогое, что у него есть и когда-либо было. Вряд ли начнешь сомневаться в безбашенности Джека, зная, как долго и упорно он её добивался.       — А это правда, что он должен был Джонсу?       — О, да!       — Я не решалась его об этом спросить, да и не решусь.       — Из-за тайника? Бросьте. Эта история будет передаваться в его роду как семейная реликвия.       Я опасливо всматривалась в темные воды. Отчего-то было не по себе.       — Вы чего? — спросил Гиббс.       — Не знаю, предчувствие какое-то, нехорошее.       Гиббс внимательно посмотрел на меня.       — Идите-ка спать, мисс. И не думайте о тревожном, не привлекайте беду. Я тоже пойду. Завтра разбужу вас на рассвете, продолжим занятия.       — Да, возможно, вы правы. Пойду спать.       — Доброй ночи!       — Доброй ночи, Гиббс.       Я ушла к себе в каюту и попыталась заснуть. Я старательно не думала о плохом, и оно постепенно ушло. Я не заметила, как уснула. Мне снился белый песок пляжа, теплые лучи солнца, крики чаек. Полная идиллия. Потом раздался барабанный грохот, и я почувствовала, как из глаз ручьем потекли слезы. Затем картинка вновь сменилась. Я уже в воде, пытаюсь к чему-то плыть. Откуда-то вдруг начали слышаться крики людей, выстрелы и звон оружия. Я начала крутить головой, но источник никак не могла найти. Я проснулась. Мне показалось, что звуки продолжали доноситься. «О, Боже! У меня паранойя!». Но нет. Звуки действительно доносились в реальности. С палубы. Я услышала бегущие шаги. Едва я успела нацепить перевязь, как моя дверь с грохотом слетела с петель, и в каюту ворвался человек. Он не был одним из нашей команды. Я отскочила к стене. Он хохотнул. «Цып-цып», — сказал он, протягивая ко мне руки. Я ничего лучшего не нашла, как схватить поднос и оглушить его. В момент удара раздался такой звон, словно я ударила по пустому бочонку. На мгновение он застыл, а потом рухнул с глупой ухмылкой на лице.       Я перескочила через него и бросилась наверх, на главную палубу. Там шла битва вовсю. Некогда было рассуждать, откуда взялись эти люди. Сразу же я увидела двух лежащих матросов из нашей команды и несколько «иноземцев». На капитанском мостике Джек сражался сразу с двумя. Я бросилась к нему на помощь, но на лесенке путь мне преградило какое-то костлявое существо с противным голосом. «Э-хе-хе, крошка, иди-ка ко мне!».       Я медленно отступала, спускаясь с лестницы, мерзавец следовал за мной. В левой руке у него была шпага, в правой — пистолет, который он, на мое счастье, спрятал за пояс. С левшой, мне — правше, было бы сражаться очень трудно, поэтому я, изобразив на лице безграничный ужас, в одно мгновенье выхватила шпагу из ножен и полоснула его по боевой руке с опущенной шпагой. Он выронил оружие, вскрикнул и обозвал меня. Как я ожидала, он взял шпагу в правую руку и кинулся на меня. Сражался он слабо, по сравнению с Джеком и Гиббсом, то ли из-за непривычки, то ли так умел. С первых ударов я защищалась, не давая даже намека на атаку, и, когда уже убедилась, какого он обо мне мнения, ударила неожиданно и быстро. Он этого не ожидал, отпрянул назад, как раз туда, где был открыт люк. Вот так состоялась моя первая победа. Пушки «Жемчужины» палили по правому борту, значит, «гости» находились именно там. Тут я увидела, что загорелась грот-мачта. Я кинулась её тушить, но столкнулась с новым противником. Он являлся полной противоположностью своего предшественника. Высокий, крепкого телосложения и в каждой руке по сабле. Теперь меня действительно обуял ужас. Я отступала назад, не зная, что делать, и лишь покрепче сжимала свою шпагу. Я видела, что за спиной этого гиганта, его судно объято огнем и вот-вот затонет. Но вряд ли его бы это отвлекло. Он атаковал. В этой партии мне приходилось защищаться уже без всякого притворства. Он гонял меня по всей верхней палубе. Пару раз я чуть не угодила в свою собственную ловушку — открытый грузовой люк. Моя правая рука имела два пореза, которые мешали защищаться. В принципе, это было неплохо. Весьма неплохо. Великан наносил удары всё яростней, и мне стало казаться, что скоро мне придет конец. На помощь мне вряд ли бы кто пришел. У всех были «партнеры», а то и два. Силы быстро заканчивались. Тут я увидела, что мне идет на помощь Гиббс.       Он что-то крикнул. Я успела развернуться, почувствовала толчок и увидела сначала обезумевшие широко открытые глаза Джека, смотрящие на меня, затем злорадную ухмылку противника. И только тут поняла, что во мне торчит его сабля. Совершенно не придав этому значения, я сделала выпад. Великан захрипел, сделал два шага назад и упал замертво. Меня начало трясти. Я только поняла, что атака отбита, на палубе единичные стычки.       Ко мне подлетел Джек.       — Диана! Стой!       — Я стою, — дрожащим голосом ответила. Джек дернул за саблю, и я рухнула на колени. Начала кашлять. Появилось такое ощущение, будто я прокатилась несколько кругов на нереально быстрой карусели. Джек попытался взять меня на руки, но я встала, держась за живот. Ни крови, ни боли.       — Ты… — произнес Джек, глядя на меня.       — Мачта… — произнесла я пересохшим голосом. — Она горит… Надо потушить. — Говорить и дышать было тяжело, словно на мне был надет очень тугой корсет. — Я в порядке. В порядке.       Джек повернулся на секунду к мачте. Гиббс и несколько офицеров пытались её потушить. У меня начала кружиться голова, а потом напала беспросветная темнота.       Очнулась я у себя в каюте. Дверь поставили на место. Я прислушалась к себе. Болит нога — удар о крышку люка, болят руки — «награды» от худого и великана. И больше ничего. Ни малейшего намека на серьезное ранение. Постепенно начала припоминаться вчерашняя битва. Мне необходимо было всё узнать. Я встала и, переодевшись, пошла на верхнюю палубу. Там никого не было. Ни живых, ни мертвых. Над морем стоял густой туман, а солнце только встало. Палуба была усыпана обломками деревяшек, виднелись следы крови, на пушках правого борта виднелся толстый налет копоти. Грот-мачта была спасена, но огонь добрался до нижнего паруса, от которого теперь остался небольшой обгорелый кусок. Я поежилась. Стояла непроницаемая тишина. Казалось, будто все вдруг покинули корабль, и он один дрейфует в море.       Сзади раздались шаги. Я обернулась. Джек поднимался с пушечной палубы. На его рубашке, поверх которой был надет китель, виднелись редкие пятна, скорее всего, чужой крови.       — Привет, — стесненно произнесла я.       — Здравствуй. Как чувствуешь себя?       — Странно. Как такое могло произойти? Я должна была…       — У меня только одна мысль: ты здесь, вроде как, не существуешь, а существуешь ты там, поэтому тебе и не смогли нанести ТАКОЙ вред. И не убьет тебя простой смертный! — мистическим голосом сказал Джек. Я молча медленно кивнула. — А лихо ты вчера расправилась с тем головорезом!       И только тут я вспомнила. Я убила человека. Пусть он чуть не убил меня саму, но… Мне стало жутко. Пробрала крупная дрожь.       — Эй, брось! — Джек взял меня за плечи. — Это цена твоей жизни. Забудь об этом. Такое может произойти не единожды. Ты хорошо вчера держалась, быстро научилась.       — Джек, мне страшно!       — Чего бояться? Они уже точно не явятся.       — Я их не боюсь. Я вчера сильно испугалась. За тебя, — с трудом выдавила я.       — Ну что ты! Для меня это обыденный случай. Они глупо поступили, весьма глупо. Атаковать на шхуне фрегат… Крайне неразумно. За что они и поплатились.       — Все?       — Нет, около десятка сидит сейчас в карцере. Глупцы!       — Я всё равно не понимаю, почему они напали? Ты же говорил, тебя все знают!       — Они не здешних вод. И вообще я о них не слышал. Видимо, новички. Увидели судно с английским флагом, на палубе — никого, вот и решили захватить легкую добычу.       — А как с нашей командой?       — Без потерь. Раненые есть, мертвых нет, что очень хорошо.       — Мы дрейфуем или мне кажется.       — Нет, мы идем на всех парусах… — Джек запнулся. — Почти на всех, в Сан-Гуардиньо.       Всё стало на свои места. Я постаралась поскорее забыть эту жуткую ночь. Порядок на корабле восстановился. Палубу отдраили, пушки почистили, парус починили. Морская жизнь вошла в свою колею. Пленников решено было продать в первом же порту местному пиратскому или законному главе. Ветер дул в паруса, и «Жемчужина» шла порядка 15 узлов. Я радовалась, что никто, кроме Джека и Гиббса, не знал о моем «ранении», а ещё, что никому не пришло в голову сказать: говорили же — женщина на корабле к беде! Хотя я себя считала виноватой. Попробуй тут не поверь в приметы. Джек об этом и слушать не хотел. Кстати, на следующий же день, а точнее утром после битвы, дежуривший пират получил хорошую оплеуху (в чем она выражалась, не знаю, я при этом не присутствовала).       Дни шли за днями, и я всё с большим интересом и наслаждением втягивалась в пиратскую жизнь. Теперь я уже могла с уверенностью различать боцмана и лоцмана, фок-мачту от бизань-мачты, кубрик от кают, а штиль от стоянки. На нашем пути мы останавливались у двух маленьких необитаемых островов, чтобы пополнить запасы воды. Там же мне в подарок поймали большого разноцветного ару, которого я назвала Весёлый Роджер. Эта птица была сначала столь дикой и вредной, что наносила своим поведением довольно большой урон морскому настроению. После первого же дня его проделок, попугая привязали за лапу к рее и продержали там около четырех дней. За это время Роджер выучил фразы: «Йо-хо-хо!», «Черт возьми», «Держи по ветру» и «Ром — это лучшее, что может случиться со мной!». Причем не в каждом случае можно было понять, кто явился автором фразы. Эта птица потом ещё не раз показывала, кто на судне капитан. Но после того как его пару раз чуть не пристрелили, он стал вежливее относиться к людям. Постоянным ареалом его обитания считался капитанский мостик или кают-компания. Для капитана Воробья эта птица стала чем-то вроде обезьянки Джека. Как только у Джека было плохое настроение, он пытался напоить Весёлого Роджера до чертиков, для этого вся команда пыталась его поймать. Попугай вырывался из рук и сильно ругался на пиратов, называя их «пиратским отродьем». Вот так весело у нас было.       Иной раз мне казалось, что я всегда была тут, среди этой веселой, находчивой и бесстрашной компании. Я практически позабыла о том, что нужно будет вернуться домой.