Нереальная реальность

      И вот, на рассвете следующего дня, как и говорил Барбосса, два судна покинули гавань Пуэрто-Бельо и направились в Лондон. В это время мы коротали часы в ожидании в нескольких милях от острова. План моего попадания на «Трепетную Лань» оказался по-детски прост: ночью «Жемчужина» спускает на воду шлюпку, в которой буду сидеть я, которую очень великодушно будет вынужден спасти кто-то с «Трепетной лани». Весь день я ходила, как на иголках, а ещё вернее, как на гвоздях, клинках и углях вместе взятых. Джек даже заметил: «По твоему виду точно можно сказать, что ты провела несколько ужасных дней в плену у пиратов». Я не трусила. Нет. Но у моей роли было столько опасных для жизни нюансов. Вот, например, пиратское клеймо. Очень сомневаюсь, что у знатной дамы такое может быть. Мне уже думалось, эта ночь никогда не наступит, словно бы времени нравится истязать меня ожиданием. Ведь чем больше ждала, тем больше себя накручивала. «Черная Жемчужина» ожидала в точно определенном месте, которого суда должны были достичь чуть позже полуночи. С наступлением сумерек на «Жемчужине» не были зажжены огни, что ещё раз напомнило о её неуловимости. Без них её бы сам черт не нашел в темноте. Я сидела в каюте, как говорится, при полном параде. Платье, специально испачканное и разорванное в нескольких местах, спутанные волосы, и босиком. Контрастный вид. Никакого оружия с собой я не брала, кроме хитрости и обаяния. В какой-то момент напряжение достигло апогея, и ни с того ни с сего я заплакала, а потом плач перешел в рыдания. Джек зашел ко мне как раз в этот самый неподходящий момент.       — Входишь в роль? Замечательно! — как всегда с юмором сказал он, но потом осекся. — С чего вдруг слезы? Мы вроде бы хоть пираты, а благородных барышень не обижали.       — Мне страшно, — всхлипывая, закрыв лицо руками, ответила я.       — Страшно? — задумчиво повторил капитан. — Никогда не поздно отказаться, я тебя не заставляю и не собираюсь. Ты сама вольна в выборе.       — Я не знаю, чего боюсь, — соврала я. Я знала. Я боялась остаться на том корабле, на «Трепетной Лани». Могло ведь что-то пойти не так, и Джек с Барбоссой бы ушли, чтобы не быть разбитыми.       — Ну, если не знаешь, — Джек взял меня за плечи, я подняла на него глаза, — то тогда и бояться незачем. Смекаешь?       — Да, ты прав. Но…       Открылась дверь, и заглянул мистер Гиббс.       — Капитан, они появились.       Я утерла слезы, и мы пошли наверх. Вдалеке маячили неясные блики огней. Сначала всё сливалось в одну маленькую точку, но потом огни разошлись, давая понять, что навстречу движутся два судна, на расстоянии ярдов ста-двухсот друг от друга. Они довольно быстро приближались к нам. Немедленно была спущена шлюпка, в то время как поднимали паруса. Я собралась с силами и спустилась по шторм-трапу.       — Попутного ветра! — пожелал напоследок Джек Воробей и оттолкнул шлюпку.       Итак, я осталась одна, в хлипкой лодчонке, в море, окруженная кромешной тьмой. «Черная Жемчужина» бесшумно растворилась во тьме. То ли от ночного холода, то ли от волнения тело начала пробирать дрожь. Я считала минуты до того, как нужное мне судно подойдет достаточно близко, чтобы я смогла позвать на помощь. Прошло минут десять-пятнадцать. Фонари приближались. Я набрала в грудь побольше воздуха и закричала во всё горло:       — Эй! На помощь! Спасите! Я здесь! На помощь! Эй! Помогите!       Отчаянный зов разносился по бескрайним карибским просторам, но, казалось, его никто не слышал. Я повторяла и повторяла свои мольбы. Начала руками (весел мне предусмотрительно не дали) грести в сторону «спасительного» судна. И вот на палубе поднялась суматоха, раздались крики, замелькали факелы. На мое счастье, вышла луна и осветила театр действий хоть немного. Судно повернуло в сторону отчаянных призывов. Вскоре я смогла различить людей, внимательно смотрящих в мою сторону. Повторились крики: «Человек за бортом!», потом «Шлюпка по левому борту». Мне бросили канат со словами «Хватайтесь», кто-то спустился по штормтрапу, чтобы помочь причалить. Когда шлюпка подошла близко, матрос помог забраться на борт. Меня окружили солдаты и матросы, одетые в одинаковую форму. Не дав сориентироваться, ко мне подскочил капитан:       — Боже, мисс, как вас сюда занесло? — искренне ужаснулся мужчина.       — О, не спрашивайте, сэр! — тщетно пытаясь выдавить слезы, всхлипнула я. — Спасибо, спасибо большое! Хвала Небесам, что вы услышали меня!       Я вздрогнула. Капитан накинул на меня свой китель и приказал принести одеял.       — Что ж, мисс, пойдемте в мою каюту, вам надо согреться! Сюда, прошу. — Он аккуратно взял меня под руку.       В каюте он посадил меня в кресло у стены и налил какого-то напитка.       — Вот, выпейте, — серьезно проговорил капитан, протягивая мне рюмку.       — Нет, что вы! Я не пью!       — Выпейте, это коньяк, — повторил моряк, — вам нужно согреться, иначе вы заболеете.       Я выпила и скривилась. Честно, ром был приятнее. Принесли одеял. Я укуталась ещё и в них. Глазами, полными благодарности за спасенье, я смотрела на капитана и тихонько всхлипывала. Это был высокий подтянутый человек лет тридцати пяти-сорока с благородными чертами лица и военной выправкой. Когда я перестала дрожать и почувствовала приятное тепло, я повторила слова благодарности.       — Капитан, больше вам спасибо! Вы спасли мне жизнь!       — Не надо меня благодарить, мисс, не надо! — Он приблизился, обеспокоенно заглядывая в глаза. — Как ваше имя? Скажите, что с вами произошло? Как вы оказались одна, посреди моря, в шлюпке?       — О! — сокрушенно вздохнула я, — это было ужасно, капитан! Моё имя Диана. Я плыла с Ямайки в Ливерпуль. Но неделю назад, когда мы были неподалеку от... Ох, мне не вспомнить названия!... на нас напали пираты. Корабль потопили, а меня и оставшихся людей из команды взяли в плен. Пираты решили, что я знатная барышня, и они смогут получить выкуп с моего отца... Но он не такой. Он за меня не отдаст лишнюю копейку, хоть меня убьют, а ему всё равно. Я ему безразлична. Когда разбойники это поняли, решили меня убить, но капитан велел посадить в шлюпку и оставить в море. Боже, как там было жутко! — И я вновь заплакала.       — Капитан, что случилось? — в каюту ворвался человек. Молодой и довольно симпатичный. Распахнутая рубашка говорила, что его поднял с постели поднявшийся переполох. «А вот и рыбка», — подумала я. Он сразу заметил меня: — О, простите, мисс! — Молодой человек спохватился, наскоро застегивая пуговицы       — Сэр Уитлокк, мы подобрали эту девушку только что. Бедняжка пробыла неделю в плену у пиратов, — объяснил капитан.       — Какой ужас! — воскликнул Уитлокк. — Не плачьте, прошу, вы в безопасности!       Он протянул мне платок. Я замешкалась, тогда он сам промокнул мне слезы.       — Мисс, кто ваш отец? — тем временем продолжил капитан. — Мы доставим вас к нему.       — О, нет! — Я упала на колени. — Позвольте мне не говорить его имени! Он убьет меня, если узнает, что я его так опозорила! Умоляю, везите куда угодно, только не к нему! Не к нему, капитан!       — Встаньте, мисс Диана! — воскликнул капитан, опешив, и поднял меня с колен. — Хорошо, мы направляемся в Лондон. Быть может, у вас там есть родственники или знакомые?       — Да, да, — рассеяно пробормотала я, — там живет моя тетя.       — Вот и прекрасно! Мы доставим вас к вашей тете, — решил капитан.       — Капитан Мартис, мне кажется, надо сначала накормить бедняжку, — заботливо улыбнулся джентльмен. — Вы не против, если я останусь?       — Нет, что вы! — стесненно повела я плечом. — Так приятно вновь находиться среди порядочных и благородных людей. Вы так добры ко мне, сэр Уитлокк!       — Зовите меня Джеймс, мисс Диана.       — Спасибо, Джеймс.       Когда вернулся капитан, принесли еду. Я с голодным видом, не теряя благородства, поужинала в компании Джеймса и капитана Мартиса, лишь попивавших вино. Потом мне принесли одежду — солдатскую форму — извинились за неимение другой и оставили ночевать в капитанской каюте. Как только дверь захлопнулась, я подскочила к окну и вгляделась в освещенные луной воды. Где-то там гордо и уверенно идет «Черная Жемчужина» такая родная и любимая, но сейчас такая далекая. Мой первый выход на сцену удался, аплодисменты были, а, значит, надо сделать выход на бис! И я его сделаю.       Утром я проснулась достаточно поздно, часов в десять. Причем, ещё не открыв глаза, думала, как много людей на палубе, и прибежит ли Томас. Но потом, окончательно проснувшись, всё-таки вспомнила, где я и зачем. На столе стоял завтрак, но как потом выяснилось, это была только прелюдия — ваза с фруктами, печенье, фарфоровая чашка и кофейник. Едва я позавтракала, раздался стук.       — Да, — несмело ответила я.       — Доброе утро! — сказал капитан Мартис. — Как вам спалось, мисс Диана?       — О! Чудно! Особенно после ночей, проведенных в трюме. Спасибо большое за заботу! — поблагодарила я капитана, кивнув в сторону завтрака. — Извините, что заняла вашу каюту…       — Что вы! Не стоит извиняться! Не стоит! Я, собственно, хотел пригласить вас в каюту сэра Уитлокка, на завтрак… — немного несмело произнес капитан.       «Опять завтрак?!» — изумилась я мысленно.       — С радостью соглашусь. — Я одарила мужчину мягкой улыбкой.       Каюту Джеймса Уитлокка можно было так назвать только лишь потому, что она находилась на корабле. В остальном же она представляла собой роскошные апартаменты, по моим меркам роскошные, с большими окнами, искусно обставленные разной мебелью и украшенные картинами. Глаза потерялись среди всего этого великолепия.       — Ах, мисс Диана! Доброе утро! — поприветствовал сын губернатора, целуя руку.       — Здравствуйте… Джеймс! — смущенно улыбнувшись, ответила я.       Мне предложили стул напротив окна, капитан сел диагонально справа, Джеймс — напротив. Поэтому во время всего завтрака он думал, что я так часто поглядываю на него, а не на море за окном. Стол был заставлен всевозможными яствами от изюма (какая это редкость в те времена!) до жареного поросенка. И началось второе действие спектакля под названием «Бедная Диана». Что самое примечательное в таких завтраках? Конечно, разговоры. Но только если в большинстве обществ они были безынтересны и бесполезны, то в моем случае просто поражали обилием тем и вопросов.       — Мисс Диана, позвольте спросить, что вы делали на Ямайке?       — Это родина моей матери. Её отец переехал туда незадолго до её рождения. Там у него было большое имение, от которого, правда, сейчас ничего не осталось. Когда мой отец женился, то не захотел даже слышать про Ямайку, а отправился в Лондон. А потом, уже после рождения моей старшей сестры переехал в… — Я специально сделала осечку. — Позвольте не называть город. У него там своя верфь, и он стал весьма богатым человеком. После моего рождения он забрал нас и маму к себе, построив к тому времени большой дом. Но недавно мама умерла, сестра вышла замуж, а я осталась одна на попечении отца. Он и отправил меня на Ямайку, думал, что я останусь, но там негде жить. Наверно, само провидение прибило мою шлюпку к вашему кораблю. Тетя давно меня не видела, думаю, она обрадуется.       — Не надо так говорить, дорогая Диана, — сказал Джеймс Уитлокк. — Даже ради столь хорошего завершения, нельзя благодарить судьбу за встречу с мерзавцами. Они могли вас убить!       — Да, я знаю. Но благодаря им я встретила вас! — Я одарила своих компаньонов чарующими улыбками. — Я этому искренне рада. Поверьте.       — А на каком судне вы плыли домой, мисс Диана? — задал, казалось бы, невинный вопрос капитан Мартис.       Я мысленно тысячу раз поблагодарила Джека за то, что он рассказал о потопленных недавно судах.       — Это была «Святая Елизавета».       — «Святая Елизавета»?! — изумился капитан. — Но этот бриг стоит на приколе в Порт-Лоридже!       — Как?! — Я опешила. Я не знала, что на это ответить.       — Совершенно точно, «Святая Елизавета»?       — Да, точно.       — Что вы так удивляетесь, Грегори, — беззаботно сказал Уитлокк. — Разве не могут быть два разных судна с одинаковым названием?       — Могут, — согласился Грегори Мартис. — А вы не видели, мисс, носовое украшение? Какое оно?       — Там его не было. По рассказам, его решили заменить, но не успели к срочному выходу в рейс. Теперь не понадобится вовсе, — тяжело вздохнула я.       — Так, довольно о плохом! Скажите, мисс Диана, чем вы увлекаетесь? Какая вам музыка нравится?       — О, я очень люблю читать книги, особенно про море. — «Да, а ещё слушаю рок, увлекаюсь хип-хопом и люблю смотреть фантастику», — подумала я. Но сказала совсем другое: — Всегда мечтала научиться ездить верхом — лошади моя слабость. Они такие милые создания!       — А меня вот заставить читать в детстве никто не мог. Кроме отца, — сказал Уитлокк, и взгляд его посуровел.       И только теперь я заметила стоящее в углу фортепиано. Джеймс поймал мой взгляд.       — Сыграйте нам, прошу вас! — воскликнул он, встав со стула, и, жестом приглашая к инструменту.       — О, я не уверена….       — Прошу вас! — повторил он.       Пришлось согласиться. Я села за инструмент и бережно провела рукой по клавишам. Я чувствовала, что на меня смотрят две пары внимательных глаз. Что же сыграть? Я ведь только третий год училась в музыкальной школе, точнее доучивалась, так как обучение прерывалось, причем неоднократно. Что же сыграть? И я нашла выход. Будучи настоящей поклонницей фильма, в котором оказалась, я решила сыграть главную композицию Ханса Циммера к нему. Кстати, именно с ней я и поступала в очередную школу.       Пальцы привычно бегали по клавишам, наигрывая знакомые до боли звуки. Я даже не представляла себе лица капитана и Уитлокка. Закончив играть, я обернулась. Они были одновременно восторженны и удивлены.       — Мисс Диана, вы прекрасно играете! Но я никогда не слышал подобной музыки! Кто это написал? — спросил Грегори Мартис.       Я скромно улыбнулась, про себя же расхохоталась.       — Это неизвестный широкой публике композитор. Пока, — добавила я. — Но уверена, он станет её любимцем.       — И вполне заслужено! Прекрасная музыка в прекрасном исполнении! — сказал Уитлокк.       Я была польщена. Позже, на верхней палубе, за созерцанием морских красот, завязался довольно интересный разговор с Джеймсом Уитлокком.       — Вы так смотрите на море, словно задумались о чем-то далеком и очень для вас важном, — с улыбкой сказал он.       «О, да! — подумала я. — Вы так проницательны! Я думаю о пиратском корабле и его капитане, которые очень мне дороги и важны, но в данный момент очень далеки. Или не очень…».       — Возможно, — с долей неопределенности сказала я. — Есть вещи, о которых стоит задуматься.       — Ваш дом? Вы, верно, скучаете по нему? — опустив глаза в смущении, спросил Джеймс.       — Скучаю? — Я сделала паузу и с грустью опустила глаза на воду. — Нет. Нет. Знаете, может, это и прозвучит глупо, но я благодарна тем людям — пиратам. — Джеймс удивленно вскинул брови и посмотрел на меня. — Да, если б не они, я бы вернулась к тому ужасному существованию дома, к отцу, и не встретила таких прекрасных людей, как вы и капитан.       — Не говорите глупостей, мисс Диана! Им нельзя быть благодарной! Они ведь могли вас убить!       — Да… — несмело произнесла я. Я вхожу в роль! — Но… они ведь хотели только деньги за меня. И всё.       — А если б они их не получили, то избавились от вас! Подумайте только! — Уитлокк повернулся ко мне, я со всей кротостью, на которую была способна, посмотрела ему в глаза. — Милое вы мое создание, вы не должны были пережить такой ужас! Эти мерзавцы рано или поздно поплатятся за свое зло. Будьте уверены!       — А я их понимаю.       — Что?! — Казалось, изумлению собеседника нет предела. Я иду в правильном направлении.       — Да, понимаю. Они ведь пошли на это не от хорошей жизни. Нам с вами повезло родиться в достойных семьях, а им нет. Они всего лишь хотят выжить и жить с сытым желудком, как бы грубо это не звучало. И они добиваются этого как могут. За эти дни, что я провела на их судне, я поняла, насколько это сложно, трудно, страшно. Их жизнь постоянно висит на волоске, а ведь у них есть семьи. Жены и дети. И если их отца убьют, то и они просто могут умереть от нищеты. Этим людям не повезло, а потому они стараются выжить таким не общепринятым способом. Мне их жаль. И, да, я их понимаю.       Мне показалось, что глаза Джеймса выскочат из глазниц или просто лопнут. Такими глазами сейчас смотрят на тех, кто уступает место в транспорте. Он даже приоткрыл рот от удивления. Я ожидала, что он сейчас начнет удивляться и наводить меня «на путь истинный». Но он опроверг все предположения, сказав:       — Не знал... Не знал, что есть ещё кто-то, кто так думает.       — Я вас не совсем понимаю, Джеймс...       — В детстве я мечтал стать… пиратом, — неловко усмехнулся он. — Как ни смешно это звучит. Мне тогда казалось, как и сейчас, что мы не справедливо относимся к этим людям. Но я с вами не во всем согласен. Они заслуживают наказания — жесткого, но справедливого. Они грабят суда, убивают людей!       — Не все и не всех, — поспорила я. — Да и в ва… наше время разве есть цена человеческой жизни? Ежедневно казнят сотни и тысячи ни в чем неповинных людей. Без разбора. Виновен ли — нет? — Я начала барабанить пальцами по борту.       Джеймс Уитлокк вздохнул.       — Да, в этом есть доля правды. Я помню, ребенком рассказал отцу о своей мечте, о пиратстве… — Он замолчал, а взгляд затуманился.       — Джеймс? Как отреагировал ваш отец?       — Мне тогда было семь. Он самолично выпорол меня при всей семье, а потом устроил показательную казнь, заставив смотреть на то, как вешают людей.       — О, Боже! — воскликнула я. Ничего себе, детские воспоминания! За столь невинные слова!       — Не поражайтесь. Отец очень жесткий человек, я бы даже сказал, жестокий. Я толком и не помню своего детства, кроме постоянных порок. Он считал это мерой воспитания. Мать не смела перечить. Я не помню, как играл с детьми, что-то творил с бесценными вазами или прятался от слуг. Этого не было. Зато помню, как чистил конюшни по ночам, выгуливал коней, топил печи, чистил отцовское оружие, а в пятнадцать лет перематывал бухты каната, которые потом отец заставлял распускать и мотать по новой. Помню руки в крови, держащие шпагу еле-еле. Помню, как за промахи в стрельбе, он заставлял меня становиться у стены, выпивал бутылку коньяка, а потом стрелял. Помню два ранения в руку после таких стрельбищ. Помню, как отправлял на кузницу ковать себе шпагу или саблю, если моя изнашивалась.       Я смотрела на этого человека, и у меня на глазах наворачивались слезы. Он как-то сгорбился от этих воспоминаний. Взгляд посуровел, руки сжались в кулаки. Мне его стало так жалко. Столько испытаний на долю ребенка, да вообще человека. Я осторожно положила руку ему на плечо.       — Джеймс? Вы в порядке?       — А! Да. Я в порядке, — чуть с остановкой ответил он мне. — Простите, Диана. Что-то я не то сказал.       — Бросьте. Это ужасно, но извиняться не за что. Я думала, что это я жила плохо, но… Давайте не будем о грустном!       — Да, это ни к чему!       Вот так закончился своеобразный «брудершафт души». Я в свою очередь вечером поведала ему и капитану тоже о своем «нелегком» детстве. Не так печально, как губернаторский сын.       Кстати, во время моей прогулки по палубе, в которой я явно показывала свое восхищение и преклонение перед морем, капитан прогуливался со мной. Заметив мою страсть, он сделал мне сюрприз, расположив меня в каюте с большими окнами на корме корабля. Это-то мне и было нужно! Дело в том, что с Джеком я договорилась подать сигнал об удобном моменте, ночью, около полуночи подходящего дня. Я знала, что «Жемчужина» волшебной тенью следовала за нами, и перед сном всегда смотрела в окно, в надежде увидеть знакомый силуэт. И я видела! Сердцем, правда. Но всё-таки!