Нереальная реальность

      С каждым днем, — а их прошло уже пять, — мне становилось всё труднее решиться подать знак. Хоть ещё и не было подходящего момента — диверсия еще не завершена, — но он должен наступить. И дело не в выборе. Для меня не существовало выбора: Джек или Джеймс. Но, получалось, что с моей стороны это предательство. Человек мне доверился, проникся уважением, сочувствием, симпатией. Возможно, даже чем-то большим (что страшило больше всего). Мы проводили почти весь день в разнообразных разговорах, порой слишком душевных. Иногда он мне надоедал и мешал. После того, как «Грозный» ушел по своему пути (как раз на следующий день после моего «спасения»), я каждую ночь делала какие-нибудь пакости. Ну как, пакости. Мне следовало всего лишь зарядить в ружья по бракованному патрону, да ссыпать из бочек весь порох. Очень сложно. И страшно. Охрана на корабле никакая, несмотря на то, что они везли очень много золота, а также пленных пиратов, возможно. В карауле ночью находилось всего лишь пять человек, которые словно сонные маятники бродили по верхней палубе, да кто-то у штурвала. Но проходить на цыпочках через кубрик с храпящими и сопящими матросами, а потом щелкать в темноте затвором ружья… Мне осталось всего три бочки. Они, конечно, большой роли не сыграют, но дело надо довести до конца. Потому днем хотелось выспаться или продумать план, а Уитлокк постоянно пытался меня развлекать. Галантный молодой человек. Но наступил решающий день, и Уитлокк сам сделал свой выбор.       Я сидела в кают-компании и читала книгу, когда зашел Уитлокк-младший. Он тихо присел в кресло, стараясь не мешать. Я закончила главу.       — Вы увлечены? — поинтересовался кавалер.       — Немного. Море — это нечто восхитительное! — отозвалась я с преувеличенным энтузиазмом.       — Книга про море? Понимаю. — Он встал и подошел к окну.       Впервые за долгое время не было темы для разговора. Тут я обратила внимание на декоративный пистолет, висевший на стене.       — Красивая работа.       — Да, итальянская. — Уитлокк как-то странно посмотрел на меня и на оружие. — Вас это занимает? Вы стреляете?       — Нет, — соврала я, — но хотела бы научиться, чтобы защищаться.       — От пиратов, — добавил Джеймс.       — В самом крайнем случае. Я не хочу убивать.       — Бог мой, Диана! — всплеснул он руками. — Ради собственной жизни вы не убьете какого-то подонка?       И опять начался диспут.       — Нет, — покачала я головой, — они люди, Джеймс, люди. Их и так убивают, даже безоружных! Это, по крайней мере, нечестно.       — Их казнят — по справедливости.       — Вы сами верите в это? Какая справедливость? Скажите, кто был осужден по справедливости, а кто по справедливости ушел из казематов? Не за всякое преступление стоит казнить. Не за всякое.       — То есть, вы хотите сказать, что пиратам, корсарам, флибустьерам, буканьерам надо давать шанс? — Мужчина развел руками.       — Да! — с жаром воскликнула я. — А не хватать, держать в тюрьме, издеваться, а потом казнить на глазах у сотен людей. А для чего?       — Вы ведь понимаете, сколько бед приносят эти разбойники? — не унимался сэр Уитлокк.       — Понимаю, — согласно кивнула я.       — Их судят, а казнят прилюдно, чтобы впредь неповадно было.       — Это жестокость и бесчеловечность, — возразила я.       — Хм, возможно, простите меня за мои слова, если бы вас убили, вы думали бы иначе.       — Не знаю, — пожала я плечами.       — Вот вам пример, — продолжил Джеймс. — Недавно, мой дядя, губернатор Клайпер, казнил на Исла-де-Лагримас одного очень известного пиратского капитана, который убил множество людей, потопил много судов, а ни разу не был пойман. Это суд. Это закон. Это правильно.       Зря он это сказал. Ох, зря! Я не слышала, что он дальше говорил, ибо злость и обида застили глаза и слух. Если бы кто-то заглянул в мои глаза, то ужаснулся — там наверняка плясал бесовский огонь адовых печей! Итак, дорогой мой, ты свой выбор сделал. Видит Бог, я сомневалась в своем решении, но теперь — нет. Жребий брошен — выбор сделан. А всё решили, по сути, глупые споры. Джекки, добыча готова! Мы тебя ждем!       — Джеймс, — резко остановила его я, — оставим это. Хватит споров. Да?       — Да, бесспорно, — слегка виновато, подумав, что разозлил меня, сказал он. — Пойдемте, прогуляемся? По палубе, — добавил он.       «Нет, он когда-нибудь отстанет от меня?».       — Простите, нет. Я задумала написать письмо отцу, мне нужно время, — ответила я, изобразив на лице самую милую улыбку. — Только не подумайте дурного.       — Нет, не подумаю.       И он ушел. Самое время.       Я закрылась в своей каюте. Итак, мне предстояло избавить «Трепетную лань» от трех бочек ненужного им пороха и ровно в полночь подать сигнал. Каким чудом его увидят на «Жемчужине»? Ладно, не надо волноваться, увидят. Так, ружья в неисправности, пистолетов им надолго не хватит — всё в порядке. Кажется. Надеюсь.       Теперь мне следовало позаботиться о собственной обороне, ну, или другими словами, о собственном нападении. Вот тут-то у меня и был прокольчик. Я безоружна.       «А ладно, — решила я, — отберу у кого-нибудь!». Началось волнение. Руки понемногу начали дрожать. «Чёртов мандраж!» Я ходила по каюте взад и вперед. Раздался стук.       — Войдите! — слегка сердито сказала я и остановилась.       В дверях возник капитан Мартис.       — Простите, я помешал? — вежливо поинтересовался он.       — Нет, ничего страшного, — сказала я, а подумала: «Уходите поскорее». — Чем обязана?       — Я… Понимаете, у меня сегодня день рождения, и вечером будет небольшое празднование в кают-компании. Не составите нам компанию? — Он говорил это с таким нерешительным выражением лица, делавшим его из величественного капитана глупеньким юнцом, что я чуть не рассмеялась. «Ну как же! У меня для вас и шоу в подарок имеется!».       — Да, с удовольствием! — Я расплылась в очаровательной улыбке. — Что же вы с утра ничего не сказали! Поздравляю!       Он поклонился и ушел, явно довольный моим согласием.       — Ну, что ж, всё складывается как нельзя лучше, — рассуждала я, глядя в окно. — Простите, капитан, но на вечеринку явятся непрошеные гости. Самый удобный момент: все навеселе, подвыпившие, потерявшие бдительность. Наконец-то, эта скукотища кончится!       Я ещё около часа бродила по своим апартаментам и наткнулась на маленький сундучок, до этого времени скромно и незаметно стоявший в углу и явно ждавший своего часа, потому как в нём, помимо всякого хлама, я нашла неплохой кинжал. Хоть какое-то оружие. Я чувствовала, как циничность и практичность действий постепенно вытесняют их эмоциональность. Мной теперь руководил точный холодный расчет. Честно признаться, в своем, обычном, мире я таких качеств за собой не замечала, за редкими исключениями. «Неужто я смогу такой остаться, даже когда вернусь? И что тогда будет?» — подумала вдруг я. Вот он, мой косяк, по-другому это не назвать. В самый неподходящий момент я начинаю думать о самой неподходящей мысли. Зачем это сейчас? У меня не возврат в плане (его пока вообще нет в плане), а три бочки пороха. Я себе сказала, вспоминая слова героини одной книги: «Не буду сейчас об этом думать. Подумаю об этом завтра». Я успокоилась.       Как?! Я не заметила, что прошло уже часа четыре. Приближался вечер. Надо бы привести себя в порядок. На это ушло у меня не более получаса, не считая прически, она заняла ещё примерно столько же. Ровно в шесть часов за мной пришел капитан.       — Мисс? — спросил он, постучав. — Пойдемте?       — Минутку, я уже иду, — ответила я, поправляя кинжал, сползающий с ноги. Кстати, мне ведь нашли платье на корабле, и по такому случаю я его надела. Я открыла дверь. Капитан был одет как всегда. Его выбор. — Пойдемте.       Он взял меня под руку. Такое ощущение, будто нам идти несколько кварталов, а не пару коридоров и лестниц. Гадство! Как бы я хорошо не приматывала кинжал к ноге, но этот предатель соскользнул на коленку и стучал об неё при каждом шаге. Хорошо, что чувствовала это только я. В кают-компании, кстати, очень большой по размерам, собралась большая часть экипажа. Едва войдя, я сразу поняла, что это не будет даже отдаленно напоминать то веселое гулянье на «Жемчужине» с пиратами. Было накрыто четыре стола. Больших стола. Два были предназначены для «высшего» командования, два других — для матросов. Все сидели, а когда я вошла, встали в знак приветствия. «И всё так чинно, благородно». И потянулись часы неимоверно скучного веселья. Но, похоже, неимоверно скучным оно было только для меня, всем остальным нравилось. «Эх, — с грустью подумала я. — Не знаете вы настоящего праздника! Вам бы к Джеку, на «Жемчужину», но не в том качестве, в каком вы скоро там окажетесь. О, Бог мой, какой же я циник!». Разговоры, тосты, поздравления, разговоры, тосты, поздравления и опять разговоры… Я уже научилась, не слушая, кивать в такт и тему разговора. Я была не здесь. Сначала я тихонечко спускалась по ступенькам в трюм, потом выбрасывала порох в море, потом возвращалась в каюту, подавала знак. И так раз десять уже. Как вдруг сэра Уитлокка осенило:       — Мисс Диана, дорогая, спойте нам, прошу вас!       Раздались аплодисменты и одобрительные покачивания головой. Я смутилась. Просьбы повторили вновь. Что им спеть?       — Хорошо, дайте мне немного времени.       — Как скажете! — обрадовался Уитлокк.       Голос, дрожащий от волнения и переживаний, несмело запел, подстраиваясь под аккорды музыки. Реакция публики на мое исполнение была примерно такой же, как и моя реакция на появление в этом мире. Сначала стояла звонкая тишина, а потом аплодисменты — нестройные, шумные. Бесполезно было просто кланяться или улыбаться. У меня так всегда — сначала сделаю, а потом подумаю. Ну почему нельзя было спеть что-нибудь другое? Они же теперь не отстанут. Едва стихли аплодисменты, как вновь раздались призывы спеть что-то, но я сказала:       — Нет, не просите, больше петь я не буду, не могу. — И твердая уверенность с нотками стеснения и смущения убедила их в этом.       Я взглянула на часы. Десять часов. Надо идти. Я попрощалась, сказав, что устала, и ещё раз, поздравив капитана, отправилась к себе в каюту спать. Минут пятнадцать потратила на то, чтоб перекрепить предательский кинжал и собрать волосы в тугой пучок. Потом отправилась в трюм. Спокойно и осторожно вышла на палубу с видом «подышать перед сном». Никого. Прислушалась: из кают-компании доносились поющие хором голоса. На носу заметила дежурившего офицера. По его виду было ясно, что он недоволен своим положением — у всех праздник, а у него вахта. Он стоял, опершись о борт, и вдруг посмотрел в мою сторону. Я аж икнула от страха. Но солдат не заметил меня. Он встал и нетвердой походкой пошел к другому краю палубы. Не пьян, но тоже празднует. «Дьявол! Я из-за него икаю теперь!». Мы пошли в трюм. Мы — это я и икота. Четыре ступеньки — ик! Четыре ступеньки — снова ик! В кубрике все спали добрым крепким сном. Я спустилась ниже в трюм, беспощадно икая. Через час я ссыпала в море последний порох — да простит оно меня, но так нужно для дела. Все бочонки как ни в чем не бывало лежали стройными рядами. Порох, который я где-то просыпала, — смела в угол. Все готово. Теперь дело за сигналом.       Каким-то чудом я успела ступить на верхнюю палубу до того, как там появился Уитлокк.       — Мисс Диана? Вы ещё не спите? — удивился он.       — Нет, решила прогуляться перед сном, но задержалась надолго. Но, правда, я уже направлялась в каюту.       — Что ж, добрых снов! — с легкой грустинкой сказал Джеймс.       — Спасибо, вам тоже.       Я спокойно унеслась к себе и заперла дверь. До полуночи ещё полчаса. Проверила фонарь — готов. Ещё раз пять его проверила. Как же долго тянется время! И вот она — полночь. Я зажгла фонарь, подошла к окну. Сигнал был прост: три раза нарисовать букву «Х». «Джекки, смотри внимательней! Пожалуйста!». Я погасила фонарь и стала отсчитывать время. Ровно через минуту, как и было условлено, вдалеке мелькнула огненная дуга. Есть!!! Ура!!! Они заметили! Они рядом! Я ликовала. Теперь осталось только ждать. Ждать переполоха, криков, звона клинков и полного недоумения. В своей радости я даже не заметила, что ответ прозвучал только один. То есть за нами шла только «Чёрная Жемчужина». Но как я уже сказала, я этого не заметила.       Не знаю, сколько прошло времени, но я услышала громкие множественные шаги на палубе. Но стояла тишина. Похоже, веселье в кают-компании завершилось. И кто бы мог подумать, что именно в этот момент «Лань» атакуют пираты! Раздались крики — как я и думала. Я вскочила и кинулась к двери, рывком попытавшись её открыть. Заперта! Тьфу, сама же закрыла! Ключ дрожал в руках и никак не хотел попадать в скважину. Наконец я открыла дверь и кинулась наверх. «Жемчужина» прижалась к правому борту, были брошены крючья, абордажные доски, на палубе уже шел бой на шпагах между командой английского флота и моими друзьями. У капитанского мостика завязалась дуэль между капитаном Мартисом и Гиббсом. Пушки «Жемчужины» уверенно молчали, пушки «Трепетной Лани» молчали в испуге и недоумении. Куда же делся весь порох?! Ещё интереснее было смотреть на лица выбегавших из трюма солдат с ружьями в руках. Такие уверенные в себе, они смело наставляли дула ружей на пиратов, спускали курок, раздавался хлопок, а выстрела не было! Более того, с ружьем потом было бесполезно что-либо делать. Оно просто не перезаряжалось. Я стояла в дверях, не зная, что делать. Вдруг обстановка резко поменялась. Практически одновременно на палубе все сражавшиеся, так сказать, за правое дело были обезоружены и взяты в кольцо, на мостике Гиббс спустил капитана кубарем с лестницы. Именно в этот момент с другой стороны на палубу выбежал Уитлокк, а с «Жемчужины», наконец-то, пришел Джек, которого всё это время никак не спускали с доски, и он находился «меж двух кораблей».       Сын губернатора быстро смекнул, кто у пиратов главный, и кинулся к Джеку. Самое интересное, что я в этот момент тоже кинулась к кэпу Воробью, но вот намерения у нас были полярно разные. Джеймс увидел меня и бросился на мою защиту. Он встал между нами, пряча меня за свою спину от протягивающего в радостном жесте руки Джека. Шпага наголо — красавчик! Знал бы ты меня по-настоящему.       — Не смей её трогать! — крикнул он.       Джек выглянул из-за него, посмотрев на меня, и улыбнулся.       — Ты думаешь её защищать? — спросил он, проведя своей саблей по его шпаге. — В одиночку от нас всех?       — Буду, пока не умру! — твердо сказал молодой человек.       — Но это очень недолго! — заметил капитан Воробей. — Я бы тебе сказал, что это бесполезно.       — И пусть!       — Глупо.       — Всё равно!       — Глупость не сделает тебя храбрым, — с суровостью в глазах сказал Джек Воробей, — а меня богатым. Видишь ли, какое тут дело намечается — я хочу подремонтировать свое судно, — Джек показал рукой в сторону «Жемчужины», — а для этого мне нужны деньги.       — Ты не получишь ни денег, ни своего корабля! — выкрикнул Уитлокк.       — Спорный вопрос, кто их отнимет? Беззащитный губернаторский сынок со шпагой в руках? Ты знаешь, кто я?       — И не хочу знать!       — Я капитан Джек Воробей, — а это кое-что значит! — с гордостью произнес Джек.       Я терпеливо стояла за «спасительной» спиной, но мне его хотелось вырубить, пусть это очень грубо звучит, чтобы он не мешал тут со своей доблестью.       — Мне плевать, кто ты, — брезгливо сказал Джеймс. — Но ты — глупец, если решил нападать на «Трепетную Лань»!       — Глупец? Нет. Я идиот, что вступил в переговоры. Мне это надоело. Вот это великолепие, — Джек указал в сторону своего корабля, — моя «Чёрная Жемчужина», а вот это, — Джек сделал паузу. В это время с «Жемчужины» раздался залп и два пушечных ядра, скрепленных цепью, перебили вторую грот-мачту. Она с жалобным предсмертным ревом рухнула по левому борту, — ваша «Трепетная Лань». Теперь смекаешь?       Уитлокк сумасшедшим взглядом проводил рухнувшую мачту, но шпагу не убрал. Джек протянул в мою сторону руку. Я положила на неё свою и сделала шаг вперед.       — Нет, не надо, мисс, пожалуйста, — тихо проговорил Джеймс.       Я повернулась к нему и слегка пожала плечами. В это время из захваченного кольца выскочил один смельчак и кинулся в сторону Джека. Хоть и было далеко, но я мгновенно выхватила из-за пояса кинжал и вонзила ему в ногу. Он застонал и упал.       — Что? — поразился Джеймс. — Вы…       — Джеймс, я всего лишь живу жизнью, которая мне нравится.       — Вы с ними заодно? Но зачем? Они мерзкие! Они убийцы! Это... Диана! Как вы могли?! Как они вас заставили?       — Заставили? Меня никто не заставлял, Джеймс. Я сама выбрала путь. И меня на нём закрепил ваш дядя. — Я подтянула правый рукав и показала выжженную букву «Р».       — Пиратка?! Вы?! Нет, этого не может быть! Как вы смогли стать такой же, как они?       — Какой? Жестокость — это склонность властей. А пираты люди мягкие, пока их не разозлят. Простите, Джеймс, но так уж вышло, что мы с вами по разные стороны баррикад. Будьте любезны, отдайте свою шпагу.       Он её не отдал, а выронил. В шоке человек, что поделать. Я это всё пропустила, так как тут же кинулась в объятья Джека.       — Я соскучилась безумно! Ну как? — затараторила я.       — Ты умничка, детка! Пошли.       И мы отправились на «Жемчужину». Праздновать!