Нереальная реальность

      — Зачем он так поступил? Неужели настолько мне не доверяет? Я ведь потащилась в этот порт, только чтобы убедиться, что всё в порядке, — сама с собой говорила я. — Скажи он мне всё, как есть, и я бы сама осталась на корабле. Столько обмана! — Удрученный вздох. — Да, он мне не доверяет. Потому что из-за меня всегда проблемы. И, кажется, сейчас опять. Ну и что! Он обманул! — Я начала тихонько всхлипывать. Хм, стала такой сентиментальной. — Элизабет… Вот красота! Единственная, кто может ему помочь… Помочь чем? Провести обряд? Пфф, она ж не колдунья! Что происходит? Обряд нужен, но почему Суонн? Почем она? Почему… не я?! Ай! — воскликнула я, обо что-то споткнувшись.       Пришлось отвлечься от безрадостных мыслей. Я огляделась: где я и что я? Меня окружали неприветливые старые, обшарпанные дома, из окон которых сочился мутный свет. Похоже, меня занесло на небольшую площадь. Иногда двери зданий распахивались, бросая на землю яркие желтые прямоугольники и выпуская того или иного пьянчужку. Жуткое место!       — Эй, ты! — окликнул сзади пьяный голос. Я обернулась. Насколько можно было определиться в темноте, ко мне шел высокий, весьма плотный человек. Он протянул мне бутыль: — На, выпей! Хватит туда смотреть! Там даже черту бесплатно не нальют.       Похоже, он принял меня за парня, что уже не так вроде бы плохо. Я взяла бутылку и поднесла ко рту, но тут же отдернула — запах доносился отвратный.       — Что? Брезгуешь? — спросил человек.       — Нет, — как можно более мужским голосом ответила я.       — Так пей!       — Н-н-не могу. Капитан на судно не пустит.       Здоровяк расхохотался.       — Пей! Капитан его не пустит!       Я боязливо смотрела на бутылку, не зная, как отделаться от столь «доброй» персоны.       — А я не хочу! — по-мужски заявила я. — Мне моя работенка дороже!       Я протянула ему бутыль обратно и развернулась, собираясь уходить.       — Хм, отказывать Брауну?! Ну-ка, стой! — Здоровяк схватил меня за плечо. — Я сказал, пей! — И насильно стал вливать мне в рот «драгоценную» выпивку.       Я моментально закашлялась, едва смутная жидкость коснулась горла и обожгла его, потом резко вывернулась и ударила мужика ногой в пах. Тот охнул и выпустил бутылку, но отнюдь не ослабил хватку.       — Ах, ты..! — заорал моряк, глядя ошалелыми глазами на уничтоженное лакомство. — Иди сюда, щенок!       Я укусила его за руку, и тут же сильный удар загорелой рукой наотмашь отбросил меня на несколько ярдов. Здоровяк наступал, и явно в его намерениях не осталось ничего гостеприимного. Я пыталась встать, одновременно нащупывая саблю, но в глазах теперь болтался легкий туман. Наконец, это удалось. Моряк остановился в ярде от меня. Я выставила вперед саблю и со всей злостью в голосе прорычала:       — Слушай, ты, завтрак для амебы! Или ты сейчас же убираешь отсюда свою воняющую тушу или моментально превращаешься в фарш для котлет!       Не спорю, шла ва-банк. Едва ли был шанс, что этот верзила испугается меня, которая против него, что моська против слона. Но что-то же надо было делать! Верзила остановил на мне взгляд, полный желания порвать меня как тряпку, и что-то рыкнул про себя. Я напрягла мышцы, готовясь к нападению. В этот момент открылась одна из дверей, и оттуда выпала горланящая троица и закричала моряку, немного разобравшись в ситуации: «Эй, Браун, пошли! С нас ещё несколько тостов!». Это и оказалось моим спасением. Громила угрожающе замахнулся, замер на миг и направился к своим дружкам.       Я простояла с оголенной саблей ещё несколько минут, чувствуя, как сердце потихоньку пробирается от пяток на свое место. Ноги подогнулись, резко примостив дрожащее от напряжения тело на каменный остов. На губах что-то мокрое. Кровь! Этот гад мне нос разбил! Я сдернула с головы бандану и, оторвав от неё кусок, приложила к ране. Ничего не скажешь — веселая пиратская жизнь во всех красках!       Как же теперь выбираться из этого чертовски адского местечка? Не зная дороги, это очень и очень трудно. Конечно, можно спросить, но мало ли какой советчик попадется... Всё-таки я пошла: во-первых, на далекий приглушенный шум моря, во-вторых, в направлении увеличивающегося потока людей. Пару раз спросила дорогу к причалу у более или менее адекватного населения. Постепенно таких людей становилось больше, а значит, я шла в правильном направлении. Но потом я опять заблудилась. К тому же нарвалась на солдатский патруль, возникший перед носом аки черт из табакерки и которому мое слегка окровавленное лицо с синяком показалось подозрительным. Пришлось довольно активно ретироваться между зданиями. В итоге я попала в абсолютно необитаемый район. В домах не горел свет, людей не было, куда идти — непонятно. Я присела у стены какого-то дома и закрыла голову руками. Времени ждать рассвета не было: Джек хотел уйти затемно. Да, он был, похоже, прав, полагая, что от меня куча проблем!       Вдруг я почувствовала на себе взгляд и резко вскинула голову. Надо мной нависал человек с фонарем в руке, от которого лился приятный теплый свет.       — Я уж думал, что придется заявлять о пропаже человека, — полушутливо заметил капитан Воробей. Я поднялась. — Ого! Что случилось? — спросил он, глядя на «боевой» раскрас.       — Ничего, — буркнула я. — Будто тебя это волнует.       — Не волновало бы, не спрашивал, — ответил Джек и улыбнулся.       — И что? Зачем пришел? — Я стала в позу, всем видом давая понять, насколько зла.       — А разве нет причины? — Кэп добродушно развел руками. — Ты стремительно примчалась, даже сквозь закрытую дверь… гхм… сквозь две, и так же стремительно умчалась неизвестно куда. И, о чудо! Я тебя нашел.       — Прекрасно. Поздравляю, — прошипела я и пошла прочь.       Джек чувствительно схватил за руку.       — И куда ты?       — Не твое дело. — Я попыталась высвободиться из пиратской хватки.       — А! — кивнул Джек. — Диана, сама знаешь, подслушивать нехорошо.       — Да, Джек, знаю. И обманывать нехорошо. И что бы было дальше? Когда Элизабет вдруг появилась на «Жемчужине»? Ты бы продолжал меня держать запертой? Знаешь, Джек, если ты мне настолько не доверяешь, то я уж лучше буду держаться от тебя подальше. Пусти! — Я вырвала руку и стремительно двинулась прочь.       — Хей, Ди! — Джек догнал меня. — Ну, ладно. Элизабет — часть моего плана по спасению меня. Так ведьма сказала.       — Ты с ней не говорил. Забыл? — съязвила я.       — Это сказала другая. Послушай, я наврал тебе только затем, чтобы ты лишний раз не болталась по непривычным местам и людям. Все просто! — Джек расцвел обворожительной улыбкой, а его глаза засветились искренностью, впрочем, как у него часто бывает.       — Знаешь, Джек, ты запутался в собственном вранье,— не поверила я. — Не усложняй. Я могу прекрасно создавать проблемы, так что давай тут поставим точку. Пока.       — Ты собираешься совсем уйти? — спросил Джек, не веря моим словам.       — Нет. Я совсем ухожу. Буду пытать счастья на суше.       Я развернулась и уверенно зашагала дальше. Не скрою, во мне словно два человека сталкивались: один хотел уйти, забыть про Джека и весь этот карнавал, а другой хотел, чтобы капитан Воробей окликнул, догнал, остановил… Но Джек не остановил. Он только вздохнул, что я ещё смогла расслышать. Я старалась запомнить тот короткий путь, что шла. Я прошла полтора квартала и, зайдя в какой-то переулок, упала на колени и залилась слезами. Какая глупость! Всё это. Какой-то пустяк и… пфф!.. всё разбито. И забыто. Но, видимо, если Джек не окликнул, он и сам понял, что от меня в море не будет пользы. Ни на «Черной Жемчужине», ни в его жизни.       И что же теперь делать? Ничего. Не буду об этом думать — будь что будет! Как было странно и страшно чувствовать эту боль. Она была почти такой, как тогда, когда я думала, что Джекки мертв. Но сейчас она чувствовалась острее. Потому что он есть, он жив, а я так сглупила. Из-за пустяка. С чего вообще решила, что вправе говорить о том, что можно было мне сказать, а что нельзя?! Почему, собственно, Джек Воробей должен мне что-то объяснять? Кто я? Для него…       — Как видимо, само провидение сводит нас вместе, — раздался голос Джека под сводами узкого переулка. — Ты решила вернуться или… Ладно, слушай. Может, я действительно немного перебрал, но так было нужно. Пойми, дорогая. Знаешь, до рассвета совсем немного, и я хочу убраться отсюда поскорей. Ты со мной? — Джек протянул руку.       Хотите верьте, хотите нет, а судьба всегда дает второй шанс, главное — его вовремя разглядеть и использовать.       Я не ответила, а только положила ладонь в руку Джека.       — Чудно! Тогда пошли, — Пират со светлой улыбкой (с оттенками победоносного сияния) поднял меня с колен.       На «Жемчужине» меня ждал «сюрприз», хоть вполне ожидаемый. Элизабет. Девушка стояла на палубе и поприветствовала меня слабой улыбкой. Джек, как самый галантный кавалер, пригласил обеих дам на поздний ужин, ну, или ранний завтрак. Элизабет в платье служанки и я в костюме юнги смотрелись очень колоритно. Я одного не могла понять: откуда во мне злость на неё, притом, злость, постепенно укрепляющаяся. Заведя нас в каюту, где уже был сервирован стол, Джек Воробей вышел, пообещав, что ненадолго.       Я приблизилась к окну, старательно вглядываясь в серебристые разводы волн.       — Ты Диана — та, которая нашла книгу, чтобы спасти Джека. Верно? — дружелюбно спросила Суонн. По сути, невинный вопрос, но меня разозлил ещё больше.       — Да, верно. — Зубы оскалились в искусственной улыбке. — А ты Элизабет — та, которая приковала его, чтобы убить. Верно? — так же, вполне дружелюбно, спросила я.       Элизабет помрачнела.       — Откуда ты…       — О, я многое знаю, очень многое. — Я села за стол, скрестив на груди руки.       — Почему… почему ты обозвала меня ведьмой? Разве я тебе что-то сделала?       Я смутилась и ответила честно:       — Прости. Я не думала, что это ты. Точнее, я увидела, что это ты, но там должна была быть ведьма и…       — Ты узнала меня? Откуда?       — Неважно, — тряхнула я головой. — Я многое знаю. Кстати, Уилла мы действительно видели. Не сомневайся. — В глазах миссис Тёрнер мелькнул огонь, и, само собой, напрашивался вопрос. И не один. — Он в порядке. Даже в большем, чем я представляла. Рад был бы вашей встрече.       — Да, я знаю, — улыбнулась девушка. Помолчав, она вперилась в меня изучающим взглядом. — Ну, а кто ты? Я нужна Джеку для этого обряда, а ты?       На этот вопрос я не знала ответа. Для чего я нужна Джеку? Да и нужна ли? Видимо, да, если он не оставил меня в порту. Я решила перевести разговор на другую тему, но скрыть замешательство всё-таки не успела.       — Скажи, ты так легко бросила семью, дом, ради того, чтоб поучаствовать в обряде?       — Нет. Не легко, — ответила Элизабет. — Но Джек сказал, что поможет увидеться с Уиллом…       — А-а-а…       Дверь открылась, впуская Джека с несколькими бутылками вина и рома.       — Дорогие дамы, прошу! Надеюсь, не заставил вас долго ждать? — Мы с Элизабет ответили одинаковыми натянутыми улыбками.       Джек сел в центре стола и началось наше маленькое «безумное чаепитие».       Элизабет держалась раскованно, как будто всю жизнь здесь провела, чего не сказать обо мне. Между ней и Джеком поминутно завязывались разговоры, а я угрюмо ковырялась в тарелке. Надо отдать кэпу должное: стол был изумителен. Не в обиду себе скажу, но при мне таких столов не бывало. Здесь были и фрукты — апельсины, яблоки, бананы, какие-то зеленые, похожие на авокадо, плоды, виноград; разнообразные мясные блюда, гарниры и чудеснейшие вина.       Возможно, это глупо, но каждое слово, сказанное Джеком Элизабет или сказанное Элизабет в мой адрес, по капле добавляло крепкого мстительного яда в мой закипающий эфир ненависти. Как-то за этой трапезой я выпала из общительного рациона капитана Воробья, поэтому, да и чтоб не искушать сидящего во мне дьяволенка, решила тихонько удалиться куда-то в район палубы, сказав, что «устала и не хочу надоедать бесконечной зевотой». Джек одарил меня каким-то снисходительным, что ли, взглядом и только лишь пожал плечами.       Я отправилась на палубу. У штурвала бдел мистер Гиббс, сразу заметивший мое не слишком радостное появление, поэтому я тут же сбежала к себе в каюту, в оплот спокойствия. Пусть даже с поломанной дверью. Бухнувшись на кровать, я сказала себе, что не мешало бы поспать, хоть уже и скоро рассвет. Ну, куда там, сон! Я лежала на спине; взгляд злобно буравил потолок, подогреваемый терзаниями мыслей. Одновременно стыдно, обидно, грустно, страшно, злобно и… потеряно. Да, я впервые за уже довольно долгое время чувствовала себя потерянной. Слабой и совершенно одинокой. Но вместе с тем неимоверно злой. Я злилась и на Джека (хоть и совсем немного, по-детски) за его коварные планы, и на Элизабет за то, что она вообще просто появилась здесь, но в первую очередь на себя. За сказанные глупости и несказанные, но очень важные и необходимые слова, за несовершенные поступки, за бездействие и… за ревность. Я ревновала Джека. Причем очень люто, хотя и причина, а, точнее, право у меня только одностороннее. Я ревновала того, кто мне, собственно, и не принадлежит, кто имеет ко мне самое опосредованное отношение…