Нереальная реальность

      Утром я проснулась с чувством, будто по мне пробежало стадо слонов и один маленький колибри. С трудом я открыла глаза и уставилась в потолок. Конь ты мой батюшка, что вчера было? Я вроде бы… а! напилась. Точно. Ох, мама! «Мда, хорош видок», — подумала я, осматривая опухшую ногу. Я вчера что-то хотела сделать… Ммм… О, Боже, я же хотела с Джеком поговорить! Да! Вроде бы ещё рано, вдруг спит? Но я всё-таки решила пойти. Джек обычно долго не спит — капитан всё-таки, — за исключением тех моментов, когда рома в его организме становится больше, чем крови. Я улыбнулась, вспомнив те недолгие объятия. Такая глупая: смею думать, что Джек может иметь ко мне какие-то чувства! Кроме снисхождения и безграничного терпения к моему таланту влипать в неприятности?       Я резво встала и тут же с глухим грохотом рухнула на пол. Отлично! Теперь я одноногий Билли Бонс. Но он же пират! В это утро я просто закоренелая оптимистка! Несколько мгновений повыв от дергающей боли, я встала, опираясь на левую ногу, и прислонилась к стене. Я глянула на себя в зеркало и скривилась. Красотка, нечего сказать! Вместо длинной и густой шапки волос — машка, корабельная швабра. Под глазами мешки, хоть картошку насыпай, да ещё и лицо в мелкую царапинку. На щеке — изящный порез в виде полумесяца. Но лиха беда начало. На рубашку, если её ещё можно было так назвать, я не могла взглянуть без слез. Казалось бы, где меня носило? Но она была так безнадежно разорвана, что даже на тряпки не сгодилась бы. Такое ощущение, будто меня в ней протащили по гвоздям, притом раз пять как минимум. Самым уцелевшим предметом одежды остались штаны — ни единой царапинки. И то хорошо! Теперь сапоги... А их вообще не было! Прекрасно! Пойдем босиком, мы не гордые.       Я порылась в рундуке и нашла чистую рубашку. Быстро переодевшись, расчесав на голове паклю и пощипав себя за щеки, я потихоньку поковыляла к выходу. Чуть приоткрыв дверь, я высунула голову и посмотрела по сторонам. Никого. Я открыла дверь пошире и сделала шаг из каюты. Тут открылась соседняя дверь из каюты Элизабет. Оттуда вышел довольный Джек с бутылкой рома в руке. Я спряталась за дверью, а так как каюта Элизабет располагалась раньше моей, то Джек меня не заметил. Закрыв дверь, он на что-то посмотрел перед собой и довольной походкой удалился.       Я вернулась к себе и, закрыв дверь на замок, рухнула на кровать, обливаясь слезами. Что мог делать Джек в каюте Элизабет в такую рань? Не одеяло же он приходил ей поправлять! Когда в моих глазах уже стоял туман от слез, я села и начала избивать подушку. Будь она живым человеком, то вскоре бы скончалась от жестоких побоев. А это статья…       В голове царил полный кавардак. Это было ужасно. Понимать, что любишь человека, но, во-первых, не давать волю своим чувствам, а, во-вторых, страдать от односторонних чувств.       Примерно таков был диалог в голове:       — Боже, какая я дура! Поверила… Убедила себя, что Джек может обратить на меня внимание. Особенно, когда рядом Элизабет. Всё ужасно! — упаднически восклицала та я, которая была ранима и чувствительна.       — Да, согласна, ты полная дура, — констатировала та я, которая не отличалась душевной тонкостью, но имела холодный рациональный ум. — И нюни распустила… От тебя скоро останется большая лужа. Хватит реветь! В чем причина?       — Как это, в чем? — всхлипывая, возмутилась первая я. — Он… он…       — Что, он? Ты… У меня зла на тебя не хватает! Послушай, будь ты ему безразлична, он не кинулся бы в воду за тобой, притом, так глубоко. Кто-кто, а уж Джек Воробей знает цену риску.       — Капитан… Джек Воробей, — поправила первая. Вторая я раздраженно хмыкнула. — Ты думаешь?       — Я-то думаю, а разве не заметно? Я единственная из нас, кто этим занимается.       — И?       — Что и? Что для тебя поменялось? М? Правильно, ничего. Вот поэтому, быстро сейчас встала, привела себя в человеческий вид и пошла к Джеку, как и собирались, поговорить.       — Н-н-не пойду. Я…       — Значит, так. Либо ты сейчас же идешь к Джеку, либо я тебя удушу, застрелю, повешу и пущу на пирожки, а сама пойду с ним разговаривать.       Первая я в смятении вздохнула, но перечить не решилась.       Иначе говоря, истерика кончилась, и я пошла к капитану, дав себе слово больше не поступать, как сентиментальная сухопутная девица, а вести себя, как настоящая пиратка. Разум главнее чувств.       «Боже, но как я это выполню? — возмутилось сердце.       — Выполнишь, — отрезал ум».       Я последний раз глянула в зеркало и пошла в капитанскую каюту.       — Да, — слегка растянуто ответил Джек, когда я постучала.       — Джек? Это я.       — Я вижу. — Он проводил меня смятенным взглядом, пока я проковыляла к стулу. — Почему… не спится?       — Да, вроде выспалась, — радостно ответила я. — Но мне не терпится всё рассказать и узнать.       — Рассказать? А что ты хотела ещё рассказать? — якобы удивился он.       — О, ну много ведь случилось. Но прежде скажи, ты снял заклятье? — Глаза горели заинтересованностью. Джек заметил это и улыбнулся. Моя первая, восприимчивая часть души растаяла и мечтательно захлопала глазками.       — Конечно, а разве не видно? — Я улыбнулась. — Это было не так… сложно, как я думал. Эта ведьмочка что-то пробормотала, прочитала и, — Та-дам! — я свободен!       — И ради этого мы столько натерпелись! — воскликнула я и прикусила язык, глянув на хмурого Джека. — Прости…       — Это ещё мало, — ответил Джек против моего ожидания. — Но, тем не менее, как видишь сама, удача снова при мне!       — Так выпьем чарку йо-хо! — вставила я. Кэп хохотнул. — Так, значит, я, наконец-то, смогу поучаствовать в настоящей заварушке?       — Тебе этого мало? Да ты кровожадная!       — О, ты не представляешь, насколько! — Как же меня радовало подобное ведение разговора!       — А что же ты мне хотела рассказать? — Глаза Джека загорелись интересом.       — Знаешь, — я опустила глаза, потому что разговор предстоял серьезный, а глядя на Джека, я смеялась бы, как ненормальная, — меня очень тревожит вся эта история с «Санта-Моникой». Тот человек, капитан, так старательно выпытывал, где книга, что я не поверила, что она нужна ему. А если не ему, значит, он так старается, потому что боится своего хозяина. Так? — Джек кивнул. — Но ты убил его, значит, все хорошо? — заулыбалась я. Джек сощурился, словно вспоминая что-то. — Ты ведь убил его?       — Не знаю, — ответил кэп, дернув уголком губ. — Как он выглядел?       — Страшно, — ответила я. — Я его не запомнила. Только лицо. Такое противное. Как у… у поджаренной устрицы.       — Не помню такого, — после секундного молчания ответил Джек Воробей.       — Вспомнила! — крикнула я. — У него на треуголке такое перо, словно… ммм… у петуха из хвоста выдрали.       — У петуха? — переспросил Джек. — Хм, знакомая шляпка. Будь я проклят, если это не первый помощник Фердинанда!       — Наоборот.       — Что? — удивился пират.       — Наоборот. Это, скорее, Фердинанд помощник этого. Да черт с ним! Достали они все! Я хочу… ммм… я хочу захватить корабль.       — Да ну?!       — Не «да ну»! Джек, ну, не смейся надо мной! Мне уже так осточертели все эти погони, прятки, дуэли. Хочу простой пиратской жизни! — Джек покатился со смеху. Я надулась и саркастично уставилась на него. — Смейся, смейся. Увидишь, первое захваченное судно будет моё, — самонадеянно заявила я.       — Ладно-ладно, только, чур, добычей поделись. — Джек закинул ногу на ногу и улыбнулся чарующе-загадочной улыбкой.       — А… ммм… а куда мы идем?       — Какая тебе разница? Неважно ведь откуда будет твое захваченное судно, не так ли, Мэри Рид?       — Ха-ха. Очень смешно. Так куда, говоришь, мы идем?       — В Порт-Ройал, — невозмутимо ответил Джек, глядя в окно.       — Опять?! — выдохнула я.       — А тебя что-то не устраивает?       — Всё, — коротко ответила я.       — Но ты же сама сказала, что ты часть моей команды. Помнишь? Так что, будь умницей, слушайся своего капитана.       Я чуть-чуть покачала головой.       — Не хочешь?       — Не хочу, — ответила я, скрестив руки на груди. В разговоре не было ничего серьезного, поэтому я была так смела. Кажется, поэтому.       — Ну, тогда устрой бунт, займи мое место, а меня высади на каком-нибудь островке, — сказал Джек, сверкнув золотой улыбкой.       — Хм, заманчиво звучит, — сказала я, почесывая подбородок.       — Вот как? Может, тебе помочь? — С этими словами капитан Воробей подошел вплотную, дал мне свою саблю и, схватив на руки, спросил: — Ну? И куда прикажите вас нести, новый капитан? На мостик или в кубрик? — Джек был сама серьезность, а я — сама неловкость.       Я заглянула ему в глаза и чуть улыбнулась, сказав очень серьезно:       — Джек, ты ведь знаешь, что я никогда тебя не предам. Кого угодно, но только не тебя.       Джек сощурился, улыбка исчезла с его губ. Он усадил меня обратно и забрал саблю.       — А…       Но тут, как всегда, чему-то действительно важному помешали. А именно вошедший мистер Гиббс.       — Капитан, я… Я бы хотел сверить курс.       «Ага, курс он хотел бы сверить. Я прям так и подумала». Я недовольно фыркнула и ускакала на верхнюю палубу.       На палубе царило оживление. Рабочий матросский день в самом разгаре. Я кое-как доковыляла до своей любимой пушки. Самое время погрузиться в свои мысли. «Господи, как же я уйду отсюда? Это невозможно. Ну, природа, как хочешь, а попробуешь меня утащить отсюда, я буду цепляться когтями и зубами. За всё, что угодно!».       Поток решительных мыслей прервал голос:       — Диана, чего ты тут сидишь одна?       — Уже не одна. Уже с тобой, — хмуро ответила я.       — Оу, ясно. У тебя такой вид, словно ты что-то задумала, — заметила Элизабет.       — Точно. И как ты догадалась? — съязвила я. Казалось, её ничуть не волнует мое плохое отношение к ней. Элизабет сидела напротив и ждала ответа. — Ну, ладно. Я задумала устроить бунт и свергнуть Джека.       Она удивленно посмотрела на меня.       — А что? И Джек не против.       — Вы говорили с ним? — поинтересовалась она.       — Да, — протянула я, насторожившись. Сначала, я хотела спросить, что Джек делал у неё утром, но потом резко передумала.       Собеседница молчала и глядела на море.       — А что, с Уиллом промашка вышла? — спросила я. Мне так хотелось её чем-то достать.       — В смысле? Ну, как тебе сказать. Просто, у меня такое предчувствие, что надо вернуться в Порт-Ройал.       — Это совесть, — невозмутимо сказала я, не останавливаясь на пунктах морали и чувств. Мое второе я победило.       — Совесть?       — Ну да. Твоя совесть говорит тебе, что надо оставить «Жемчужину» в покое, это ж тебе не такси. А с Джеком вы теперь квиты.       — Так-си? — спросила Элизабет.       — Не обращай внимания, — бросила я, глядя в море. — Игра слов.       Элизабет нахмурилась, посмотрев на меня, но ничего не сказала. Юркие бесенята в моей душе рьяно искали, какую бы свинюшку ещё подложить Элизабет. Ну, не могла я ей простить утренний визит кэпа, не могла и всё тут! «О, черт! Что же я творю? — подумала я. — Ревнуешь, подруга, ревнуешь! Но ведь она ничего мне не сделала, вроде бы. Будь милее. Ты ведь, по сути, не такая злая!».       — Ладно, Элизабет. Прости, если что-то не так. Настроение плохое.       — Тут же дело не в настроении, — сказала она с тем намеком, что «девушка девушку поймет без слов».       Мои глаза, только просветлевшие, вновь налились гневом.       — Да ты что?! — воскликнула я, вставая. — Удивительная проницательность! — Я ушла, стискивая зубы оттого, что ступала на больную ногу.       Укрывшись в своей каюте, я уставилась на море стеклянными глазами.       «И вот так всегда. Когда вдруг чувствуешь себя на грамм счастливее, обязательно появляется Некто и рушит все твои мечты». Я услышала за спиной шорох и обернулась. Сзади на шкафу сидел совсем позабытый мной Весёлый Роджер.       — Что, птица? Забыли про тебя, да? Ну, ничего. Ты у нас не заскучаешь. Иди сюда. — Я постучала пальцем по столу. Попугай подумал немного и слетел со своего места. — Я глупая, да? — спросила я у птицы.       — Ди-а-на, — произнес попугай.       — Ух, ты! Ты знаешь мое имя! Надо же! — Я вздохнула. — Ты молодец, Роджер. А я… Даже не знаю, кто я.       Я перевела взгляд на море. Оно единственное, наверно, всегда знало, чего хочет, знало, что сделать, и знало, что будет. Поэтому-то оно и свободное. А я так никогда и не освобожусь от Джека. Ну, честно говоря, не очень-то и хочу. Но ведь рано или поздно этот день настанет. Лучше поздно…Лучше никогда… А ведь дома меня ждет семья, друзья. Интересно, что же там? Кажется, что по мне не особо как-то скучают. Да и я тоже.       А тут Джек. Мой Джек. Да, мой. Но в то же время для меня такой недосягаемый.       Я не заметила, как уснула. Ах, как же во сне все было прекрасно! Я видела себя, стоящей у штурвала красивого фрегата под названием «Мэри Рид». Ветер развевал длинные волосы, рука уверенно лежала на эфесе. Та я, что была во сне, повернула голову направо и довольно улыбнулась. Там, наравне со мной, легко парила «Черная Жемчужина» под управлением несравненного красавца-капитана Джека Воробья. Тот, сияя улыбкой, кивнул мне, и я крикнула, обращаясь к команде: «Поднять паруса! Курс на ту испанскую посудину». И вот два фрегата, «Мэри Рид» и «Черная Жемчужина», гордо и уверенно шли навстречу испанскому паруснику. Потом картинка резко сменилась: серый двор, постоянное мелькание серого камня перед глазами, решетки. Потом огромный двор, такой ужасно знакомый. Помост. Виселица. Темно-карие глаза. И надрывный крик: «Джек!!!».       Я резко вскочила на кровати. По спине бежал ледяной поток, а в глазах отражался ужас. Я обвела глазами комнату. На море опустились сумерки, и в каюте царил полумрак. На шкафу мирно дремал попугай. Все в порядке.       — О, Господи! Это всего лишь сон.       Я откинулась на подушку и закрыла глаза. Это надо же было проспать целый день! Прогнав все плохие мысли, я встала и потянулась. Вот теперь я чувствую настоящую бодрость!