Нереальная реальность

      Новый день был не многим лучше прежнего, единственное, не было дождя. Я вышла на палубу, закутавшись в одеяло, и увидела в туманной дымке очертания земли. Порт-Ройал впереди. Бросив быстрый взгляд на штурвал, я не увидела там Джека. Там стоял обычный рулевой. И то неплохо. На палубе матросы занимались своими обычными делами, не забывая при этом здороваться со мной. Ветер сменил направление и подгонял нас к суше. Ко мне подошел Гиббс с фляжкой в руке и улыбнулся довольно странной улыбкой. Меня передернуло, взыграла совесть.       — Простите, Гиббс, что вчера так вела себя. Было ужасно плохое настроение.       — Ну, да. — Старпом кивнул головой. — Хорошо, что вам надоело сидеть в своей каюте. Я уж было запереживал.       — Да-а-а, — махнула я рукой. — Не берите в голову. Женские капризы.       — Ну, это понятно. Если в следующий раз они вас одолеют, приходите в кают-компанию или кубрик. Совсем культурное место не обещаем, но то, что будет весело — это точно.       — Спасибо, — улыбнулась я. — И надолго мы туда?       — Да, кто его знает, что придет Джеку на ум. Но собирались на закате отплывать.       — Ммм, ясно.       Гиббс посмотрел на меня и кивнул чему-то.       — Что? — удивилась я.       — Да, нет, ничего. Не берите в голову.       Я невидящим взглядом уставилась на горизонт и не заметила, когда Гиббс ушел. Вскоре я вернулась к себе. Вот-вот мы пристанем к берегу, надо собираться. Ну, пойди я с мешком, и вся авантюра — полная бессмыслица. Пока я рыскала по каюте в поисках ещё одного пистолета и закинутого со злости кинжала, мы прибыли в порт. Едва услышав радостные возгласы пиратов, я выскочила на палубу и стала у борта. Интересно, как «Жемчужина» вот так просто причалит? Но судно не пошло к пристани, а была спущена шлюпка. Первой села Элизабет, хотя нет, первыми сели матросы-гребцы. После неё собралась сесть я, но внезапно материализовавшийся Джек меня остановил.       — Эй, я тоже пойду! — воскликнула я, стараясь не смотреть ему в глаза.       — Нет, Диана, ты не пойдешь.       — А вот и пойду!       — А вот и нет!       — А вот и пойду!       — А вот и нет! Это приказ!       — А я пойду, и плевать мне на приказы!       Джек Воробей как будто смутился.       — Ослушаться приказа капитана?       — Да!       — Нет. Ты не пойдешь! Давай, кыш от борта! — сказал он мне, прогоняя руками. — Нечего тебе хромающей светиться в порту.       — Почему?       — Ммм… потому! Я так сказал!       — Но!..       — Так, всё! Приказы капитана не обсуждаются! — с этими словами Джек спрыгнул в шлюпку, и она отчалила.       Я сумасшедшим взором провожала их, пока мозг на пару с сердцем в угарном веселье праздновали то, что я осталась. Ещё прекрасней было то, что Элизабет мне добродушно помахала рукой из-за спины Джека. Хорошо, что я не нашла пистолет и пули… По сути, она не такая уж и плохая. Наверно. Не знаю.       Весь день я ела. Да, это странно звучит, но это и сильно сказано. Просто я места себе не находила, пока кэп провожал миссис Тёрнер, а потому сновала по палубе, поглядывая на берег. И каждый раз, выходя на палубу из кают-компании, я прихватывала то яблоко, то банан, то виноград. Но часы шли, а капитан Воробей всё никак не возвращался. Вскоре густой туман и вечерние сумерки скрыли разукрашенный огнями берег. К моему счастью, мистер Гиббс отдал приказ идти в порт, мол, кэп так приказал. А оно и понятно. Кому охота в такую погоду присматривать за судами? Правильно, никому. Мы причалили, но пристань была пуста. От осознания того, что я жду пирата, как пить дать заглянувшего в какой-нибудь паб, и сильно переживаю, мне самой стало смешно. Прошло ещё несколько часов, прежде чем я в тумане разглядела какое-то движение.       К «Жемчужине» бежала какая-то дамочка, с трудом различимая в темноте. Она нагло взбежала по трапу и собралась ступить на борт, но я преградила ей путь.       — А ну, стой! — Она подняла капор своей чудовищной шляпки, и я в шоке отступила назад. — Джек? Ты… что?       — Нет времени! Посторонись! — сказал Воробей, забираясь на борт «Жемчужины». — А ну, живо выбрать якорь! Поднять паруса! — На палубе началась беготня, подгоняемая пинками Джека и его грозными взглядами.       — Кэп, что случилось? — спросил взволнованный Гиббс.       — Да так, — сказал Джек, срывая с себя платье и поправляя перевязь. — Не сошлись в интересах с вон той славной компашкой, — объяснил он, указывая пальцем на берег и исчезая с палубы.       Я посмотрела туда и увидела около десятка мужчин, внимательно осматривающих все стоящие на приколе суда. Джек, как всегда, в своем репертуаре! Я развела руками в ответ на недоуменный, но в то же время снисходительный взгляд мистера Гиббса, и ушла к себе в каюту.       Вот судьба решила за меня. Я осталась на судне, и что же дальше? Так, больше тянуть нельзя. Мне следовало поговорить с капитаном Джеком Воробьем в самое ближайшее время. Я решила дождаться ночи, когда на палубе не будет народу, и никто не зайдет в самый важный момент и не скажет: «Капитан…».       Вскоре на палубе все стихло. Я посмотрелась в зеркало, привела дыхание из астмы в норму и направилась в капитанскую каюту. Из-под её двери лился мягкий свет. Я занесла руку, чтобы постучать, но с разочарованием услышала за дверью голос Гиббса. «Черт! — подумала я. — Как не вовремя!». Я разочарованно провела рукой по двери и собралась уходить, как услышала:       — А что же Диана? — спросил Гиббс.       Ух, ты, разговор обо мне?!       — А что, Диана? — спросил Джек.       — Ну, Джек, — протянул Гиббс, — ты и тут будешь прикидываться? — иронично спросил он.       — Иди к морскому дьяволу со своими намеками, Гиббс, — ответил Джек. Потом на несколько секунд оба замолчали: либо пили ром, либо Джошами бурил кэпа взглядом. — И? Что? Чего ты хочешь от меня?       — Я? Джек, кто из нас начал этот разговор? — заметил Гиббс в ответ.       Опять молчание.       — Ладно. У меня к ней… ммм…       — Чувства? Как к Анжелике?       — Нет, не чувства. Не как к Анжелике. Что-то… другое, — неразборчиво сказал Джек и, наверное, сделал несколько глотков рома, потому что продолжил другим голосом. — К Анжелике… Да… У меня были к ней чувства, но — были. Она коварная фурия, и это уже не отношения, когда только и занимаешься тем, что гадаешь, в какой момент она тебя пристрелит.       Опять молчание. «Боже, они специально интригу держат?». Продолжил разговор Джек.       — Диана — она другая. Не такая, как Анжелика, как Элизабет. У неё в голове ветер гуляет, но порой становится жутко от её мыслей. Безумство у неё в крови.       — Как и у тебя, Джек.       — Ну, да. Но в ней есть добро, другое добро. Гиббс, понимаешь, она единственная, кто верит и доверяет мне.       — Бедняжка… Ты запудрил ей мозги, Джек.       — Хм, и рад бы, но, боюсь, не выйдет. Вот я — грязный безалаберный пират — самый последний, кто ей нужен. Но она иногда на меня так смотрит…       — Да любит она тебя, дуреха, — сказал Гиббс. — Потому так и смотрит.       — Нет, Гиббс, — протянул Джек, снова глотнув рому. — Это не любовь, это благодарность, ну, в крайнем случае, привязанность. Но не любовь. Это точно.       — А у тебя? — спросил старпом. — Чувства, но не как к Анжелике, тогда…       И вновь молчание. Джек, похоже, тщательно обдумывал свои слова.       — Нет, — протянул он.       — Да ну?       — Нет, — повторил Джек и снова замолчал. Потом, видимо, он резко поставил бутылку на стол и сказал: — Иди к черту, Гиббс, да. Любовь. Черт, даже ром не помогает.       Послышалась горькая усмешка, но непонятно, с чьей стороны.       — Джек, ты болван, — сказал Гиббс. — Знаешь, если она тебя пристрелит, то я буду на её стороне.       — Это почему? — воскликнул кэп.       — Потому, что она видела ваш поцелуй с Элизабет, что бы ты ни хотел этим показать. Похоже, это чудо, что вы оба живы или хотя бы здоровы. Дал же Бог терпения этой девочке.       — Черт тебя дери, Гиббс! Как это она видела? Почему? В смысле, почему не сказала мне? — возмутился Джек.       — Сходи, спроси. Но прежде лучше припасись каким-нибудь советом, как вернуться с того света. Хотя, по-моему, даже несмотря на этот казус, её чувства к тебе не изменились. Сегодня целый день ждала тебя, волновалась. Да, Джек, — протянул старый моряк, — ты свинья!       — Я в курсе, — хмуро сказал Джек. — Но тот поцелуй, учти, это была моя маленькая месть. Ничего он не значил!       Гиббс не ответил ничего. Я представила его взгляд, якобы ничего не значащий, и хмурого Джека, размышлявшего над своими ошибками. Но я. Я расцвела чеширской улыбкой и улетела к себе в каюту на крыльях счастья.       Едва закрыв дверь, я упала на колени и закрыла глаза, истерически хохоча. Моя истерика продолжалась недолго. Я взяла себя в руки и глубоко вздохнула, стараясь сбросить с себя вид легкого помешательства. Мне хотелось улыбаться — и я улыбалась. Мне хотелось закрывать глаза от счастья и мечтать — и я мечтала. Мне хотелось петь — и я пела. Мне хотелось танцевать — и я танцевала. Эйфория счастья все больше нарастала. Улыбка, немного глупая, немного странная, но счастливая в своей самой чистой искренности, освещала мое лицо. Я благодарила Господа за свое счастье, такое мучительное, такое изматывающее, а потому такое ценное, хрупкое и дорогое.