Нереальная реальность

      Едва захваченный и оставленный нами корабль остался позади, по палубе уже в который раз пронеслись бравые крики. Нажива была не густа, но как красиво мы её добыли! Не потратив ни единой пули, никого не убив: прямо-таки силой мысли! Джек с довольной ухмылкой смотрел на пиратов, горланящих песни и пританцовывающих, стоя возле штурвала. За его правым плечом стоял Гиббс и несколько офицеров, а я осталась на ступеньках. Добычу решено было делить днем, когда будет светло. Я обернулась, полюбоваться Джеком, как вдруг меня схватили за руку и утащили в общее веселье. Выползши из угарного праздника, в котором остались ещё трезвые матросы, я уселась на верхней ступеньке мостика и прислонилась к перилам. Тут рядом со мной примостился Джек, витающий в ароматном облаке рома.       — Ну, как? — просиял кэп. — Понравилось?       — Ага, — тут же ответила я. — Оу, а что именно?       Джек заулыбался.       — Так, а тебе-то что понравилось? — Хитрец навел на себя смущенный вид.       — Всё, — коротко ответила я, вызвав ухмылку со стороны пирата. — Вот только не надо на меня так смотреть, Джек! Я говорю правду, и это тебя не должно удивлять.       — Позволь мне смотреть на тебя так, как я хочу, — сказал Джек, лукаво подмигнув мне. — Ты была столь решительна, когда давала по морде тому французу. С чего бы это? — Его взгляд, вполне серьезный, остановился на мне.       — Тебе сказать правду или так, чтобы понравилось? — сыронизировала я. Легко было догадаться, к чему этот вопрос. Проверка. Да, Джек Воробей, теряешь ты свое лукавство.       — А это разные вещи? — переспросил кэп, делая вид, что не заметил намека.       — Хм, а вот это интересный вопрос, — неопределенно ответила я и поднялась на мостик, к борту. Джек пошел за мной. — Раньше бы я подумала, что безумство и гениальность — это разные вещи; но нет — это комплект, комплект индивидуальности. — Кэп отсалютовал бутылкой рома. — Так что, капитан Воробей, как ни старайтесь, а я на ваши уловки не попадусь.       — Причина. Можно… узнать причину? — спросил Воробей.       — Можно, — сказала я, наклоняясь к Джеку, — конечно, можно. Но не нужно. — Я перешла на другой борт.       Пират проводил меня взглядом, склонил голову, а потом всё-таки подошел ко мне вновь. Я улыбнулась терпеливой улыбкой.       — Так что там с причиной? — намекнул он.       — С какой причиной? — якобы не понимая, переспросила я. Джек удивленно сверкнул глазами. — Ах, да! Причина, почему я не попадусь на твои уловки? — Кэп кивнул. — О, ну, это просто! Во-первых, надоело. Во-вторых, то же. И, в-третьих, знаешь, то же самое. — Я расцвела невинной улыбкой и захлопала глазками.       — Ах, — протянул капитан романтичным голосом, — ты же теперь грозная пиратка, верно?       — Абсолютно, — таким же тоном ответила я, буравя взглядом, и, выхватив из его рук бутылку, сделала глоток. — Так что не попадайся мне на пути, а то изжарю, — с обаятельной улыбкой прошептала я и пошла прочь.       Сзади послышалось возмущенное: «Что?!».       — Диана, догонять не в моих правилах! — прикрикнул вслед Воробей.       Я остановилась у самой лестницы и обернулась:       — А в моих планах убегать, что ли? Я не бегу, Джек, — закачала я головой. Пришлось вернуться назад. — Я не бегу. Просто считаю возможным вовремя ретироваться.       — И где ты таких глупостей набралась? — буркнул Джекки.       Моя бровь взлетела, и я с улыбкой опустила глаза.       — Мда, действительно, где?       Джек сделал глоток рома и протянул мне. Я отказалась. По-моему, наш маленький спектакль зашел в тупик. Я повернулась спиной к Джеку, стоявшему у штурвала, и перевела дыхание. Мы оба молчали. И каждый из нас, наверное, думал, знает ли другой о том, что знает первый. Я смотрела на горизонт, отчаянно прислушиваясь к тому, что происходит позади. Через несколько минут Джек стал рядом, облокотившись о борт.       — Можно узнать, о чем ты сейчас думаешь? — как никогда раньше спросил он.       — Хм, я и сама бы хотела, — ответила я, окончательно запутавшись в мыслях.       — Ты не знаешь, о чем думаешь? Это странно. Позволь помочь? — галантно предложил Джекки. — Выбери: это предмет или, хм, человек? — Я только покачала головой, не отрывая глаз от горизонта. — Ну? Ладно, думай, о чем хочешь.       — Спасибо, — усмехнулась я.       — Что? Что смешного я сейчас сказал? — обиженно спросил Воробей.       — Смешного? — Я посмотрела на него. — Ты великодушно разрешил мне думать о том, о чем мне хочется самой! Это… как? — Джек невинно улыбнулся. — А можно тебя спросить?       — Спрашивай.       — Зачем весь этот разговор, по-моему, совсем бессмысленный, а? Если что-то хотел спросить, спроси. Не ходи кругами, не беси меня. — Губы Джека тронула ухмылка. И тут уж, наверное, настал мой черед. Но заговорить о том важном и нужном вот так сразу я не решалась. Как так? — Пожалуй, Джек, я задам свой вопрос. — Джек просиял. — Кто я для тебя? — спросила я прямо. Кэп поперхнулся ромом. — Тише, Джекки. Ну, так кто?       Джек сощурился и, видимо, решив потянуть время, продолжил кашлять. Я постучала ему по спине. Наши глаза встретились: Джек смотрел вроде бы как всегда, лишь в глубине видно было смущение и настороженность — кэп хороший игрок; но мои глаза, видимо, выдавали всё и с потрохами, даже несмотря на всю непоколебимость взгляда. Я ни с того ни с сего прошептала:       — Я, пожалуй, знаю, какой у тебя вопрос. Всего один. Я даже знаю на него ответ. Мой ответ: да. — То ли от ветра, то ли от трогательности момента голос задрожал, а глаза стали влажными. — Я боюсь все это говорить, не знаю, какую чушь буду сейчас нести. Но, раз уж так вышло. Я повторяю: да. Не пойми меня неправильно. И не прими мои слова за бестолковые фантазии молоденькой девчонки. Просто, я хочу сказать тебе всю правду, ибо мне надоело все таить в себе, из-за этого я натворила много глупостей. Сейчас, когда все хорошо, ничто не мешает и… зная кое-какие обстоятельства, я смогу сказать. Скажу. Решение будет за тобой, мне кажется, я уже готова на всё. И я сейчас наговорила много лишнего. Единственное важное среди этого… — Я закрыла глаза на миг, сделала глубокий вдох и, открыв глаза, сказала: — Люблю…       Я ожидала чего угодно: улыбки, смеха, хмурых бровей, опущенных, не желающих обманывать, глаз, ухмылки; чего угодно, но только не этого, ибо в такое мне трудно было поверить. Джек не отвел взгляда. Во все время моей реплики он чутко смотрел на меня. Сейчас его глаза наполнились искренностью, стали серьезными, и он почти прошептал мне в ответ:       — Я знаю…       Из глаз скользнули две хрупкие слезинки.       — Чего ты хочешь от меня? — спросила я с трудом. Джек не отвечал. Я посмотрела на него и тут же отвернулась к морю. Теперь мне казалось, что я это не я. Прежняя я никогда бы не призналась. Значит, во мне что-то изменилось?       — Ты изменилась, — ровным голосом, от которого побежали мурашки, сказал Джекки, словно прочитав мысли.       — Как и все в этом мире.       — А почему же так случилось? — спросил капитан. Ну, ничего себе вопрос!       — Глупый вопрос.       — Как и сама ситуация.       — Да ну?! — я повернулась, пронзив его взглядом. — Да… Глупее ничего быть не может. Хотя нет. Может. Получить уже однажды пощечины от каких-то дам, а в следующий раз не увернуться, — ляпнула я первое, что пришло на ум, и, посмотрев на запутавшийся взгляд Джека, промолвила: — Прости…       — Я угадал твои мысли… Мне так показалось на миг.       — Это блеф. Я сейчас думаю совсем не о том, о чем должна бы. Я думаю о том, что когда все сочли тебя мертвым, даже я, у меня было такое странное ощущение, после того, как боль выжгла мое сердце. Хотелось отомстить, но только непонятно, за что… Это себе я объясняла, что за тебя… А глупые мысли твердили, что мстить надо не за мертвых, а за живых… И я… я… на какой-то миг соглашалась… Что ты мертв и…       — Ты поверила, что я мертв? — удивился Джек.       — Да. Прости…       Джек хлебнул ещё рому, что на нём никак не отразилось.       — Джек, почему ты поцеловал Элизабет? Ты ведь не… — Мой виноватый взгляд ставил всю ситуацию в непонятное положение. Такой разговор по душам был нам обоим в новинку, хотя его в принципе не должно было быть.       — О, перестань! Это… расплата. За ней остался должок.       Я опустила голову. Слезы потекли ручейками. Раздался звон бутылки и теплые руки коснулись моих плеч. Джек прижал меня к себе. Я, как маленькая девочка, обхватила его руками и уткнулась в плечо, изредка всхлипывая. Джек погладил меня по голове и тихо спросил:       — Интересно, какие дьявольские мыслишки терзали эту красивую головку после увиденного?       Я всхлипнула два раза и честно ответила:       — Я… Я… я хотела вас убить. Или кого-то одного. Или Элизабет… Или… те… бя… — Я оторвалась от плеча и с опаской посмотрела на Джека. — Джек, прошу, прости! Мне, правда, жаль…       — Если ты ещё раз скажешь «прости», то я тебя пристрелю и сброшу за борт, — нежно проговорил Джек, вызвав дрожащую улыбку на моих губах.       — Изв… Рассвет скоро… — Кэп посмотрел на горизонт. — Джек… А какой будет твой ответ? — Я устремила взгляд на него.       Пират медленно повернулся, ответив на мой взгляд подобным же, идущим от сердца. Я уже чувствовала, что начинаю забывать, глядя в эти темно-карие глаза, и кто я, и где я, и что происходит. Его глаза стали приближаться к моим. Джек наклонялся все ближе. Я чувствовала его дыхание… Лучи нового дня, нового солнца появились из-за края света и сверкнули в глазах Джека. В этот самый миг я почувствовала легкое прикосновение нежных губ…Поцелуй… Глаза закрылись от переизбытка чувств, сердце затрепетало и резко остановилось, шум моря затих вдалеке, словно ни что не хотело мешать. Ради этого, ради осознания, ради прикосновения, ради ощущения мы обязаны были пережить всё это. Мы… Нет. Не нужно лишних слов. Я скажу только, что этот поцелуй остался на моих губах на всю жизнь.       — Таков мой ответ. Он тебя устроит? — спросил Джек.       Я не ответила, а просто заключила его в объятья.       Кто-то говорит, сказка — это для неудачников. Для тех, кто ничего не добившись, строит бессмысленные планы, сооружает воздушные замки, мечтает о том, что заведомо невозможно. Но ведь всё это сказка? Да. Это моя сказка, мой мир. Это сейчас для меня восходит ярко-алое солнце, для меня море покрывается золотыми волнами. Это начинается мой новый день, это я сейчас в плену у счастья, это мое небо оберегает нас. Это мой мир, и я никому его не отдам!