Нереальная реальность

      Я сладко потянулась и раскрыла глаза, сразу же сощурившись. Прикрывшись от солнца рукой, я села и огляделась. По спине пробежал легкий холодок беспокойства, когда я увидела, что берег совсем пуст. И дело не только в том, что не было Джека, но не было и лодки, на которой мы приплыли. Я вздохнула и улыбнулась. Чему? А кто его знает! Вот просто улыбнулась и бесцельно побрела в джунгли, искать приключений на свою… Блуждала я, наверное, с полчаса, потом ко мне в голову постучался рассудок, извинился за опоздание и спросил, куда держим путь. Я задумалась над этим и, пока думала, какое-то очень расторопное дерево великодушно подставило подножку, и я полетела в объятья какой-то ну очень жесткой травы. Потом, вылезая из колючек в образе «Да здравствуют индейцы!», я благодарила себя за прекрасное начало утра и попутно мирилась со здравым смыслом. Мне следовало найти Джека. Определенно. Но только где? Попытка пройтись по джунглям увенчалась, конечно, неплохим акселем, но повторять более не хотелось. Я вернулась на пляж и, усевшись под пальмой, стала ждать. Прошел час, другой. Никто не пришел. Смутные мысли начали закрадываться в голову, но я их прогнала. Желудок открыто протестовал, не желая проводить ещё один голодный день. Я подняла голову вверх, разглядев на пальме кокосы, и с завистью вспомнила, как ловко Джекки забирался на самый верх этих деревьев. Немного поразмыслив, покрутив головой по сторонам, словно боясь, что меня кто-то увидит, подгоняемая недовольным бурчанием, я решила залезть и добыть себе кокос. Как его есть, было уже не так важно, главное — достать. Пальма, метров девять в высоту, снизу казалась высотой во все двадцать. Когда метра три были преодолены, я подумала, что, в сущности, это не так уж и сложно, добраться до вершины. На отметке в пять метров я подумала, что как это меня на столько хватило и что падать будет больно. Отметка в семь метров оказалась несколько ниже, чем я думала, и пришлось собрать духа ещё на добрых четыре метра. Голод, конечно, силен, но он ничто, когда руки сводит, и они уже тебя почти не держат. Ну, не приучена я лазать по пальмам, что поделать?! Сила в руках чуть восстановилась, и я готова была сделать ещё один рывок, как сзади раздался голос:       — Какого дьявола ты там делаешь, цыпа?! — воскликнул Джек.       Я чуть ослабила хватку и съехала на полметра вниз, а глаза между тем отчаянно пытались не выйти из орбит. Это надо же! Я, которая занималась скалолазанием, испугалась семиметровой высоты?!       — Диана? Ты думаешь спускаться? Да и вообще, что ты там делаешь?       — Джек, я боюсь!       — Чего? Кого, меня? — удивился кэп.       — Высоты! — заорала я.       — Высоты? Ну, ты же как-то туда залезла! Спускайся! — прикрикнул он.       Я повернула голову и заметила Джека чуть поодаль, удивленно уставившегося на меня. Он приглашающим жестом предложил спуститься на землю обетованную. Я уже перестала думать о том, как по-дурацки выгляжу, обнимаясь с пальмой, а думала о том, как бы не свалиться. Но едва стоило представить спуск, как руки ослабли, и я с непонятным звуком, похожим на крик падающей чайки, спланировала на песок. Было не очень больно, но я не спешила вставать и даже закрыла глаза. Когда на меня упала тень, я тихо проговорила: «Я в порядке. Жива». Ответа не последовало, и я лениво открыла глаза и вздохнула. Джек смотрел на меня такими глазами, словно я только что выдула в одиночку бочонок рома.       — Что? — спросила я.       — А… ммм… зачем ты туда полезла? — спросил капитан Воробей.       — За кокосом, — на самом серьезе ответила я.       Джек усмехнулся и протянул руку. Я встала.       — Я, конечно, понимаю, что ты не ищешь легких путей, — начал он, — но если ты проголодалась, не проще было сорвать вон тех бананов? — закончил Джек, указывая рукой мне за спину. Я, скривившись, как от боли, медленно повернулась назад и увидела небольшое деревце, густо усеянное желтыми плодами.       — Где ты был? — тут же спросила я, словно очнувшись.       — Там, — невозмутимо ответил пират.       — Вот как?! И что там?       — Понятия не имею, — пожал плечами Джек. — Я туда не дошел. Подумал, что ты проснулась и как-то неправильно будет тебя оставить тут одну. Я же джентльмен.       — О, да, — вздохнула я и твердой походкой пошла к банановому дереву.       Эта маленькая экскурсия на пальму мне потом ещё аукалась.       — Джек, так что там с припасами? — спросила я, жуя банан. — Я, конечно, понимаю, это райский уголок, но мой организм земной и жаждет вполне земных вещей.       — Не переживай, что-нибудь придумаем. — Джек всмотрелся в чащу и чему-то улыбнулся.       — О! — просияла я. — Ты гений, Джек! Точно, ведь в лодку ставили какой-то ящик! С едой!       — Да… Нет… Но…       Все эти междометия Джека остались без внимания, так как я понеслась к морю, где возле скал стояла спрятанная лодка, благо я её разглядела с высоты. Я вытащила ящик из-под скамьи и резко открыла крышку.       — Что?! — опешила я. Внутри стояли аккуратными рядами девять бутылок рома. Я обернулась, посмотрев на пиратского капитана-гения, который с абсолютно невинными видом рассматривал ту самую пальму. — Ну, Джек, держись, — проговорила я и быстро пошла к пирату.       Джекки, в свою очередь, видя приближающуюся меня в гневе, лишь дернул усом и расплылся в улыбке.       — И? Ром!!! Почему так много?       — Потому что это ром!       — Да ну?! Ты… — Я потрясла перед носом Джека указательным пальцем. — Ты…       — Ой, да брось, дорогая. Ром — это ром! Он все решит, ну а если будешь голодать, съешь меня!       — Я тебя сейчас съем! — воскликнула я, накинувшись на него с кулаками.        Все это, конечно, было игрой, и меня нисколько не волновала проблема провизии. Просто хотелось задеть какую-то тему. Джек легко «расправился» со мной, и мы пошли в джунгли, искать воду. Мы нашли маленький водопадик и кристально-чистое озеро. Набрав воду, я не удержалась и «нечаянно», совершенно нечаянно свалилась в него. Вода была прохладной, от неё не несло солью. Джек смеялся надо мной, сидя на камне. Я его обрызгала. Но что-то в его виде не давало мне расслабиться, наверно, невероятно серьезные глаза. Вечером, лежа в свете пляшущего огня, я завела разговор.       — Джек… Джек, знаешь, мне не дает покоя одна мысль… Вопрос… Но я не знаю, как его задать… И…       — Да, ты права, — прервал Джек мои сомнения слегка захмелевшим голосом. — Любовь и я, любовь и пират — да, это звучит странно, даже больше.       Я приподнялась на локте.       — То есть… То есть, когда твое… ммм… увлечение мной кончится, ты меня бросишь?       — Мда, — ответил Джек, глотнув рому.       — У меня сразу предложение! Можно я останусь с тобой? Ну, в качестве партнера… Добыча пополам. Ты ведь поможешь мне заработать на судно? — без тени смущения спросила я.       — Половина добычи… Хм, дорогуша, а это не много?       — Джек, — сладко протянула я, — ну, Джек… Неужели ты не сделаешь уступку мне, даме? А? Тем более, что мы с тобой имеем много общего и… Ну, ты понимаешь, там всякие проклятья…       — Ладно, я подумаю…       Я довольно улыбнулась. И, признаюсь честно, я не была расстроена его ответом. Джекки ответил честно, это мне было нужно. Я знала и понимала уже давно, что все это не увязывается друг с другом, а, значит, рано или поздно, но закончится. Так зачем тешить себя надеждами и вынуждать Джека на рисование иллюзий? Мне это было не нужно, мне нужен был настоящий Джек — независимый бесстрашный пират, свободный от всех и вся. И от меня. Счастье — это, когда счастливы оба, а не когда один вынуждает другого на ненужное изображение этого счастья. Так или иначе, но я останусь с Джеком.       Позже мы до глубокой ночи горланили пиратские песни, нисколько не боясь быть услышанными. Мы напились рома и отрывались, как говорится, на всю пиратскую катушку. Ну «мы напились» — сказано громко. Мне едва ли хватило полбутылки, а по кэпу вообще было трудно определить степень его трезвости. Но какая разница! Главное — нам было весело. Я даже узнала, что завтра вечером вернется «Жемчужина», и мы покинем это чудное место. Даже несмотря на то, что в том состоянии я не могла вспомнить, сколько дней мы здесь провели, расставаться с островком не хотелось. В один момент в ответ на реплику Джека, что «вот точно так мы плясали с Элизабет», я чуть не поколотила его и обиженная бухнулась на песок, с мрачным взглядом уставившись на огонь. Воробей бесстыже уселся рядом и попытался разобрать, куда я так заворожено смотрю. Когда были исчерпаны все его попытки, и кончилось терпение, он протянул мне молча ром. Я отказалась, но настроение вернулось, и вечер продолжился. Что удивительно, я запомнила, как капитан Джек пал в битве с очередной бутылкой рома, так и не допев куплет песенки, а я уютно пристроилась у его бока и заснула под мерное сопение, иногда срывающееся на храп.       На рассвете, точнее ещё в предрассветных сумерках, я проснулась, услышав непонятный шорох в зелени. Я уставилась в джунгли, но едва ли могла кого-то разглядеть. Не доносилось ни одного постороннего звука. Я подумала, что всё показалось, но потом шорох повторился вновь и вновь. Он мерно нарастал, говоря о том, что к пляжу кто-то или что-то приближается. Я почувствовала пробежавший по спине холодок и стала тормошить Джека. Но от моего верного спутника и защитника донеслось в ответ какое-то смутное мычание. Сон пирата после всего выпитого крепок, как никогда. Значит, придется защищать не только себя, но и его. Я, не сводя глаз с деревьев, с места, откуда доносился шорох, медленно стала нащупывать на поясе пистолет. Он никак не хотел находиться. С горечью для себя я вспомнила, что и пистолет, и шпагу ещё днем сняла и бросила где-то у костра. Краем глаза я нащупала тлеющие угли и потянулась рукой к ним. Тут какая-то колючка вонзилась в руку. Но прежде, чем я успела посмотреть на неё, на меня навалилась духота и темнота. Я моментально потеряла сознание.       Первое, что я почувствовала, придя в себя и ещё не открыв глаз, что руки и ноги связаны, и я лежу на прохладной листве. Чувствовалось присутствие людей, слышалось их разобщенное дыхание. Не понимая, в чем дело, но уже представляя разрисованные лица аборигенов-каннибалов, я сделала глубокий вдох и открыла глаза. Но меня окружали отнюдь не аборигены, а вполне человеческие люди, одетые в нормальную одежду и похожие на моряков. Меня моментально подняли, развязали ноги и, не дав ничего сказать, повели к небольшому шалашу и бесцеремонно втолкнули внутрь. Вот тут-то я испугалась не на шутку. Передо мной за столом сидел, сияя довольной и вместе с тем презрительной ухмылкой, тот самый человек, из-за которого я чуть не утонула, который до сумасшествия хочет найти четырежды проклятую книгу, который не остановится ни перед чем. Человек без имени, но с жестоким бесчеловечным сердцем. «Что ж, — вполне хладнокровно пронеслось у меня в голове, — значит, он не умер. Такие везде выживают. И было бы странно подумать, что он оказался здесь совершенно случайно именно сейчас. Опять начнет пытать? Да не пошел бы он к черту! Ничего я ему не скажу, теперь ты будешь играть по моим правилам». Знаете, это очень полезно, когда вдруг решаешь быть смелой. Добрая половина предполагаемых проблем оказывается не более чем назойливой пушинкой, а рассудок твердо знает, что ему надо делать. После секундного созерцания его холодного лица я как ни в чем не бывало плюхнулась на стул, стоявший напротив стола.       — Ах-ах, мой старый знакомый! — поприветствовала его я. — Что вы делаете на моем острове?       Человек, или капитан, как он себя называл, смутился столь наглому и бесстрашному поведению своей жертвы. Он даже не нашел сперва, что ответить, и замялся на несколько секунд. Я повысила степень своей наглости. Взяв лежавший на столе нож, я зажала его между колен и довольно быстро разрезала путы на руках. А нож вернула обратно, на прежнее место, в прежнее положение. Скрестив руки на груди, я кивком головы дала понять, что теперь готова его выслушать.       — Аааа, — протянул он, — хочешь показать, что не боишься меня?       — Нет, — покачала я головой, — я тебя, действительно, не боюсь. Представляешь? Так, я повторяю свой вопрос, что ты делаешь на моем острове? Да ещё и живой? Я почему-то считала, что тебя убили.       — Не дождешься моей смерти, крошка. И с чего это твой остров?       — Мой. Он был ничей, и я его присвоила. И плевать мне на британскую корону, — опровергла я вопрос, который, впрочем, и не был бы задан. — И?       — Что ж, ты неплохо играешь, но я чувствую, как твое сердце трепещет от страха передо мной, по твоей спине бежит испуганный холодок, а тело вот-вот пробьет крупная дрожь. — Он впился в меня глазами. — Ты сидишь, как кролик перед волком, и я тебя сожру, даже не выплюнув кости! Не думай, что ты, маленькая девка, сможешь меня переиграть!       Мои глаза расширились и без отрыва глядели на противника. Вся я сохраняла невыразимую серьезность. Игру в гляделки я решила закончить. Просто бесцеремонно расхохоталась. Да, конечно, с моей стороны это был истерический смех, больше от волнения, чем от возможной доли шутки. Но на врага он подействовал точно. Его смятение увеличилось. Возможно, он думал, не свихнулась ли я, потому что вид у него был явно запутавшийся. Первый раунд: счёт один-ноль в мою пользу.       — Браво! Речь была изумительна! Мне понравилось! Кстати, как твое имя? Мне уже надоело общаться с тобой на чиновничьих тонах! Кэпом я тебя звать не буду, даже не проси!       Внимательный взгляд оценил степень моей свихнутости, и противник сказал:       — Мое имя тебе ничего не скажет, но можешь звать меня Хавьер.       — Ой, вот только не надо делать мне одолжений! — воскликнула я, закинув ногу на ногу. — Ну и имечко! Не мог чего-то поинтереснее придумать? Ну, так что ты тут забыл?       — Ты ведешь себя нагло, стараясь выглядеть смело. Это чушь. Я убью тебя в любом случае.       — Не убьешь, — как бы между прочим бросила я. — Не убьешь, ибо я уже мертва. Вот уже как несколько недель. Знаешь, долго объяснять, но ты меня не убьешь. Да, а как ты спасся? Вроде бы «Санта-Монику» разнесло на мелкие кусочки. А я так погляжу, — сказала я, бросая беглый взгляд в окошко, — ты тут командой обзавелся. И кораблем?       — Не твое дело, — процедил Хавьер. — Я спасся тебе назло, сухопутная тряпка, и теперь мы закончим наш прошлый разговор.       — Фу, как некрасиво! — брезгливо воскликнула я. — Я в море провела достаточно, чтобы не считаться сухопутной обывательницей. Это, во-первых. Теперь, во-вторых. Разговор наш, так сказать, я продолжать не намерена, он исчерпал себя. Если тебе охота меня пристрелить, давай стреляй быстрей, и я пойду. — Я мелькнула искусственной улыбкой, вызвав злобный оскал. — Что? Вот только не надо мне говорить, что тебе нужна книга! Это уже мания, а в ней нет ничего здорового. Но для облегчения твоей души скажу, просто, теперь смысла нет ничего скрывать. Книга нужна была Джеку Воробью для снятия проклятья. Знаешь? Ну вот, та ведьма, которая снимала заклятье… Короче говоря, эта книга сгорела во время обряда, так и нужно было. Всё. Конфликт исчерпан, и все довольны.       Говоря о книге, я понятия не имела, ни где она, ни что с ней, но добилась я своего всё равно. Хавьер был в бешенстве. Его холодные глаза теперь пылали огнем, но он всё-таки удержал себя в руках.       — Ты, я вижу, овечка, свихнулась от радости. Ничего, поговорим позже. — Он кликнул двух солдат. — Привяжите её к дереву, через пару дней поговорим.       Меня взяли, как говорится, под белы рученьки, но я вырвалась, сказав, что пойду сама.       — Хавьер, знаешь, — напоследок медленно проговорила я, просто искрясь достоинством, — я думала, что в тебе побольше здравого смысла.       Меня привязали у кого-то дерева, недалеко от шалаша главаря. Два дня мне предстояло ждать. Пфф! Они меня явно недооценили. Мой учитель не кто-нибудь, а сам капитан Джек Воробей! Как с таким наставником не научиться вытаскивать нож у нерасторопных охранников? Все просто! Теперь осталось дождаться ночи и потом покинуть сие достославное местечко.       Весь день прошел просто ужасно. Я стояла, привязанная к дереву, и скучающим видом провожала снующих разбойников. Чуть ли не через каждый час из шалаша показывалась физиономия Хавьера, с интересом осматривающая меня, и лицо моментально приобретало полностью безразличный вид с легкой тенью презрительного недовольства. И тогда на лице Хавьера отражалось бешенство, и он убирался к себе. День тянулся медленно, нехотя. В голове у меня был полный бардак, который не ликвидировался за целый день. Наверно, странно я себя повела, но я была собой довольна. Я доказала Хавьеру, а главное себе, что он не более чем книжный маньяк без прописки мозга, и что я его нисколько не боюсь. Здесь все стало на свои места. Теперь предстояло разобраться с другим.       Интересно, о чем подумал Джек, когда увидел, точнее, когда не увидел меня? Я надеялась, что эти упыри-дилетанты хотя бы замели следы, ведь мне очень не хотелось, чтобы сюда явился Джек разгребать мои проблемы. Я ночью тихонечко сбегу, и никто этого не заметит. Ну, по крайней мере, сразу. На этой волне безграничного позитива и уверенности в себе я встретила закат. Само его величество Хавьер подошел пожелать спокойной ночи, одарив меня прожигающим взглядом. Я его отблагодарила, единственно, что не поклонилась, привязана была, и сделала замечание, что слишком уж он гоняет своих моряков, так они и бунт устроят. На это мне в грубой форме было велено замолчать, и враг удалился не солоно хлебавши.       Лагерь заснул, наполнившись нестройным храпом. Я вытащила из рукава замлевшей руки нож и, вжавшись в дерево, чтобы дать руке свободу, стала пилить веревку. Нож, на мое счастье, оказался острым, а веревка достаточно дряхлой, чтобы вскоре освободиться. Я спрятала нож в сапог и поспешила в джунгли, как тут же наткнулась на фривольно стоявшего у соседнего дерева Хавьера.       — Сбежать вздумала? — спросил он, преграждая мне путь.       Я быстро огляделась.       — Ну, мне пора, знаешь ли.       — Вы посмотрите, пора ей! — воскликнул он, и из кустов вылезли ещё три человека. — Ты растеряна?       — Мда, недооценила я тебя.       — Думала, я настолько глуп?       — Мда, ошиблась. В тебе глупости побольше будет. — Я выдернула руку из цепких пальцев схватившего меня мужика.       — С чего ты так себя ведешь? Ты уверена, что останешься жива? Или, может, что твои дружки вырвут тебя из моих лап? Или все так же надеешься сбежать? Нет, даже не думай. Вот мой план. Завтра ты завопишь от боли так громко, что твой ненаглядный Воробей прилетит сюда с книгой в зубах, а когда она окажется у меня, ты сдохнешь. Впрочем, как и он, — оскалившись, закончил он.       Нет сомнений, что Хавьер запугивал меня, старался вывести из себя, вызвать ярость, истерику. Но я ответила одним словом: «Посмотрим».