Дитя королей

Это никогда не прекратится, говорю я себе и зарываюсь лицом в подушку, накрывая себя одеялом. Я чувствую себя беспомощной и второй день подряд прячусь в своей комнате, в надежде, что весь мир забудет о моём существовании. Я ем лишь изредка, довольствуясь припасенной мною едой из супермаркета — печенье, чипсы, сухофрукты. В моей комнате тихо, я не включаю даже музыку. В коридоре слышны шаги — кто-то вернулся с учебы. Мне дали время отгула, благодаря моему отцу, который появился на следующий же в кабинете директора общежития и устроил тому разнос из-за отсутствия надлежащей охраны на территории корпуса. Я не хотела ни с кем разговаривать, даже с отцом, поэтому тот уехал, бросив на меня полный сочувствия взгляд. Не нужно мне было это сочувствие. Мне нужно было стереть из воспоминаний кровь, которую я до сих пор видела на стенах своей комнаты. Я никогда не видела столько крови, я никогда не видела смерть, даже животного. А ещё я никогда не могла бы подумать, что кто-то намеренно будет желать, чтобы я всё это увидела. Я видела в каждом виновника. Я не пускаю к себе ни Олю, ни Андрея, открывая им дверь и с порога отвечая на их заботливое « Как ты? » нахмуренным лицом и полным отсутствием желания разговаривать. К счастью, они понимают, что мне легче быть одной. Мне нравится внимание Шарля, который стучится каждый день, немного бесцеремонно заходит в комнату, ставит на столе яблоко и зовёт меня покурить на балконе. Мы практически не разговариваем, но внимательные и осторожные взгляды эльфа заставляют меня чувствовать, что он беспокоится. Уходя, он всегда забывает яблоко, что говорит о том, что он приносит его для меня. Однако и его визиты не доставляют мне какой-то особенной радости. Но когда я слышу характерный стук в комнату, я невольно подскакиваю с кровати и спешу открыть. Шарль всегда стучится в привычной ему манере, настукивая какую-то мелодию, что потом застревает у меня в голове. — Привет, — улыбается он, и я невольно пытаюсь повторить его улыбку. От Шарля всегда пахнет дурман-травой и мятой. — Покурим? Я лишь киваю, отрешённо разворачиваюсь и беру пачку сигарет со стола. Дешёвые и противные на вкус, она всегда являлись моим спасением. Шарль молчит, и его молчание для меня сейчас жизненно необходимо. Я чувствую у себя за спиной его тяжёлый взгляд и мысленно прошу, чтобы он уже перестал на меня так смотреть. Иногда я жалела, что он стал свидетелем моих неприятностей, да и к тому же увидел ту сторону меня, которую я никогда не любила. Я — Рита Ветрокрылая, во мне течёт кровь драконов, и я всегда должна быть сильной. Но слезы, которые впитала в ту ночь футболка Шарля говорили об обратном, и я со стыдом смотрела на эльфа каждый раз, вспоминания случившееся. Мне было не по себе. Шарль молчал и никогда не заговаривал о случившемся. Иногда в этой тишине я находила необходимую мне сейчас поддержку, лишённую вопросов. Звуки были излишними и неприятно били по собственной гордости. Мы вышли на балкон и опёрлись локтями о перила. Он подал мне зажигалку, я зажгла сигарету и глубоко затянулась. — Роман спрашивал о тебе, — вдруг сказал Шарль, и я вскинула бровь, лишь краем глаза посмотрев на него. С того вечера Роман не появлялся у меня и даже не удосужился спросить, что со мной произошло. О случившемся знали немногие, потому что отец посоветовал не рассказывать всем подряд, что у меня в комнате нашли дохлое животное. Знали разве что Шарль, Лильян, Андрей и Оля. Но я надеялась, что кто-нибудь расскажет Роману о произошедшем, и он придёт меня успокоить. Я нуждалась в его поцелуях, в его прикосновениях, в его дыхании возле моего уха, в его сбивчивых вздохах и выдохах. Но он не приходил и даже не подавал никаких знаков присутствия в моей жизни. Мне не хотелось думать об очевидном. — Что спрашивал? — Злился, что ты не пишешь ему и как будто в воду канула, — ответил Шарль, после долгой затяжки. Я внимательно на него взглянула. В глаза он мне не смотрел. — А что ещё? — вкрадчивым голосом спросила я. — Скажи мне всё, как есть. — Он... Был груб. Сказал, что твоя... проблема не даёт тебе права забывать о нём, — я почувствовала клокочущую злость внутри себя, которая, словно дикое пламя, разгоралась внутри меня. Но она оказалась неожиданно направлена на деликатность Шарля, который отказывался говорить так, как сказал сам Роман. Он предпочёл украсить правду, но я понимала, что всё намного хуже. — Да как он смеет! Он ни разу не спросил как я. Учитывая, что он знал... Ты ему рассказал? Шарль взглянул на меня с сочувствием в каре-зелёных глазах. — Да. Ещё в первый же день, когда ты ушла от меня к себе. Я думал, что он пойдёт к тебе, чтобы помочь. Но он только пожал плечами. Сказал, что это скорее всего девушки, которые ненавидят тебя за то, что ты встречаешься с ним. — Да у нас не отношения, а лишь секс! — вспылила я, но сразу пожалела о сказанном. Не при Шарле мне душу изливать надо. Уже хватило одного раза со слезами. Её отношения с Романом его не касаются, да и к тому же он ей даже не друг. Это с Романом они лучшие друзья, но не с ней. — Забей. Я попыталась отмахнуться от этой темы, но Шарль продолжил: — Тебе лучше расстаться с ним. Не хватало мне выслушивать советы от человека, который мне в прямом смысле чужой. Наверное, он решил, что если я посмела при нём разрыдаться, то теперь я девочка, которая нуждается в вечной поддержке и заботе? Бредятина. Я разберусь со всем сама, и мне не нужно говорить очевидные вещи. — Не твоё это дело, — фыркаю я, одаривая Шарля небрежным взглядом, который его явно оскорбляет. Он выкидывает недокуренную сигарету. Я вижу, что он зол точно так же, как я, но мне абсолютно всё равно на эту злость. Пусть не смеет придумывать всякого. Мне не нужен ни он, ни Роман, какие бы чувства я к нему не испытывала. Последний, вообще не заслуживает меня, и я знаю об этом с тех пор, как он стал приходить ко мне только за сексом и не более. Знаю, но не могу принять. Но сейчас, когда эмоции бурлят на пике, я готова делать то, что никогда бы в другое время сделать не смогла. Шарль уходит в гробовом молчании, оставляя меня докуривать сигарету. Если у него и было что сказать, он предпочёл сохранить всё в себе. Его обида буквально витала в воздухе, и я почувствовала лёгкий укол совести, которому попыталась не придавать значения. Проблемы Шарля не были моими проблемами. Я возвращаюсь к себе в комнату, хватаю телефон и звоню Роману. Это надо сделать здесь и сейчас. Нельзя терпеть. Шарль прав, и меня бесило, что он озвучивал мои мысли, которые я боялась озвучить самостоятельно. Это действительно надо было прекратить. Я устала закрывать глаза и проглатывать обиды, я устала быть лояльной, я устала чувствовать себя, как на ножах. И виной всему был именно Роман. Всегда был. Я зову его к себе, говоря, что не отниму у него больше пяти минут времени, на что он отшучивается, говоря, будто он никогда не был таким скорострелом. Его голос отзывается во мне тяготящим чувством желания, которое я вынуждена подавить, чтобы сконцентрироваться на здравом смысле. Он стучится ко мне спустя десять минут и его сапфировые глаза врезаются в моё сознание. — Привет, солнышко, — улыбается он развязанной улыбкой, и я понимаю, что он успел покурить дурман-травы незадолго до прихода ко мне. — Что у тебя за срочное дело ко мне? Я ненавижу его за то, что даже когда я чувствую неукротимую ярость внутри себя, он продолжает вызывать у меня желание забыть обо всех проблемах связанных с ним или не с ним и просто прижаться к нему, попросить укрыть меня в его объятиях от всего. Сколько бы я не говорила, что я сильная, я всегда буду чувствовать нужду в ком-то, кто сильнее меня. Иногда я верю, что Роман такой. Но я каждый день ловлю себя на мысли, что это совершенно не так. Я просто боюсь об этом думать. Я боюсь его отпускать. И я прекрасно знаю об этом, но ничего не делаю. Лишь с лёгким ступором смотрю в его глаза, пытаясь собраться с мыслями. — Так что? — он вскидывает брови, улыбаясь одними губами слегка пошло и с намёком. — Я могу найти для тебя больше, чем десять минут. Я почти хочу согласиться в надежде, что в этот раз он может быть одумается. Но потом я понимаю — у него было слишком много шансов это сделать. Закрываю глаза, чтобы скинуть гипнотизирующую красоту эльфа со своего сознания, и наконец говорю то, что так давно хотела сказать: — Я приняла решение, я хочу расстаться. Мне не нравится, что наши отношения стали просто сексом. Я не знала чего ожидать от Романа, после этих слов, но никак не того, что он рассмеётся. Громко и даже почему-то радостно. Моё сердце сжалось. Я надеялась выйти из этой ситуации победителем, но сейчас чувствовала, что просчиталась. — Наконец-то. Я уже устал от тебя. Пока, — он подмигнул и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Мне оставалось лишь осесть на пол, чувствуя, как руки дрожат. А чего я ожидала? Что он будет слёзно умолять меня остаться? Что он тяжело вздохнёт? Что он попытается меня вернуть? Конечно именно этого. Я надеялась, что он хотя бы постарается сделать что-нибудь. Покажет, что я ему важна, что все мои страхи по поводу наших трескающихся отношений — всего лишь страхи. Но я ошиблась. Я видела не того Романа, которым он был на самом деле, и теперь многие предостерегающие взгляды Шарля стали понятны — он всегда знал, кем является его друг. Многие ссоры с Олей превратились в моё влюблённое упрямство и её трезвый взгляд, благодаря которому она всегда предупреждала меня, что Роман — тёмная личность. Я чувствовала себя такой глупой и ничтожной, что мне хотелось кричать. Я чувствую себя униженной. Я была влюблена в Романа. Но не такого. Кривая улыбка эльфа до сих пор стояла у меня перед глазами. Мне кажется, будто за эти несколько дней моя жизнь второй раз разбилась на части, и это чувство бьёт в голове тревогой, пожаром, ураганом, лавиной, цунами. Злость становится единственной доступной мне эмоцией, и я срываю её, разбивая маленькое зеркальце, что стоит у меня на столе.

***

Этой ночью мне снятся кошмары, и я даже не удивляюсь. Я вижу мёртвые города древности, которые мы изучали на уроках истории, и гуляю по их разрушенным улицам, чувствуя, как миллионы глаз смотрят мне в спину. Я иду вперёд, натыкаясь босыми ногами о человеческие кости на земле. Если бы я увидела подобное в реальности, обязательно повернула бы назад, убежала бы, словно трусиха, но во сне я продолжаю идти вперёд, туда, где в центре города находится храм, который не был в руинах в отличие от всех остальных зданий. Я поднимаюсь по лестнице и захожу в храм. Пахнет мятой и застоявшейся водой. Впереди меня на возвышении стоит саркофаг с откинутой крышкой. Я знаю, что это сон, и поэтому спокойно подхожу к нему, чтобы заглянуть внутрь. Пусто. — Ты не туда смотришь, дитя дракона, — глухой голос отдаётся в сердце тяжёлым стуком. Оглядываюсь, чтобы увидеть высокого мужчину в доспехах. От него веет силой и старостью, которую различить можно лишь в глазах — мужчина выглядит достаточно молодо, чтобы дать ему лет тридцать пять. Карие глаза с отливом зелёного смотрят на меня внимательно, пытаясь вывернуть наизнанку. — Ты должна быть осторожна, Сверкающая Чешуя. — Осторожна? Что? Кто ты? — Близкие люди могут оказаться предателями, — спокойным тоном говорит мужчина. — Уже оказались, — ухмыляюсь я. — Ты глупа. Ты неосторожна. Как и все в ваше время. Вы думаете, что победили своих врагов, что больше никто не будет угрожать вашему миру и вашему обществу. Но мы всегда предупреждали. Тайна бессмертия должна быть уничтожена. Твои предки нас не послушали. Мужчина говорил с печалью в глазах, и я с тревогой оглядывалась по сторонам. Тревога кусала меня. Я знала, что это сон. Была уверена. Но как бы я не хотела из него вынырнуть, у меня не получалось. А мужчина всё продолжал: — Ты должна уничтожить эту тайну. Ты должна вернуть своему народу былое могущество, потому что только драконам под силу остановить то, что грядёт. — Что грядёт? — Новые войны, в которых вы проиграете, если не наберёте силу. Мужчина стал делать шаги назад. Я внимательно вгляделась в его лицо, пытаясь запомнить каждую деталь его внешности: каштановые длинные волосы, карие глаза с зелёными крапинками, бледная кожа, синие губы. Он был похож на мертвеца, и на секунду я задумалась, почему саркофаг пуст. — Кто ты? — буквально крикнула я, но было слишком поздно. Мужчина исчез, а я наконец увидела тех, кто следил за моим передвижением в городе. Это была целая толпа то ли людей, то ли теней. У них не было лиц, лишь белые глаза на тёмной, почти чёрной коже. Они издавали шипение, хотя я упорно не могла понять, где у них находится рот. Они приближались ко мне, а я не знала, что делать. Когда один из них коснулся моего плеча, я вздрогнула и закричала, испуганно начав от них отбиваться, словно забыла все свои уроки рукопашного боя. Мне было так страшно, что я ни о чём не могла думать. Мне хотелось проснуться, но я не могла. А тени сбили меня с ног и продолжали руками хвататься за моё тело.