Краски и кофе

Том привычно толкнул дверь и вошел в кафе. Ни Алисии, ни фрау Обрехт видно не было, впрочем, и посетителей было совсем немного. Том хотел было уже занять привычный дальний столик, когда заметил его. Парень возился с кофемашиной и не обращал на Тома ни малейшего внимания. Хиддлстон догадался, что это бариста, о котором вскользь как-то упоминала Алисия, и который был на больничном или в отпуске, Том тогда не удосужился запомнить. И зря. Потому что все, что касалось этого парня, стоило записать, запомнить, а лучше − выучить наизусть. Таких красавцев Том не видел еще ни разу в жизни. Парень был высоким, наверняка выше Тома, но при этом раза в полтора шире в плечах. Подкатанные рукава его форменной рубахи едва не лопались на накаченных бицепсах. Наконец, он поднял голову, небрежно стряхнув со лба светлые волосы, и безразлично мазнул по Тому взглядом ярких синих глаз. Том нервно сглотнул, пригладил свои растрепанные кудри и шагнул к стойке. − Будете что-то заказывать? – обратился к нему Крис на немецком. А божество звали именно Крисом, во всяком случае, об этом сообщал его бейдж. Голос у баристы был низким и таким приятным, что у Тома все внутренности стянулись в тугой сладкий узел. Такого потрясающего эффекта на Хиддлстона никто и никогда не производил. − Охуеть… − было единственное, что смог выговорить Том. Бариста посмотрел на Тома немного удивленно, но ничего не сказал, видимо, ожидая, что странноватый посетитель все же сделает заказ. − Эспрессо, пожалуйста, − пролепетал Том тоже по-немецки, радуясь, что внял наставлениям фрау Обрехт и выучил несколько элементарных фраз. Сейчас он жалел, что не знает языка, ведь с этим совершенством в фартуке, который, к слову, очень ему шел, хотелось общаться. − Присаживайтесь, пожалуйста, за столик, ваш заказ принесут, − сказал Крис и отвернулся. Познаний Тома в языке хватило, чтобы уловить смысл фразы, но он был так расстроен отчужденностью баристы, что стоял столбом, страдальчески сдвинув домиком свои светлые брови. Не то, чтобы он считал себя сногсшибательным красавчиком, − хотя кого он обманывал, − считал, но то, что им так откровенно пренебрегли, обижало, особенно в свете того, что сам он не мог от парня взгляд отвести. Конечно, Том понимал, что далеко не все мужчины интересуются другими мужчинами, но в кругах, где он привык вращаться, практически все играли за обе стороны, однако стоило учесть, что парень за стойкой вполне мог любить только женщин. Том поморщился от этой досадной мысли – неужели это совершенство имело такой изъян? Он снова посмотрел на Криса, который стоял сейчас спиной к нему, и невольно облизнулся – даже под рубашкой было видно, как перекатываются тренированные мускулы на спине баристы. Ему бы в модели…или натурщики. Художник в Томе сладко подрагивал от предвкушения перенести образ этого божества на полотно. *** Теперь у Тома была новая причина каждый день подолгу проводить в кафе: очаровательный бариста занял все его мысли. Хиддлстон не мог налюбоваться его идеальными чертами, уже на следующий день он не сдержался и стал незаметно зарисовывать Криса у себя в блокноте. Вот он низко наклоняется над чашкой с капучино и плавно выводит волнистый рисунок на пенке, выпрямляется, оценивающе смотрит на свою работу, чуть кивает, отчего прядь его пшеничных волос выбивается из-за уха, и ставит заказ на поднос. Рука Тома с зажатым карандашом порхала над бумагой, стараясь немедленно воплотить все, на что с такой жадностью взирали его глаза. Пару раз Алисия с любопытством пыталась заглянуть в его блокнот, но Том успевал захлопнуть его прежде, чем девушка могла заприметить, кого рисует этот странный иностранец. Она пыталась с ним поболтать, но Хиддлстон вдруг стал очень неразговорчивым, и Алисия не стала больше ему навязываться, даже не догадываясь, что причиной такого внезапного охлаждения в их зарождающейся дружбе стали наблюдения Тома. Он заметил, что девушка смотрит на Криса влюбленными глазами, а когда парень ловит ее взгляд, то всегда дарит теплую улыбку, от которой щеки Алисии тут же вспыхивают румянцем. В такие моменты Том был очень рад, что никто не в состоянии услышать его мысли, иначе благовоспитанные жители этого городка пришли бы в ужас от такого потока нецензурной брани. Но все же, несмотря на то, что бариста не обращал на Тома внимания, за исключение тех случаев, когда Том делал заказ, он, сам того не подозревая, стал для Тома личной музой. Хиддлстон сам не заметил, как его накрыло вдохновение. Просто вернувшись однажды из «Корицы», Том целенаправленно пошел в студию, вытянул одну из своих старых картин и дописывал ее, пока не понял, что уже настал новый день, а он ужасно устал. Но это была приятная усталость, по которой художник очень скучал, и которая дарила невероятное удовлетворение, порой несравнимое даже с самым оглушительным оргазмом. Том повалился в кресло-мешок и довольно улыбнулся своему творению. – Заебись, какой я молодец, – похвалил он себя и вырубился до вечера. Но, к сожалению, запала надолго не хватило. Тому, как и любому творческому человеку, была нужна подпитка эмоций, а скучный городишко не мог ничем его порадовать, как и не радовал серьезный до мозга костей Крис, который продолжал каждый день монотонно работать, не замечая своего тайного воздыхателя. Наконец, Тому это надоело, и он решил, что раз Крис так его игнорит, то и он сам покажет этому самоуверенному Апполону, что его он тоже совсем не цепляет… Ну или хотя бы сделает вид, что не цепляет. Просидев несколько минут на своем уже привычном месте, и рассеянно выводя нечеткий эскиз уже исписанным карандашом, он решил, что больше не может выносить эту ужасную скуку. Том встал, подошел к стойке и уселся прямо напротив Криса, тот одарил Тома коротким взглядом и тут же вернулся к своим кофейным зернам. – Что будете пить? – негромко спросил он, не поднимая головы. – Лизуново*, – буркнул Том, и отвернулся, словно бариста был ему совсем не интересен. Крис немного удивленно глянул на него, но тут же взялся за рецепт кофе, который заказывали не так часто. Том старался не смотреть на его сильные пальцы, осторожно сжимающие горлышко бутылки, в котором покачивался тягучий ароматный ликер. Том поймал себя на мысли, что с большим удовольствием слизал бы этот сладкий напиток с наверняка красивого пресса работающего за стойкой парня, чем пил его с кофе. От страстных мыслей Тома отвлек присевший рядом мужчина, который принялся нагло его рассматривать. Том лениво перевел на него взгляд: невысокий крепкий брюнет, может чуть моложе его самого, пытливо смотрел на Тома светло-зелеными глазами, но Хиддлстон, не найдя ничего для себя интересного в его внешности, снова принялся смотреть, как Крис вливает в кофе вишневый сироп. – Привет, ты ведь тоже не здешний, да? – спросил на английском незнакомец. Том печально вздохнул, словно парень расстраивал его своим глупым желанием завести беседу, но чуть скосив взгляд на него, коротко кивнул. – Угу. – А я это сразу понял, – улыбнулся тот, – давно тут тебя приметил, я Кен, кстати, – парень протянул Тому руку. Хиддлстон перевел взгляд на зависшую в воздухе ладонь, а потом, наконец, соизволил повернуться к навязчивому собеседнику. – Я разве похож на Барби? Парень на секунду завис, а потом немного растеряно улыбнулся. – Ну да, Кен, Барби, забавно, – покивал он, стараясь скрыть свое уязвление, – эм-м… может, пойдем куда-то, где подают напитки получше, чем в этой скучной забегаловке? Крис немного резче, чем следовало, поставил чашку с готовым напитком перед Томом, и тот к своему удивлению заметил, что обычно спокойный бариста будто раздражен. Этот прилипчивый Кен тоже бесил Тома, но та реакция, что он вызвал у Криса, Хиддлстона заинтересовала. Неужели Крис понимает по-английски? – М-м-м… хорошая идея, – отозвался Том, – с удовольствием замечая, как напряглись плечи Криса, – куда хочешь пойти? – Хиддлстон разговаривал с Кеном, даже не удостаивая его взглядом, продолжая внимательно наблюдать за Крисом. – Ну, тут недалеко есть вполне приличный паб, пиво, вино, может быть виски, могу угостить тебя, чем захочешь, все лучше кофе, – ухмыльнулся Кен, искренне полагая, что он очень остроумный, а бариста не понимает ни слова из того, что он говорит. Зато Том уже просек, что Крис прекрасно все понимает и вот-вот вмажет наглому клиенту в нос. Настроение заметно улучшилось, и Том даже улыбнулся. – Ну, вот что, мой пластмассоголовый друг, – Том повернулся к парню, вполне дружелюбно улыбаясь, – почему бы тебе, наконец, не свалить в тот сраный бар, пока я буду наслаждаться лучшим кофе в Швейцарии? Кен удивленно моргнул, но решил не сдаваться. – Да ладно тебе, приятель, не будь занудой. Том отвернулся от надоедливого парня, медленно закатал рукав и, поставив локоть на стойку, повернул руку так, чтобы тот смог прочесть красноречивую надпись – «Fuck off». Хиддлстон не смотрел в этот момент на Криса, но мог поклясться, что услышал его одобрительное хмыканье. Отчетливые буквы татуировки заставили Кена недовольно поморщиться и встать из-за стойки. – Да пошел ты, – обиженно буркнул он. – Тебе того же, неудачник, – усмехнулся Том, помахав в воздухе длинными пальцами. Взяв бокал со своим напитком в руки, он сделал щедрый глоток кофе и, не сдержавшись, тихо застонал, прикрыв от удовольствия глаза. Когда он вновь посмотрел на баристу, тот поглядывал на него уже с куда большим интересом. Страшно довольный собой, Том допил кофе, расплатился и, оставив щедрые чаевые, ушел. Алисия подошла к столику, чтоб протереть его и с удивлением увидела на диванчике блокнот Тома. Подхватив находку, она быстро зашла в подсобку и, не справившись с любопытством, заглянула в блокнот. – Оу-у… тихо протянула она, увидев, что половина страниц в блокноте занята изображениями Криса. – Алисия? – позвал Крис, заглядывая в подсобку. Девушка дернулась, словно ее поймали на месте преступления, и резко спрятала блокнот за спину, ярко покраснев. – Что там у тебя? – Крис подошел к ней и улыбнулся. – Та так… м-м-м… я случайно нашла кое-что… ну и… – Покажешь? – Крис чуть наклонил голову, глядя на нее, и девушка тут же сдалась, со вздохом протянув ему блокнот. – Алисия, где ты? – послышался из зала голос хозяйки, и Алисия тут же побежала работать. Крис покрутил небольшой блокнот в руках, но сразу понял, кому принадлежит эта вещь, − он постоянно замечал, как тот странный долговязый парень что-то в нем то ли пишет, то ли рисует. Раскрыв блокнот, Крис удивленно воззрился сам на себя. Это было удивительно, на каждой странице Крис узнавал себя и свои привычные позы в работе, парень умудрился зарисовать его до мелочей, Крис даже мог разглядеть небольшие морщинки у своих глаз и сосредоточенный взгляд, когда он выводил рисунок на пенке. Были там и другие рисунки: вот Алисия смеется над шуткой клиента, вот фрау Обрехт задумчиво смотрит в окно, за которым прогуливается пожилая пара, и в ее глазах можно отчетливо увидеть светлую тоску. Еще там были красивые пейзажи Шаффхаузена, многие из которых Крису были знакомы. Странно, но за сегодняшний день Крис радикально поменял мнение об этом Томе, кажется, так его называла Алисия. А ведь при первой встрече, парень ему совершенно не понравился, еще и это его «Охуеть» непонятно кому предназначенное, и почему-то смущающее. Крис постоянно видел таких, как он: наглые туристы, не уважающие никого и ничего вокруг себя. Если Алисия еще пыталась общаться с ними, подучивала языки, стараясь понять каждого, то Крис, который с легкостью мог общаться на английском, не утруждал себя такой приветливостью. Пусть эти невежды учат язык страны, в которую приезжают, даже пара элементарных фраз произнесенных с ужасным акцентом все равно были бы показателем уважения. Когда же туристы болтали на своем родном, считая, что обслуживающий персонал должен знать любой язык, это Криса крайне злило, и он чаще всего их игнорировал, молча выполняя заказы. Англичанин показался Крису таким же, как эти напыщенные туристы, но сегодня он умудрился удивить его, отшив того наглого парня, которого Крис уже готов был выбросить из «Корицы», чтоб он летел прямо до паба, в который зазывал Тома. А после увиденных рисунков Крису вдруг захотелось пообщаться с ним, чтобы для себя окончательно разрушить либо подтвердить сложившийся в голове образ заносчивого англичанина. Крис вернулся за стойку, спрятав блокнот под стенкой и, стал принимать заказы. Но, даже приступив к работе, он то и дело поглядывал на блокнот, думая о рисунках. Хоть Криса и смутило, что парень так много страниц уделил именно ему, а не скажем, Алисии, которую Крис считал очень симпатичной, он не мог избавиться от непонятно ощущения, что ему это даже приятно. – М-да, Хэмсворт, еще ты нарциссизмом не страдал, – тихо проговорил он себе под нос на чистом английском, заканчивая рисунок кота на белой пенке. А встретив непонимающий взгляд клиентки, ожидавшей свое капучино, он с улыбкой поставил горячий напиток перед ней и уже на понятном ей немецком, пожелал приятного вечера. *** В следующий раз капучино Тому принес Крис лично. Бариста постарался, и в чашке будто расцвел необычный красивый цветок. Том улыбнулся и немного удивленно посмотрел на Криса – раньше тот никогда не разносил кофе клиентам. − Ты забыл кое-что, − Крис достал из кармана передника блокнот и положил на стол перед Томом. − О! А я думал, где мог проеба… я хочу сказать потерять его, спасибо! – искренне обрадовался Том. – Кстати, отличный у тебя английский. Мог бы и раньше сказать, что понимаешь меня, чтобы я не мычал у стойки, как баран. Если, конечно, тебе не доставляет удовольствие, чтобы клиенты блеяли, тогда вопросов нет. Этот словесный поток слегка ошарашил Криса, но что-то в этом парне было такое, что заставило его улыбнуться, хотя обычно он не очень-то жаловал таких нахалов. − Не люблю пустую болтовню, − Крис пожал плечами. – Ты художник? – он показал глазами на блокнот. Том молча покивал – или его красноречие иссякло, или решил не болтать, раз уж Крис этого не любит. – Может, присядешь? – спросил Том. Крис обернулся на свое рабочее место, за стойкой никого не было, а парочка, ворковавшая за дальним столиком, к своему кофе еще даже не притронулась. Он кивнул и уселся напротив Тома. − Почему ты меня рисуешь? – спросил Крис в лоб. − Я не только тебя. Я всех. А что нельзя? − Я там почти на каждой странице! – поднял бровь Крис. − Не льсти себе, − Том закатил глаза, − ты там всего через страницу. − Почему я? − Ты очень красивый, − просто сказал Том. Криса смутила такая прямота, но в то же время понравилась искренность Тома. Он не увиливал и не юлил, а сказал, как думал. Крис знал, что красив, что нравится женщинам, но слышать такое от парня было немного странно. − Не надо смущаться, − Том тихонько засмеялся, − я люблю рисовать людей,− парней, девушек, − без разницы, а в этом городе я никого не знаю, и никуда не хожу, кроме вашего кафе. Да тут и ходить-то некуда, − он вздохнул, − вот и рисую тебя. − Почему же некуда? – Крис усмехнулся, − вот только вчера тебя звали в паб. − Ты о том уебке? – Том скривился. – Нужен он мне, пусть поищет себе кого-нибудь подходящего. − А он неподходящий? – Крис сам не понимал, но его почему-то смешил этот разговор, − он вроде парень солидный, при деньгах, ну вроде тебя. − Меня размер его кошелька не волнует, − вдруг как-то обижено сказал Том и посмотрел на Криса исподлобья, − мне своих денег хватает, и компанию я себе выбираю не по этому критерию. − Ладно, извини, неудачная шутка, − спокойно сказал Крис, хотя его позабавило, как англичанин весь нахохлился, даже его кудряшки стали напоминать иголки ежика. Они помолчали, Том хлебнул свой кофе и поднял глаза на баристу, который задумчиво его разглядывал. – Ну что? – не выдержал Хиддлстон. Крис пожал плечами, вопрос крутился у него на языке, но наглеть не хотелось. Он взглянул на блокнот, вспомнив, как детально прорисовал его Том, и, наконец, решился. – Просто интересно, если бы тот парень не оказался таким мудаком, ты бы пошел с ним? Том удивленно моргнул, а потом хмыкнул. – Это ты сейчас так деликатно пытаешься выяснить мою ориентацию? Крис не ответил, даже не кивнул, просто смотрел на Тома, ожидая ответа. Хиддлстон откинулся на спинку диванчика, скрестив руки на груди, ему адски хотелось курить, но тут было нельзя, а выходить на холод было неохота. Он немного раздраженно посмотрел на Криса, его не удивил интерес к этой теме. Он бы и сам спросил в лоб, если бы нашел столько своих изображений у кого-то, и хоть Том не скрывал и никогда не стеснялся своей ориентации, это все равно бесило. – Я гей, если уж тебе так интересно. Но женскую красоту я способен оценить, ну и девушки у меня были, хотя в итоге я отдал предпочтение парням. – Ясно, – как-то равнодушно ответил Крис, и по его лицу было совершенно невозможно понять, что он об этом думает. Том почувствовал, как закипает в нем злость, и возмущенно фыркнул. – Ох, бля, только не говори, что ты один из этих злоебучих гомофобов! Крис удивленно изогнул бровь. – С чего ты взял? – А что еще значит это твое «ясно»? – Только то, что я понял все, что ты мне сказал, не нервничай так, я абсолютно толерантен. – Мерзкое слово, – поморщился Том, но немного расслабился и даже снова стал потягивать капучино. – Мне кажется, у любви нет пола, − вдруг сказал он, посмотрев прямо на Криса. − Я влюбляюсь в человека, а не в его гениталии. И всем было бы гораздо проще, если бы они поступали так же. Но людям мешают предрассудки и вбитые в голову с детства стереотипы. Крис задумчиво хмыкнул, размышляя над словами Тома, но решил, что это слишком сложная тема, и лучше сейчас не углубляться. Он обернулся к стойке, где по-прежнему никого не было и, взглянул на Тома. – Мне очень понравились твои наброски, я, конечно, не профи, но, по-моему, ты очень талантливый. − Я знаю. Крис рассмеялся. Мягко и до того приятно, что у Тома засосало под ложечкой. − Зато скромность точно не твоя стезя. − Просто говорю то, что думаю. Хотя многим это не нравится. Крис кивнул. Он больше всего ненавидел в людях притворство и лицемерие, поэтому открытый и прямой англичанин внезапно расположил его к себе. Хоть спеси и самовлюбленности в нем могло быть и поменьше. Правда, они, казалось, его не портили, даже придавали очарования. Наверняка и парням, и девушкам нравился такой заносчивый болтливый молодой человек, доступный и недосягаемый одновременно. Том явно мог стать душой любой компании со своей жизнерадостностью и красноречием. Сам Крис был другим – сдержанным и спокойным, но бурлящая в Томе энергия импонировала ему. В Томе было больше жизни, чем во всем их сонном городке, и пусть Крис любил эту размеренную жизнь, ему вдруг подумалось, что кудрявый художник – это как глоток чистого воздуха для Шаффхаузена. И, может, даже для него самого. Ведь в его жизни давно не было новых знакомств, которые приносили бы ему удовольствие от общения. − Кстати, я так и не представился нормально. Крис Хэмсворт, − он протянул Тому руку. − Том Хиддлстон, − Том пожал руку, − приятно познакомиться. Том улыбнулся новому знакомому. – Так что, Крис, ты ведь тоже рисуешь, да? – Я? А-а-а… ты про пенку? – Крис усмехнулся. – Ну, можно и так сказать. – А что, если я нарисую что-то, сможешь изобразить на кофе? – спросил Том, постукивая коротким ногтем о стеклянный бокал. – Хм… а это интересно, – Хэмсворт чуть наклонил голову, и у Тома зачесались пальцы, так хотелось его сейчас зарисовать. Алисия вышла из подсобки, где была на обеде, оглядела полупустое кафе и, заметив Криса, сидящего за столиком Тома, удивлено моргнула. Она и подумать не могла, что эти двое найдут общий язык. Звякнул колокольчик, и в кофейню зашли несколько человек, смеясь и переговариваясь по-немецки, они уселись за стойку. Крис тут же встал с места и глянул на Тома. – Я буду ждать рисунок. Хиддлстон кивнул, взглядом провожая Криса и, улыбнулся, день сегодня определенно задался.