Ты украла моё сердце...

      Через два дня Париж встретил нас ослепительным солнцем, весёлым французский говорком и безумным запахом французских булочек. — Макс, не пускай Асю в кафе, иначе она опять налопается круассанов, а потом будет жаловаться, что не влезает ни в одно платье, — громким шёпотом предупреждает Рина Макса, пока мы едем в гостиницу. А мне настолько хорошо, что даже лень поднять руку и дать Рине подзатыльник. Звонит телефон, и я поднимаю трубку. — Bonjour, Анна, — слышу весёлый голос ПиЭйч, — мы уже на месте. Я связался с Ромом, начал разведку объекта. — Молодец. Не увлекайся слишком. Сегодня мы вполне можем отдохнуть и сходить куда-нибудь развлечься. Ты был в «Мулен Руже»? — Эээ, нет… — парень слегка озадачен моим расслабленным тоном. Обычно я гоняю всех, так что даже чертям тошно становится. — Ну, тогда есть шанс туда сходить. Ром должен был прислать курьера с билетами. — Эммм… хорошо… — Au revoir, ПиЭйч. — Не смей отбивать у меня малыша, — сердится Рина и, перегнувшись с переднего сиденья, шлёпает меня по коленке, — я уже не в том возрасте, чтобы позволять себе разбрасываться поклонниками. — Хочешь, я тебе Каулитца отдам, — по-кошачьи жмурю глаза и зеваю. Устаю я от перелётов. Даже от таких незначительных. — Он ещё не твой, так что не фиг им тут распоряжаться. К тому же ты сама сказала, что он тебе даром не нужен. — Вот именно. Так что можешь его себе забирать, — милостиво разрешаю я. — Аттракцион невиданной щедрости, — фыркает Макс, подъезжая к гостинице. — А что, — продолжает развивать свою мысль Рина, уже выйдя из машины, — приручила бы ребёнка: и потрахаться есть с кем, и мальчик не бедный — любой каприз за ночь с тобой. — Катрина, повторяю ещё раз — я не педофилка. И завязывать отношения с парнем, который младше меня на 10 лет я не собираюсь. С кем потрахаться, я найду, если очень сильно приспичит, да и капризы свои я давно привыкла оплачивать сама. — Ну и дура, — неожиданно вступил в разговор Макс, вытаскивая наши сумки из багажника, — мужики не любят таких слишком самостоятельных дамочек. — Это их проблемы, Макс. Это во-первых. А во-вторых, я такая, какой именно эти самые пресловутые мужики меня и сделали. Если бы они относились бы ко мне иначе, то я была бы верной женой, уютной домохозяйкой и матерью пятерых детей. И не начинай! — шикаю я на телохранителя, заметив, что он собирается как всегда мне возразить. — Девочки, не ссорьтесь, — Рина обнимает нас за плечи. — Макс, всё равно ты её не перехабалишь, так что даже и не старайся. Ася. Если тебе так не угодили мужчины, ну, давай тебе женщину найдём? — Убью заразу, — цежу сквозь зубы, потому что мы уже зашли в гостиницу и подходим к ресепшен. — Добрый день, — демонстрирую администратору всё искусство современных стоматологов, — мы бронировали два номера на имя Анны де Валье Инклан. — Одну минуту! Да, один двухместный и один одноместный, на месяц. Всё правильно? — Да. — Заполните, пожалуйста, форму. Да… и вам оставили пакет. — Merci, — сгребаю пакет, бланки и отхожу в сторону. В пакете, оставленном нам Ромом, наши паспорта. Анна и Катрина де Валье Инклан и Максвелл Ростофф. Почему Ром решил сделать нас с Риной сестрами-испанками, а Максу всучил русскую фамилию? Мда… Ром любит пошутить…       В номере тут же падаю на кровать, успеваю только сбросить туфли и, зарывшись носом в подушку, мгновенно засыпаю.       В результате меня решили не будить, и вся дружная команда ушла в «Мулен Руж» без меня. Не скажу, что я очень расстроилась, но всё же… Хотелось посмотреть на новую программу. Ладно, будет время, схожу потом.       Вечер провожу почти как старая почтенная леди. Ужинаю в ресторане гостиницы, совершаю променад по набережной Сены и возвращаюсь в гостиницу. Сытный ужин и пешая прогулка — и я снова хочу спать, но теперь уже от того, что мне хорошо. Не насилую организм, и, приняв душ, залезаю в свою кровать. Просыпаюсь ночью оттого, что тёплая рука ласкает мою грудь. — Как представление, понравилось? — сонно мурлычу я, поворачиваясь лицом к Рине.       Рина лесбиянка. Но знаю об этом только я. Потому что иногда мы с ней спим. Не вижу в этом ничего предосудительного: я ей нравлюсь, да и мне иной раз без секса трудно. Я не люблю мальчиков по вызову или случайные связи на одну ночь. Хотя, бывало и такое. — Оно было восхитительным, — лёгкие поцелуи вперемешку со словами. Понятно, ей уже не до разговоров. Желание сильнее. Просовываю колено между её ног, чувствуя, что она уже влажная. Она крепко сжимает бёдра, потираясь и тихо постанывая…       Засыпаем мы в моей кровати, тесно прижавшись друг к другу.       В конечном итоге наше двухнедельное пребывание в Париже вылилось в гораздо более приличный гонорар, чем тот, который мы получили в Гамбурге. У Рома пока нет ничего интересного, поэтому небольшие незапланированные каникулы мы вполне заслужили. Всё равно гостиница оплачена на месяц, так что…       Я бегу вдоль набережной Сены. Метрах в трёх за мной следует Макс на канареечного цвета смешном маленьком Renault. Опережающие меня бегуны дружелюбно машут или что-то весело лопочут по-французски. На этом языке я, к сожалению, мало говорю, так пара-тройка самых необходимых фраз и десяток слов. Ограничиваюсь улыбкой и кивком головы.       Мягкая вибрация телефона на плече. — Улыбаемся и машем, Ася, — вторгается в моё ухо жизнерадостный голос Макса, — сейчас тебя настигнут, вот тогда мы и похохочем. — Макс… — но в наушнике прощальный писк и связь прерывается. Я оглядываюсь и тут же чуть не запутываюсь в собственных ногах. Потому что за моей спиной стоит улыбающийся Том. В какой-то непонятной шапочке, с натянутым чуть ли не до подбородка капюшоном, но всё же это он. — Твою мать… — я всё-таки начинаю терять равновесие. Том хватает меня за руку и, потянув на себя, второй обвивает мою талию. Так, всё я на ногах. Стою. Уже можно меня отпускать. — Доброе утро, Алекса. Вот уж не ожидал увидеть тебя здесь. — Могу сказать то же самое, Том. — На сей раз ты разрешишь пригласить тебя в кафе? Завтрак после пробежки… Обречённо вздыхаю. А, фиг с тобой, золотая рыбка, приглашай. Надеюсь, что хоть после этого ты от меня отстанешь наконец. — Я ещё не добежала свою дистанцию. В конце следующего квартала есть кафе, где я обычно завтракаю. Если хотите, Том, можем добежать туда вместе. Или езжайте, я буду там минут через 10. — Если это ещё один замысел, как отказаться от моего общества, то я лучше побегу с тобой, Алекса. И, пожалуйста, давай на «ты». Мне угнетает этот официальное общение. — Ок. без проблем. И, кстати, меня зовут Анна. И меня уже можно отпустить, если ты всё ещё намерен со мной позавтракать.       Оказавшись на свободе, тут же отворачиваюсь от Тома и продолжаю прерванный бег. Надеюсь, малыш выдержит заданный темп. В конце концов, сам напросился, никто не заставлял. Он мягко переступает кроссовками, держась справа от меня. Пытаюсь не улыбаться, глядя, как широкие джинсы мешают ему бежать. Уже через пять минут он расстёгивает молнию на своей худи. — Застегни, — советую я, — ветер от реки холодный. Простудишься.       Недовольно хмурит свои густые брови, но послушно тянет язычок молнии вверх. Через пару минут сбавляю темп, чтобы к кафе уже не подбегать, а подходить. Народа в такую рань ещё мало. Знакомый официант расплывается в улыбке, что-то приветственно щебеча. Из его речи я понимаю только «доброе утро», «кофе» и «пожалуйста». Севший напротив Том вслушивается, а затем коротко хихикает. — Он только что сказал, что ты сейчас выглядишь как кусок сыра на пикнике в жаркую погоду. — Вот козёл… А ты что, его понимаешь? — Да, мы в школе французский учили. Пока ещё что-то в голове осталось. — Что ты делаешь в Париже? — У нас сегодня вечером концерт. Мы как раз ехали в гостиницу, и тут Билл увидел тебя. — У тебя не брат, а ходячий полевой бинокль, — отвесила я комплимент. — Он просто наблюдательный и хорошо запоминает увиденное. — А ты? — Я?! — Том, кажется, даже слегка растерялся. — Не знаю. — Вы же близнецы, во многом похожи, да? — Во многом, но не во всём. У нас с Биллом на всё свои взгляды. Но мы умеем находить даже в этом что-то общее. — Интересно, — я отпила из высокого стакана апельсиновый фрэш. Мне на самом деле стало интересно, в каком таком своём мирке живут близнецы. В школе со мной в одном классе учились два брата-близнеца, но тогда я рассматривала их только с позиции дружеских с ними отношений. Такие глубокие психологические аспекты меня в то время мало интересовали. Видя мою заинтересованность, Том рассказывал и рассказывал, словно боясь хоть на минуту ослабить эту тонкую ниточку, соединяющую нас сейчас. А может быть ребёнку просто захотелось выговориться. Все эти бесконечные интервью, на которых отвечаешь чётко заученные фразы, чтобы ничто не испортило имидж группы, могут надоесть кому угодно. А уж тем более восемнадцатилетнему парню. Которому просто хочется потрепаться обо всём на свете, зная, что его поймут правильно и не будет никаких неправильных последствий. — Почему ты уверен, что можешь мне доверять? — перебиваю рассказывающего мне какую-то гастрольную байку Тома. Он беззвучно шевелит губами, то ли повторяя мой вопрос, тот ли ловя мысль, чтобы достойно мне ответить. — Просто верю и всё. Мне кажется, что я могу тебе доверять. — Том, мы с тобой видимся второй и, скорее всего, последний раз. Информации о тебе я могу раздобыть просто тонны. Про меня ты узнаешь только то, что я тебе скажу. Ты считаешь это достаточным поводом для доверия? — Нет. Сейчас это скорее всего работает синдром попутчика. Когда незнакомому человеку можешь рассказать всё, что угодно. Но, знаешь, мне кажется, что это не последний раз, когда мы видимся. — Самоуверенности тебе не занимать, — беззлобно поддеваю Тома, глядя, как раздвигаются в улыбке его губы. — Ты здесь танцуешь? — переводит тему разговора на меня. — Нет, отдыхаю. Поработать всегда успею. — Жаль, я бы пришёл на твоё выступление. — Не хватило одного раза? — нет, этот мальчик просто создан для того, чтобы подтрунивать над ним, держать в постоянном тонусе. — А разве это плохо — смотреть на красивое тело? — С красивым телом надо заниматься красивым сексом, а не смотреть на него. — Согласен на все сто. Поедем в гостиницу? К тебе или ко мне?       Я не выдерживаю и смеюсь так, что, кажется, ещё немного и просто заплачу от смеха. А ему палец в рот не клади! Том вальяжно откидывается на спинку стула и задорно улыбается. Привык, что все девчонки готовы на что угодно, лишь бы оказаться хотя бы рядом с ним. Я — не тот случай. — Нет, Том. Я не ищу случайных связей и мимолётных романов. Если вдруг мне это понадобится, то я найду себе мужчину, а не ребёнка, — бью наотмашь, по больному. Но так надо, иначе это дитя возомнит о себе невесть что. Он по-прежнему улыбается, но глаза слегка прищуриваются, как от реального удара. — Спасибо за пробежку и завтрак в приятной компании, мне пора. — Хочешь прийти на наш концерт? — ловит меня за руку. — Обменяемся впечатлениями от выступлений друг друга? — Очень мило с твоей стороны. — В какой гостинице ты остановилась? Не буду просить твой номер телефона, потому что подозреваю, что ты мне всё равно его не дашь. Я не настаиваю, если не захочешь, можешь не приходить. Но я постараюсь достать тебе два пропуска на концерт. — Я подумаю. Отель «Royal Saint-Honore», номер 48.       Освобождаю руку из его захвата и выхожу из кафе. Верный Макс поджидает меня в машине. Сажусь рядом с ним. — Ну что, он тебя таки соблазнил? — приподнимает бровь Макс. — Макс, ты за кого меня принимаешь? За пятнадцатилетнюю девчонку с неустойчивым гормональным фоном? — Не кипятись. Мальчишка просто вон из кожи лез, чтобы произвести на тебя впечатление. Неужели совсем не жалко его? — Предлагаешь мне с ним из жалости переспать? — Из интереса. — Что в нём интересного? Две ноги, две руки, немного мозгов, член между ног и большое самомнение. Таких навалом, по 50 копеек за пучок. — Ты становишься слишком циничной, Ася. Это добром не кончится. Будь проще и к тебе потянутся люди. — Макс, следи за дорогой и не болтай. Хватит тут уже изображать из себя старого мудрого дядюшку. Иначе на концерт тебя не возьму. — Куда же ты без меня? — добродушно усмехается Макс, сворачивая на гостиничную стоянку. Он прав, без него я никуда. Я настолько привыкла, что он всегда рядом, что без него чувствую себя неуютно. Его присутствие дарит ощущение спокойствия. К нам всем, кроме Рома, он относится как к детям, которых надо постоянно опекать и следить, чтобы мы не вляпались в какую-нибудь историю. Самое непоседливое дитя — я. И не только из-за вредности характера. Просто меня надо подстраховывать на «операциях» и иногда даже после них, и Макс блестяще справляется с этой задачей. Несмотря на то, что он старше меня всего на пару лет, мне иногда кажется, что он настолько взрослый и столько всего знает, что рядом с ним я сама себе кажусь ребёнком. И ещё большой плюс Макса в том, что он никогда ни с кем из женской части нашей команды не пытался перейти черту дружеских отношений. По неоговоренному правилу мы не лезем в личную жизнь друг друга, если кто-то сам об этом не заговаривает. Но меня Макс считает своим долгом иногда поучить жизни. Я не против. Это часть нашей с ним дружбы.