Дочь Посейдона

— Эй, Диана? — справа от меня сидел тот самый парень, который мне нравился. Своей улыбкой он был похож на Уилла Соласа. Откуда он здесь очутился?       У него всегда были красивые ухоженные волосы. Мне казалось, что он тратит сотни долларов на уход за ними. — М-м… — я не смогла сказать ни слова, ибо я почувствовала его руки на своей талии.       Мы сидели на холме, покрытым желтой обгоревшей травой, и смотрели на горизонт. Далеко-далеко от нас простиралась тонкая линия моря. Было очень жарко, несмотря на вечернее сиреневое небо, на котором уже не было солнца. — Тебе тут нравится?       Я посмотрела на его темные глаза и поняла, что это все иллюзия, как эхо прошлого. Но… этот диалог проходил внутри нашей школы, но никак не на холме. Должно быть, падение было жестким. — Да, — соврала я, борясь с раздирающей тоской в груди, — Тут здорово.       Это все было просто бредом моего заплывшего разума. — Я бы хотел все бросить и сбежать отсюда. Тут жизнь… слишком стабильна. Скучная до… — … жути, — закончила я, ибо я помнила весь этот разговор. — А ты не хочешь сбежать? Ты сама говорила, что здешняя жизнь… тебя раздражает. — Ты прав, — я начала теребить свои длинные на тот момент волосы.       Я не знала, что было лучше: моя жизнь в лагере или моя прошлая жизнь? Меня до сих пор трясло от той мысли, что в моих венах течет кровь бога. Почему я не знала об этом пятнадцать лет? Почему мой родитель не хотел меня признавать? Почему мама мне об этом не рассказала? — Тебе не удастся спасти лагерь. Падут полукровки — падет и Олимп, — проговорил парень, закрыв глаза.       Клянусь, в этот момент я чуть в штаны не наложила! — Что? — я попятилась назад от него, — Олимп? — Пророчество ошибается. Ты проиграешь и убьешь их всех и себя тоже или… — Ради бога, заткнись! — я попыталась встать, но я видела как земля медленно начала тянуть меня вниз, — Кто ты?! Кто ты?.. — Или присоединишься ко мне. Решать тебе, — он не двигался и даже не смотрел в мою сторону, — Отомстишь вместе со мной, Диана. Я дам тебе все. Все что пожелаешь… те годы, которых ты не помнишь… они вернутся к тебе… вернутся и ты сможешь их прожить. Соглашайся, Диана!       Какие-то поверхностные воспоминания прошлись в голове, от этого у меня даже живот скрутило и чуть не вывернуло желудок на изнанку. В ушах раздался писк медицинских аппаратов и кто-то как-будто дотронулся до моей руки. — Да пошел ты! — я не без труда смогла встать на ноги, но дальше шагнуть не могла, ноги засосало по самые щиколотки, — Я никогда не предам никого!       Мои слова громко пронеслись по холму, но парень даже не обернулся и продолжал что-то бормотать. — Ты представляешь большую угрозу для своих родных. Ты как бомба, можешь взорваться в любой момент. В этот раз твой отец не сможет тебя спрятать и защитить, ясно?! Мы уже нашли тебя. Осторожнее, девчонка, ты играешь ключевую роль! Ты будешь оружием. Ты пешка! Отец тебя использует!       Я почувствовала как меня начало еще сильнее затягивать в трясину, но сил выбраться не было. Я пыталась крикнуть, но все было безуспешно. Я просто открывала рот в немом крике. Дышать я не могла, будто на меня снова наступила Кларисса, но сейчас по ощущениям их было четыре.       И вот. Уже земля была мне до подбородка, а я пыталась двигать своими руками и ногами, но все было без толку. Вся эта грязь давила на меня со всех сторон, как вода. А воду я боялась. Я больше всего на свете боялась умереть именно так — захлебнуться в какой-либо жидкости, в замкнутом пространстве.       До этого момента я не верила, что можно очнуться от собственного крика. Но я, именно так, и пришла в себя.       По замерзшим щекам прошлись жгучие слезы, но я была слишком слабой, чтобы подняться, поэтому я всего лишь схватилась за простыню, будто меня хотели куда-то утащить. Выглядело, наверное, это ужасно. Я даже не кричала, а просто издавала какое-то мычание, смешанное с рыданиями и вскриками. По коже будто проходили тысячу иголок, а сердце как-будто начало покрываться ледяной корочкой.       Когда я открыла глаза, до сих пор продолжая стонать и метаться по кровати, то сначала не поняла где нахожусь. Я была в темном помещении, которое освещалось лишь небольшим светильником на противоположной от меня стене. Сердце еще раз неприятно сжало, боль отдалась по всему телу, глаза снова наполнились слезами от мысли про смерть и про те годы, которых я не помнила. Какая-то часть сознания все же помнила все это, отчего мое сердце чуть ли не останавливалось от моего ошалелого дыхания. — Отпусти меня! — прокричала я осипшим голосом, когда кто-то из темноты накинулся на меня, — Не надо!       Я хотела отбиться, но руки и ноги не слушались и лишь дрожали, как при экзорцизме, но вопреки моим представлениям моей смерти, меня всего-то кто-то приподнял и обнял, прислонив меня к своей груди. — Успокойся. Ты в порядке. Ты…дома.       Лишь на секунду я подумала, что действительно у себя дома, что это все было кошмаром, что сейчас меня обнимает мама. Но это был не мамин голос, а Перси. — Посмотри на меня. Я с тобой, слышишь? — Перси? — прошептала я, когда он обнял ладонями мое лицо.       Даже в таком тусклом свете я видела цвет его глаз, они как-будто изнутри светились. Я видела все его эмоции в этот момент: страх, переживание, волнение. — Ты в безопасности, — он уткнулся лбом в мой лоб, так что я почувствовала его теплое дыхание, — Все хорошо. — М-мне… мне… мне приснился, — я не смогла закончить свое предложение, потому что снова начала рыдать. — Все-все-все, — Перси погладил меня по спине и крепко обнял, так крепко, что я даже на время забылась и успокоилась, — Все. Это все сон.       Он продолжал дальше что-то щебетать, что я уснула прямо в его объятьях, вдыхая теплый едва уловимый морской запах.       Первое, что я услышала, это было слово туман. Туман? Но я даже не успев поломать хорошенько еще не совсем проснувшуюся голову, услышала следующий диалог: — Я не могу поверить, что с ней случилось такое… Это в первые… у нас в Лагере, — это точно был голос Хирона. — Это все как… занавеса. Как пелена. Как туман! — удивлялся Перси, — Из-за чего это произошло с ней?       Мне хотелось взять и сказать, что я все слышу и ни черта не понимаю, но сил у меня до сих пор не было, и потому я снова погрузилась в темноту. И на этот раз без кошмаров.       Когда я открыла глаза, то в первую очередь увидела свои переплетенные ладони около лица.       Затем когда взгляд прояснился, я увидела спящего рядом с собой Перси, который держал меня за запястье. — Хэй, — шепотом прохрипела я, коснувшись второй рукой до его ладони.       Он вздрогнул и открыл свои удивленные зеленые глаза. — Как себя чувствуешь? — так же тихо спросил Перси, нагнувшись ко мне. — Относительно нормально, после того, что произошло сегодня ночью, — я повернулась на спину и уставилась в потолок, наблюдая за хаотичным движением моих точек перед глазами. — Вообще-то это было три дня назад. Ты тут уже четвертый день дрыхнешь, — он улыбнулся, пытаясь поднять мне настроение. — Ты шутишь? Да ладно… я уже целую неделю нахожусь в Лагере… — Ну и как тебе тут? — Перси шумно вдохнул и положил ладони на свои колени, дожидаясь ответа.       Раздумывая ответ, я по привычке начала двигать серебряное кольцо на пальце правой руки. — Эм… Я… ну нормально так, чуть не убили, появилось пророчество про меня, в котором я должна умереть, ну и… тут здорово.

***

      Перси посмотрел на нее, как она трогала свое кольцо, которое он приметил еще в первый день ее прибытия, и задумался, вспоминая себя и первое лето в Лагере. Оно было незабываемым и даже если он когда-нибудь забудет все, то эти воспоминания останутся. — Что ты помнишь? — он нарушил тишину первым. — Я помню как возникла буря и… о боги… меня признали, да? — Диана привстала на локтях, прищурив глаза. — Да. — Посейдон? — в ее голосе не было ноток сомнения, словно она это знала с самого рождения, но всю ее растерянность выражали грустные синие глаза. — Да, — Перси потер лицо и протянул с прикроватной тумбочки зеркало.       Он смотрел, как она разглядывала все. Ее глаза останавливались то на одном, то на другом предмете. Диана выглядела в свете солнечных лучей, проникавших в комнату через окно, как-то по-детски беззащитной и нежной. Представить ее той самой из пророчества, Перси было трудно, особенно после той ночи, когда он ее успокаивал после кошмара. Он боялся, что они сломают ее. Она могла быть кем угодно, но не воительницей. В душе парень жалел ее, ведь пророчество гласило о ее смерти. Он не хотел, чтобы она умерла такой юной. Перси поймал себя на мысли, что сравнивал ее с Рейчел, отчего на его лице появилась ухмылка. — Я же не превратилась в медузу Горгону, чтобы при взгляде на… — девушка взяла зеркало, сев по-турецки на койке, — Что со мной произошло?.. — Мы думаем, что ты так выглядела с рождения, а то что было это всего лишь было иллюзией, — Перси начал хрустеть пальцами от волнения, — Но сейчас… у тебя истинный вид. — Господи, — она дотронулась до длинной иссиня-черной косы, лежавшей на ее плече, — Но мои волосы… Кларисса… — Я знаю, что у вас там произошло. После того как знак исчез, твои волосы почернели, а глаза… — Глаза? Что с глазами… — Диана приблизила зеркало к лицу, — Это линзы же! А волосы это парик… так?..       Сейчас она смотрела на свое отражение и понимала, что видит не себя. Черные волосы, заплетенные в косу, глаза посерели, стали даже темно-синими. Это была не она. Это была та, о которой говорилось в пророчестве. — Я думаю на тебе был мощный туман, который… сквозь которого никто не мог увидеть правду, — Перси положил обратно зеркало, — Как будто была у парикмахера, да? — Посейдон скрывал меня? — Диана спустила босые ноги с кровати. — Почему? Зачем? И эта коса, мои глаза… — Косу я сплел, пока ты спала. — Спасибо, а то я думаю, что она такая кривая, — она ухмыльнулась и встала с кровати, — Черт. — Что? — Перси поднялся на ноги. — Господи… — она затеребила бусины на ожерелье и взглянула на Перси, который был выше нее всего на пару сантиметров. — Что? — недоумевал парень и, дотронувшись до ее украшения, улыбнулся. — Ты сама до этого додумалась? Здорово! — Ты мой брат! — она хлопнула ладонью по его груди, — И мы теперь стали похожими! Обалдеть, какими похожими! Дай угадаю, ты похож на отца? — Ну так, поверхностно… Вообще-то да. — Ага, значит и я тоже, — Диана скрестила руки на груди, — Шок. Перси Джексон — мой брат! Родной брат! — Не родной, а единокровный. — поправил Перси. — Вау, единокровный брат-полукровка! Не верится… — Мне самому-то не верится. О Боги, у меня есть сестра! — воскликнул он, будто бы до него это только что дошло, положив ладони на ее плечи. Плечо, кстати, зажило. — Давай лучше обнимемся? Я ненавижу когда кто-либо кладет мне руку на плечо. Без обид, Перси. — У меня есть хорошая новость, — сказал Перси, после дружеского объятья с сестрой. — Говори, — она улыбнулась, предвкушая радость. — Твоя команда выиграла. Сэм захватила флаг, воспользовавшись всей этой беготней и суматохой.